07 Dec 2016 Wed 11:34 - Москва Торонто - 07 Dec 2016 Wed 04:34   

Полный бойкот —это тот минимум, который соответствует гуманным принципам медицины и без тяжелых для Запада жертв станет средством борьбы с карательной медициной.

Что же касается наших психиатров, врачей, всех медиков – здесь путь прост и ясен. Личное неучастие в практике карательной медицины – вот тот минимум, на который способен каждый человек, не рискуя своей жизнью и сохраняя этим свою собственную честь, честь медицинского работника.

В конце концов все решают люди, а не система. Если каждый врач откажется от участия, прямого или косвенного, в системе карательной медицины, то от самой системы вскоре ничего не останется. Пусть каждый психиатр решит для себя: либо он убийца и пособник убийц, либо он честный врач и должен возвысить голос протеста. Психиатрам труднее всего. Просто молчание едва ли спасет их от презрения и позора в глазах наших потомков. Пример у них есть – путь им указал Глузман. Только протестуя против карательной медицины, можно восстановить доброе имя врача-психиатра. Только этим путем можно реабилитировать советскую психиатрию.

ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ КАРАТЕЛЬНОЙ МЕДИЦИНЫ

В последние годы уменьшилось число судебных дел (по статьям 64-72 и 190-1 УК РСФСР), результатом которых являлось заключение в СПБ. Разумеется, речь идет только о тех случаях, которые стали нам известны. Огромные масштабы нашей страны и почти полное отсутствие достоверной информации не позволяют приводить нам сколько-нибудь серьезные статистические данные. Единственный источник, на который мы могли опираться в этой работе, самиздатский журнал «Хроника текущих событий». Однако «Хроника» информирована далеко не обо всех случаях преступлений против прав человека. В основном «Хронике» (а с ней западным корреспондентам и радиостанциям) известно о людях, так или иначе вовлеченных в орбиту деятельности московских групп защиты прав человека. Некоторую информацию «Хроника» дает о преследовании представителей различных религиозных течений и о положении угнетаемых национальных меньшинств. Но, конечно, информация эта не всеобъемлющая, так как журнал издается в очень трудных условиях.

Следствием провозглашенной советским правительством «политики разрядки» явилось не уменьшение репрессий, а более тщательная их маскировка, усиление камуфляжа и дезинформации. В крупных городах, где аккредитованы иностранные корреспонденты, власти предпочитают не устраивать шумные судебные процессы. А в провинции, откуда информация не доходит не только до иностранных корреспондентов, но даже до «Хроники», такие случаи по-прежнему возможны, и уменьшение числа дел о заключении инакомыслящих в СПБ может быть лишь кажущимся.

Помимо судебных дел все большую практику получает насильственная госпитализация диссидентов в психиатрические больницы общего типа. Даже кратковременное пребывание в такой больнице влечет за собой много неприятностей. В ПБ общего типа проводится комплекс «медицинских» мероприятий не меньшего объема, чем в СПБ. По жестокости режима некоторые ПБ общего типа (Александровская, буйные отделения 15-й больницы им. Кащенко в Москве) не уступают «спецам». Пребывание на диспансерном учете (обязательное после лечения в психиатрической больнице) препятствует профессиональной карьере, получению образования, осуществлению юридических и общественных прав. Заключение в психиатрическую больницу общего типа может проводиться во внесудебном порядке, что предоставляет властям (в особенности местным) большие возможности для произвола. Заключению в психбольницу общего типа подвергаются не только диссиденты, но и те, кто по каким-то другим причинам неугоден местным властям.

Мотивы, по которым здорового человека можно изолировать в психбольницу, чрезвычайно многообразны. От медика, работающего на одном крупном промышленном предприятии, мы получили информацию, расширившую наши представления о сферах использования карательной медицины.

