09 Dec 2016 Fri 16:25 - Москва Торонто - 09 Dec 2016 Fri 09:25   

И замысла такого у Сталина не было: мы не найдем указаний на то, что планировалось или началось строительство квартир для такой уймы летчиков, мы не найдем следов распоряжений о массовом пошиве офицерской формы для астрономического числа летчиков, мы не найдем в бюджете миллиардов, которые следовало выплатить летчикамвыпускникам в случае их производства в офицеры.

Так что же с ними делать осенью 1941 года? Отпустить по домам? Накладно: три года готовили, вогнали в подготовку миллиарды, сожгли миллионы тонн первосортного бензина, угробили немало самолетов с курсантами и инструкторами, а теперь отпустить? Через несколько месяцев летчики потеряют навыки, и все усилия пойдут прахом.

А может быть, издать еще закон и держать их в казармах пятый год и шестой, и седьмой, как невольников на галерах, приковав цепями к веслам, то есть к самолетам? Хороший вариант, но не пройдет. Летчик должен постоянно летать. Прикинем, сколько учебных самолетов надо на такую уйму летчиков, сколько инструкторов, сколько бензина каждый год жечь.

И оставался Сталину только один выход: начинать войну ДО ОСЕНИ 1941 ГОДА.

Прост был замысел Сталина: пусть вступают в войну сержантами, некоторые выживут, вот они и станут офицерами, они станут авиационными генералами и маршалами. А большинство ляжет сержантами. За убитого сержанта семье денег платить не надо. Экономия.

Подготовка летчиков в таких количествах - это мобилизация. Тотальная. Начав мобилизацию, мы придем к экономическому краху или к войне. Сталин это понимал лучше всех. Экономический крах в его планы не входил.

А теперь глянем на эту ситуацию глазами молодого парня, которого выпустили осенью 1940 года сержантом. В отпуск после окончания училища не отпустили, денег не дали, форма солдатская, живет в казарме, спит на солдатской кровати, жует кашу солдатскую, ходит в кирзовых сапогах (кожаные сапоги со склада приказали погрузить в вагоны, отправить на западные границы и там вывалить в грунт). Наш сержант не унывает. Он может и в кирзовых сапогах летать.

Тревожит его другое: выбрал профессию на всю жизнь, решил стать офицером-летчиком, протрубил три года в училище, ввели дополнительный год, он завершится осенью 1941 года, а что потом? Друзья, с которыми он в школе учился, за четыре года получили профессии, встали на ноги, кто следователем НКВД работает, зубы врагам народа напильником стачивает, кто инженером на танковом заводе, а он в дураках остался. Три года учился, год отслужит и останется ни с чем. Зачем летал? Зачем жизнью рисковал? Зачем ночами формулы зубрил? Решил жизнь отдать авиации, и хорошо бы было, если бы тогда, в 1937 году, ему отказали, а то приняли, четыре года протрубил, и теперь осенью 1941 года выгонят из авиации и армии. Кому его профессия летчика-бомбардира нужна? В гражданскую авиацию идти? Там своих девать некуда.

Вот и подумаем, будет ли сержант-выпускник брату своему младшему советовать авиационную профессию? Без советов ясно: незачем в авиационные училища идти, ничего те училища не дают, летаешь, летаешь, а в конце непонятно что получается.

Какой же дурак после всего этого пойдет в летное училище? Кому нужно учиться в офицерском училище и оставаться солдатом? Кому нужно учиться и иметь в конце полную неопределенность? А Сталин с Рычаговым дальше идут. Не только летчик теперь сержант, но и старший летчик - сержант, и командир звена - сержант, и заместитель командира эскадрильи - сержант. Столько авиационных эскадрилий и полков развернули, что страна способна дать офицерские привилегии только командирам эскадрилий и выше. А всех летчиков и командиров звеньев и даже заместителей командиров эскадрилий с весны 1941 года - на казарменное положение. Под крик старшины.

Так кто же после всего этого добровольно пойдет в летное училище?

Кому такая романтика нужна?

Товарищи Сталин и Рычагов и это предвидели. И потому приказ от 7 декабря 1940 года предусматривал не только выпуск летчиков сержантами, но и отказ от добровольного принципа комплектования летных училищ. Такого в истории мировой авиации не было. Надеюсь, не повторится.

7 декабря 1940 года в Советском Союзе был введен принцип принудительного комплектования летных школ. ЭТО ВОЙНА.