Низкий уровень техники безопасности – явление повседневное в советском промышленном производстве. Профессиональные союзы, призванные обеспечить рабочим нормальные условия труда, своих функций не выполняют, так как всегда действуют заодно с администрацией. В ведении профсоюзов находится система государственного социального обеспечения. В числе прочих льгот профсоюзы выплачивают по системе социального обеспечения пособия по временной нетрудоспособности и постоянные пособия по нетрудоспособности в результате производственных травм и заболеваний. Однако, экономя государственные средства, профсоюзы стараются уклониться от выплаты пособий утратившим трудоспособность по причинам производственного травматизма или заболевания. И тут на помощь администрации и профсоюзам приходит карательная медицина.

Рабочих, получивших серьезное производственное заболевание, окончившееся полной или частичной утратой трудоспособности, обязательно отправляют на обследование к психиатру. Нам в точности не известно, как договаривается администрация с медиками, но определенная часть таких инвалидов признается психически больными, а это уже не профессиональное заболевание. Так снижается отчетный процент производственных заболеваний. Так экономятся средства для осуществления глобальных планов в государственной промышленности.

Методы карательной медицины находят применение и в междоусобной борьбе за власть среди советских бюрократов. По свидетельству одного сотрудника московской станции скорой и неотложной психиатрической помощи, в психиатрические больницы иногда госпитализируются ответственные чиновники (вполне здоровые люди) различных ведомств, вплоть до аппарата ЦК и Совмина. Естественно, после пребывания в такой больнице не может быть и речи о дальнейшей политической карьере.

Следует упомянуть и о недобросовестной посмертной судебно-психиатрической экспертизе в делах о наследовании и о других случаях неполитического характера, в которых используется нечистоплотность, продажность некоторых психиатров.

Довольно широко используется аппарат карательной психиатрии в бытовых и стяжательских целях. Один из способов избавиться от нежелательного конкурента на работе или от соседа по коммунальной квартире – объявить его психически больным, представляющим угрозу общественной безопасности. Конечно, чтобы запрятать здорового человека в психушку, нужны связи с психиатрами, кому-то нужно «дать», для кого-то что-то «сделать». Недаром еще в 1963 году по прибытии В. Тарсиса в психиатрическую больницу у него осведомились, в чем были его неполадки с соседями, а успокоились только тогда, когда узнали, что он писатель.

Нам известен случай, когда врачи упрятали в ПБ общего типа своего коллегу, который хотел возбудить дело о преступной халатности в лечении больного, в результате которой больной скончался.

* * *

Представляет некоторый интерес эволюция режима в «спецах». Общее направление изменений в режиме СПБ мы охарактеризовали бы как ослабление общекарательных мер и усиление медицинских репрессий. Так, в 1953 году (второй год существования) в Ленинградской СПБ почти никто не получал никакого лечения. Теперь такие случаи относительно редки. Свидетельствуют (Н. Горбаневская), что в Казанской СПБ сейчас нет такого больного, который бы не получал хоть какого-нибудь лечения.

Подтверждением нашего предположения о направлении развития карательной медицины являются официальные данные об увеличении числа госпитализаций в психиатрические больницы общего типа. Охранный режим в ПБ общего типа, как правило, мягче, чем в «спецах», однако это никак не отражается на проводимом «лечении». Власти не ограничиваются изоляцией инакомыслящих, они предпочитают с помощью лекарств довести человека до деградации или навсегда запугать его.

Исходя из этого, психиатрические больницы общего типа становятся все более выгодными советским властям. Заключение в ПБ общего типа, так же как и заключение в СПБ, может быть бессрочным. Для госпитализации в ПБ общего типа не обязательно определение суда, что позволяет властям избежать судебных процессов. Кстати, для этого и была специально издана совместная Инструкция Министерства здравоохранения и Министерства внутренних дел о неотложной госпитализации психически больных, представляющих общественную опасность. Инструкция предоставляет большой простор местным властям для оперативного и быстрого помещения в психбольницу. Если прежде для изоляции требовались санкция прокурора, предварительное следствие, судебное определение, возможно, согласованное с вышестоящими партийными и юридическими органами, то теперь вопрос о помещении не угодного властям человека в ПБ общего типа можно согласовать по телефону между тем же прокурором, начальником МВД или КГБ и главным психиатром города или района.

Спрашивается, зачем открывать новые СПБ, если, по официальным данным, количество невменяемых больных, поступающих туда на лечение, уменьшается? Все это ставит под большое сомнение достоверность данных, приведенных в вышеупомянутом сборнике.

Истинное количество больных и здоровых, находящихся в СПБ, не приводится ни в одном из открытых статистических сборников, так как СПБ находятся в ведении МВД. Тем более нет никаких официальных данных о заключении в СПБ и ПБ общего типа по политическим мотивам.

Что же касается будущего, то нам кажется – если строятся и открываются все новые спецпсихбольницы, то, значит, нужно их будет кем-то заселять?! И весьма сомнительно, что власти оставят инакомыслящих в покое.

Тенденции развития карательной медицины довольно отчетливо представились на последнем VI Всесоюзном съезде невропатологов и психиатров, проходившем в Москве с 16 по 20 декабря 1975 года.

Зловеще прозвучал призыв члена-корреспондента АМН СССР директора ЦНИИСП им. Сербского профессора Г.В. Морозова, а за ним и других докладчиков о развитии метода социально-трудовой реабилитации. Г.В. Морозов предложил, а съезд затем ходатайствовал перед соответствующими министерствами и ведомствами об организации новых «лечебных» учреждений – стационарных реабилитационных центров, основным методом лечения в которых должен стать метод трудотерапии. Морозов не постеснялся заметить и то, что «подобные учреждения, восстанавливающие трудоспособность больных, должны явиться эффективными и с государственно-экономической точки зрения»[127]. Причем стационарные реабилитационные центры рассчитаны на невменяемых больных, совершивших противоправные деяния и подлежащих госпитализации по определению суда. Короче говоря, психиатры-каратели предлагают новый вид СПБ, в которой больные (и диссиденты) будут не только находиться в изоляции, но и работать, получая нищенскую заработную плату (или вообще ее не получая), и тем самым приносить доход государству. За мягкими формулировками скрывается новый вид трудовых лагерей – психиатрических.

Многими докладчиками (в том числе Г.В. Морозовым, Д.Р. Лунцем и другими) поднимался вопрос об усилении ответственности опекунов, о противоправных действиях или социальной опасности опекаемого психически больного. Если на этот счет будет принят какой-нибудь законодательный акт, то в плане карательной медицины это будет означать возможность для органов КГБ привлекать к ответственности не только бывшего узника совести, но и его опекунов, родных, близких, друзей. Возможно, они рассчитывают таким образом отпугнуть близких осужденного от выполнения опекунских обязанностей с тем, чтобы утяжелить положение заключенного или вышедшего из СПБ, лишив его возможности хотя бы через опекуна осуществлять свои гражданские и юридические права.

Те, кто сидел в «спецах», подтверждают, что самое значительное событие в жизни «спеца» – приезд очередной экспертной комиссии, которая должна проводиться по закону один раз в полгода, а фактически бывает один раз в 8-10 месяцев. С экспертной комиссией связаны надежды на освобождение, смягчение режима, перевод в ПБ общего типа. Время между комиссиями тянется невообразимо долго, ее ждут, на нее надеются. Это знают и лечащие врачи, и администрация больниц. Многие психиатры считают, что сроки между комиссиями надо сократить. Однако выступлений с таким предложением на съезде не прозвучало (только в кулуарах). Напротив, имели место выступления Абаскулиева А.А., Феля М.И. и Алиева Т.Г. из г. Баку с предложением установить следующие сроки экспертных комиссий: для всех больных один раз в девять месяцев, для совершивших опасные деяния один раз в год, для повторных больных один раз в два года, для совершивших особо опасные деяния (куда входит статья 70 УК РСФСР – антисоветская агитация и пропаганда) – один раз в три года. И хотя присутствовавшие на симпозиуме психиатры встретили это предложение докладчика Алиева смехом и возмущением, нам представляется осуществление такого предложения вполне возможным уже хотя бы потому, что на съезде зачитывались только те доклады, которые отобрал оргкомитет и которые соответствуют официальной линии. В свете этого становится понятным и такой размах строительства новых СПБ – оборачиваемость коек должна уменьшиться.

Во многих докладах (Р.Ф. Коканбаевой с соавторами, проф. Д.Р. Лунца и других) говорилось об увеличении в последнее время количества противоправных деяний, совершенных не по психотическим мотивам, о преобладании в судебно-психиатрической практике случаев больных с пограничными состояниями, медленно- и вялотекущей формами шизофрении, психопатоподобных форм. До сих пор самым криминогенным синдромом при шизофрении считалось бредовое состояние различной структуры и содержания, особенно если оно направлено против конкретных лиц. Теперь проф. Лунц привлекает особое внимание судебных психиатров к больным шизофренией с паранойяльной и неврозоподобной симптоматикой, т.е. к патологии, приближающейся к пограничным состояниям. Цель Лунца ясна – он пытается доказать большую криминогенность лиц с патологией пограничных состояний и положительной социальной адаптацией, чтобы лишить официальную судебную психиатрию четких критериев социальной опасности (параноидные, бредовые, галлюцинаторно-параноидные симптомы) и облегчить возможность расправы с не угодными властям людьми, выставляя им малоубедительные и не поддающиеся строгой клинической проверке диагнозы пограничных состояний или паранойяльного синдрома. Лунц пишет: «Особого внимания с точки зрения реабилитации, соответствующей терапии и профилактики опасных действий заслуживают больные, у которых шизофренический процесс в течение определенного времени сочетается с дальнейшим их социальным ростом, со способностью к обучению, в том числе и в высших учебных заведениях, к выполнению более или менее сложных профессиональных обязанностей на должностях инженеров, архитекторов и т. п.»[128] Так Д.Р. Лунц, подбираясь к «больным» со стертой клинической симптоматикой, с «хорошей приспособляемостью к условиям микросреды», к «больным» с «сохранностью прежних знаний и навыков и внешне упорядоченным поведением», теоретически обосновывает возможность признания невменяемыми психически здоровых людей, размывая и без того нечеткие критерии патологии и психиатрии.

Неизвестно, удастся ли Лунцу убедить своих коллег в правильности изложенных взглядов, но достаточно ясно, что доклад, сделанный им на VI Всесоюзном съезде невропатологов и психиатров, будет служить руководством к действию и теоретическим оправданием для тех психиатров, которые являются исполнителями функций карательной медицины.

Мы не видим оснований для утверждения о смягчении в будущем политики психиатрических репрессий. Никто из опрошенных нами бывших заключенных СПБ не считает, что карательная медицина переживает свой закат. В основном мнение бывших узников СПБ (мы присоединяемся к этому мнению) сводится к тому, что практика психиатрических репрессий получит большее распространение на периферии, вдали от крупных городов и иностранных корреспондентов. Может быть, станет меньше скандальных процессов с заключением инакомыслящих в больницы, может быть, эти процессы станут проводить тише, вдали от демократической общественности, но нам представляется невероятным, чтобы советские власти отказались от этого орудия насилия над свободой и волей демократически настроенных советских граждан: слишком уж хорошо оно себя зарекомендовало в советской практике.

БЕЛЫЙ СПИСОК

В СССР по меньшей мере 11 спецпсихбольниц: в городах Алма-Ата, Ашхабад, Благовещенск, Днепропетровск, Казань, Ленинград, Минск, Орел, Смоленск, Сычевка, Черняховск. Есть сведения о существовании спецпсихбольниц в Биробиджане, Томске, Челябинске, Шацке, психиатрической колонии тюремного типа в Чистополе. Кроме того, в систему карательной медицины входят Центральная тюремная психиатрическая больница в городе Рыбинске, психиатрическая зона для политзаключенных Мордовских лагерей (Теньгушевский район, Барашево, учреждение ЖХ-385/3) и ЦНИИСП имени Сербского в Москве.

Средняя вместимость одной СПБ 600 человек. Опрошенные нами бывшие политзаключенные по-разному оценивали количество содержащихся в СПБ узников совести. Средний показатель —14%. Таким образом, одномоментно в системе спецпсихбольниц (не считая недостоверных сведений о СПБ в Биробиджане, Томске, Челябинске и Шацке) находится не менее 1000 узников совести.

Б.Д. Евдокимов (Сергей Разумный) считает, что во всех СПБ СССР находится 25% здоровых людей, т. е. около 1800 человек.

Средняя оборачиваемость койки политзаключенного СПБ – 5 лет. Евдокимов вспоминает, что в сталинские времена в Казанской ТПБ сроки заключения были по 10-15 и даже 20 лет. Эти сведения подтверждает и В. Гусаров.

Необходимо сказать и о тех, кто госпитализирован в психиатрические больницы общего типа в рамках «Инструкции о неотложной госпитализации психически больных, представляющих общественную опасность» от 1961 и 1971 годов. Многие из них не имели задачи борьбы за гражданские права и оказались в психбольнице в результате конфликтов с администрацией своего предприятия или с местными властями. Среди них очень велика прослойка так называемых «жалобщиков». Эти люди надеются добиться справедливости, обращаясь в вышестоящие советские и партийные инстанции, в органы юстиции, и в конце концов оказываются в психиатрических больницах, госпитализированные туда прямо из чьей-то очередной приемной. Эти люди не поддаются нашему учету. Число их во много раз превышает количество политзаключенных СПБ.

Узнать фамилии тысяч заключенных, побывавших в советских спецпсихбольницах за последние 25 лет, – задача для нас непосильная. Тем не менее мы считаем своим долгом назвать тех жертв карательной медицины, которые нам известны. В этом списке их всего лишь 200. С подавляющим большинством из них мы лично не знакомы и поэтому не беремся утверждать что-либо об их психическом состоянии.

Рискуя повториться, напомним: мы выступаем в защиту не только здоровых людей, помещенных в психбольницы по любому обвинению, но и тех психически больных, которые не представляют истинной опасности для общества. Поскольку, с нашей точки зрения, слово, даже сумасшедшего, не несет угрозы общественному благу, то не исключено, что в этот список попали и не вполне психически здоровые люди. Мы, к сожалению, не имеем возможности провести сейчас объективную психиатрическую экспертизу, но в любом случае заключение в СПБ после предъявления обвинения в «инакомыслии» представляется нам делом безнравственным и преступным.

Нам рассказывали (это относится и к некоторым фамилиям из Белого списка) о психической деградации здоровых заключенных спецпсихбольниц в результате фармакологического воздействия на их организм.

Таким образом, хотя мы и не утверждаем, что все перечисленные в этом списке психически здоровы, у нас есть достаточно веские основания (свидетельства родственников, друзей, товарищей по заключению, фрагменты судебных дел и др.) считать их жертвами карательной медицины. Мы считаем оптимальным вариантом создание независимой следственной психиатрической комиссии по проверке психического состояния этих людей и дополнительному расследованию совершенных ими деяний.

Мы бы могли выделить тех, кто нам хорошо известен и чье психическое здоровье не вызывает у нас сомнений, но считаем это неэтичным по отношению к остальным.

Надеемся также, что этот список будет впоследствии уточнен и дополнен именами тех, кто нам, к сожалению, не известен[129].


1. АВРАМЕНКО Владимир Ильич, 1938 г. р., Москва.

Авиационный инженер. Арестован в 1972 г. Предъявлено обвинение по ст. 190-1 УК РСФСР (при поступлении в институт в сочинении выразил сожаление, что в наше время нет декабристов). Признан невменяемым и интернирован в Казанскую СПБ. В 1976 г. переведен в Московскую ПБ общего типа № 5 («Столбы»), откуда освобожден в июле 1977 г.


2. АЙХЕНВАЛЬД Юрий Александрович, 1928 г. р., театральный критик и поэт. Москва.

Первый раз арестован в 1949 г. и приговорен к 10 годам ссылки. Арестован в 1951 г. в ссылке и судим Особым совещанием (ОСО) по ст. 58. Находился в Ленинградской ТПБ в 1952-1955 гг.


3. АЛЕКСЕЕНКО Сергей Сергеевич, 1924 г. р.

Инженер, капитан Военно-Морских Сил. Арестован в 1970 (71?) г. в числе еще пятерых своих сослуживцев. Предъявлено обвинение по ст. 75 или 76 УК РСФСР, (разглашение или утрата государственной тайны). Ни экспертизы, ни суда не было. В 1971 г. интернирован в Ленинградскую СПБ. Пытался бежать, но неудачно. Прыгая с тюремной стены, сломал позвоночник. Переведен в Орловскую СПБ, откуда опять пытался бежать и опять неудачно. Болен циррозом печени, холецистопанкреатитом. Просит предать его дело международной огласке. Судьба его товарищей нам не известна.


4. АНДРЕЕВ А.

Около 6 лет провел в Благовещенской СПБ (после попытки перехода границы). Бежал, был пойман и помещен в Сычевскую СПБ[130].


5. АНДРЕЕВ Алексей Семенович.

Член ВКП(б). В 20-х гг. после дискуссии с ЦКК (Центральная контрольная комиссия ВКП (б) ) ему был поставлен диагноз – шизофрения. Из партии исключен не был. В 50-х гг. предъявлено обвинение по ст. 58. В 1953 г. находился в Ленинградской ТПБ. Ныне проживает в Москве.


6. АНИСИМОВ Анатолий, 1950 г. р., из Закарпатья.

Арестован в 1970 г. Предъявлено обвинение по ст. 70 УК РСФСР. Интернирован в Днепропетровскую СПБ.


7. АНТОНОВ Михаил Федорович, 1935 (?) г. р.

Архитектор, арестован в 1968 г. Член группы Фетисова. Обвинялся по ст. 70 УК РСФСР, находился в Ленинградской СПБ.


8. БАРАНОВ Николай Иванович, 1936 г. р., рабочий из Ленинграда. Арестован в 1963 г. (был членом подпольной группы «Путь», пытался передать программу группы сотрудникам американской выставки технической книги в Ленинграде). Осужден по статье 70 УК РСФСР к 5 годам лишения свободы. Отбывал срок в Мордовских лагерях. Освободился в 1968 г., жил в Ташкенте и Симферополе. В том же году был осужден на один год лишения свободы по обвинению в нарушении паспортного режима. Освободившись, поехал в Москву и прошел в шведское посольство, где подал заявление с просьбой помочь ему выехать из СССР. При выходе из посольства был задержан и госпитализирован в Московскую ПБ им. Ганнушкина, оттуда попал на экспертизу в Институт им. Сербского, где был признан невменяемым. С мая 1969 г. находился в Ленинградской СПБ, 22 сентября 1972 г. направлен в Ташкентскую СПБ. В феврале 1974 г. принял участие в неудачной попытке массового побега из больницы. В июле 1974 г. переведен в Казанскую СПБ.


9. БЕЗЗУБОВ

Во время одночасового перерыва в работе Ростовской радиотрансляционной сети с помощью сконструированного им передатчика передавал для слушателей Ростова записанные им на магнитофонной пленке передачи западных радиостанций для СССР. Предъявлено обвинение по ст. 190-1 УК РСФСР. Признан невменяемым и с 1969 по 1973 гг. находился в Орловской СПБ.


10. БЕЛОБОРОДОВ Леонид, 1952 г. р.

Ст. 62 УК УССР, Днепропетровская СПБ. В 1969 г. пытался по Черному морю переплыть в Турцию. В Днепропетровске с 1972 г.


11. БЕЛОВ Юрий Сергеевич, 1941 г. р.

Арестован в 1964 г., предъявлено обвинение по ст. 70 УК РСФСР, осужден на 3 года лишения свободы, которые он отбыл в Мордовских лагерях, и 2 года ссылки. В 1968 г. арестован вновь (еще находясь в ссылке), осужден по ст. 70 ч. 2 на 5 лет лагеря особого режима, которые он отбывает в Мордовии и Владимирской тюрьме. В тюрьме на него заводят дело по ст. ст. 70 ч. 2 и 72 УК РСФСР и отправляют на экспертизу в Институт им. Сербского, где его признают невменяемым. С мая 1972 г. находился в Сычевской СПБ, в январе 1976 г. был переведен в Смоленскую СПБ, а 3 сентября – в Красноярскую краевую психиатрическую больницу общего типа[131].


12. БЕРНШТАМ Михаил Семенович, Ленинград.

Историк. С 3.5 по 3.12 1973 г. находился в Новочеркасской ПБ(?). В 1976 г. эмигрировал из СССР.


13. БОГДАН Юрий

Предъявлено обвинение по ст. 70 УК РСФСР. Отбывал срок в Мордовском лагере № 19. Переведен в психиатрическую зону.


14. БОНДАРЕВ Юрий, 1954 г. р.

Арестован в 1974 г. Предъявлено обвинение по Указу Президиума Верховного Совета СССР об ответственности за угон самолета. Находился в Казанской СПБ[132].


15. БОПОЛОВ, Москва.

В 1968 г., будучи студентом Московского института иностранных языков, написал письмо в редакцию «Голоса Америки» с осуждением оккупации Чехословакии. Письмо свое потерял, не отправив, после чего оно оказалось в руках администрации института. Курсовое собрание приняло решение исключить его из комсомола и просить ректора об исключении из института. Через три часа после собрания бросился в реку, но был спасен и интернирован в психиатрическую больницу.


16. БОРИСОВ Владимир Ильич, 1945(?) - 1970, Владимир.

Один из инициаторов создания и председатель Союза независимой молодежи г. Владимира (1969 г.) – легальной организации, провозгласившей своей целью «всемерно способствовать развитию социалистической демократии и общественного прогресса в нашей стране». Союз имел свой информационный орган – листок «Молодость», последний выпуск которого известен за № 2. В мае 1969 г. принудительно госпитализирован во Владимирскую ПБ общего типа, в июле того же года выпущен. Арестован через месяц, предъявлено обвинение по ст. 190-1 УК РСФСР. Направлен на судебно-психиатрическую экспертизу в Институт им. Сербского, признан невменяемым. 19 мая 1970 г. повесился в Бутырской тюрьме.


17. БОРИСОВ Владимир Евгеньевич, 1943 г. р., Ленинград.

В 1964 г. предъявлено обвинение по ст. 70 УК РСФСР. С 1964 по 1968 гг. находился в Ленинградской СПБ. 19.11.1969 г. вновь судим – по ст. 190, признан невменяемым, в 1969-73 гг. – в Ленинградской СПБ, с 1973 по 74 гг. – в психиатрической больнице общего типа. В декабре 1976 г. вновь помещен в ПБ общего типа в Ленинграде, откуда освобожден под давлением советской и международной общественности в марте 1977 г.


18. БОРИСОВ Владимир Сергеевич, 1937 г. р., г. Люберцы.

Студент МЭИ. Предъявлено обвинение по ст. 190-1 УК РСФСР. С 1968 по 1974 гг. находился на принудительном лечении сначала в Ленинградской, а затем в Орловской СПБ. Его судьба после 1974 г. нам не известна.



Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 ]

предыдущая                     целиком                     следующая