Ни одна страна мира не решилась на такой шаг даже в ходе войны. Люди везде летают добровольно.

Введение принципа принудительного комплектования летных школ - не просто война, но война всеобщая и война агрессивная. Если в оборонительной войне мы принуждаем человека летать, добром это не кончится, в небе он вольная птица - улетит к противнику, в плену его никто летать не заставит.

Использовать летчиков-невольников можно только в победоносной, наступательной войне, когда мы нанесли внезапный удар по аэродромам противника и танковые клинья режут вражью землю. В этой ситуации летчику-невольнику нет смысла бежать: через несколько дней все равно в лапы НКВД попадешь.

Тут самое время спросить, а можно ли летчика-невольника научить летать, если он этого не хочет? Можно ли научить высшему пилотажу невольника да еще за три - четыре месяца, которые Сталин с Рычаговым в декабре 1940 года отвели на подготовку? Нельзя.

Но высший пилотаж им был не нужен. Их же не готовили к войне оборонительной. Их же не готовили к отражению агрессии и ведению воздушных боев. Их готовили на самолет "Иванов", специально для такого случая разработанный. Их готовили к ситуации: взлетаем на рассвете, идем плотной группой за лидером, по его команде сбрасываем бомбы по "спящим" аэродромам, плавно разворачиваемся и возвращаемся.

Этому можно было научить за три - четыре месяца даже невольника, тем паче, что "Иванов" Су-2 именно на таких летчиков и рассчитывался. И если кто при посадке врубится в дерево - не беда: сержантов-летчиков у товарища Сталина в достатке. И самолетов "Иванов" советская промышленность готовилась дать в достатке. Так что решили обойтись без высшего пилотажа и без воздушных боев.

Именно тогда и прозвучал лозунг генерал-лейтенанта авиации Павла Рычагова, с которым он и вошел в историю: "Не будем фигурять!"

19. ПРО ПАШУ АНГЕЛИНУ И ТРУДОВЫЕ РЕЗЕРВЫ

 Мобилизационная готовность нужна не только для военных заводов, а и для всей промышленности: в военное время вся промышленность будет военной.

 И.Сталин, 1940 г.

Пашу Ангелину знала вся страна. Паша Ангелина улыбалась с первых страниц газет и журналов. Нет, она - не актриса. Паша Ангелина - первая в стране женщина-тракторист и бригадир первой женской тракторной бригады. Не только трудолюбием, но мудростью славилась она. Журналисты табунами ходили за ее трактором, и не раз мысли ее становились броскими заголовками на первых полосах центральных газет: "Надо лучше работать!", "Надо работать лучше!", "Работать лучше надо!" и т.д.

Но настоящая слава пришла к Паше Ангелиной накануне войны, когда номенклатурная трактористка бросила в массы новый лозунг: "Сто тысяч подруг - на трактор!". Не знаю, сама Паша придумала или кто подсказал, но пресса советская его подхватила, многократно усилила, и загремел призыв над страной с высоких и низких трибун, с газетных полос, из миллионов репродукторов. Клич был услышан, и вот в короткое время в Советском Союзе было подготовлено не сто, а ДВЕСТИ тысяч женщин-трактористов. (Великая Отечественная война. Энциклопедия. С. 49).

Тут обязан особо подчеркнуть, что речь идет о мирных тракторах, которые пашут необъятные поля нашей бескрайней Родины: пусть наша великая Родина цветет вешним садом, пусть на ее плодородных полях мирно урчат тракторы, покорные ласковым женским рукам.

Теперь вспомним о мужчинах. Если "двести тысяч подруг" уверенно заняли места за рычагами сельскохозяйственных тракторов, вытеснив двести тысяч мужчин-трактористов, то что же бедным мужчинам делать?

О мужчинах не беспокойтесь. О мужчинах побеспокоился Генеральный штаб. Так уж получилось (чистая случайность, конечно), что призыв Паши Ангелиной к женщинам точно по времени совпал с началом тайной мобилизации Красной Армии, которой в тот момент были очень нужны сто тысяч, а потом еще сто тысяч опытных мужчин-трактористов на танки, артиллерийские тягачи, тяжелые инженерные машины. "Освободительные походы", которые вела Красная Армия в 1939 - 1940 годах, это не только создание удобных плацдармов для захвата Европы, это не только проверка теорий и планов "в обстановке максимально приближенной к боевой", "освободительные походы" и малые войны - это прикрытие большой мобилизации. Сегодня, к примеру, "освобождаем" Польшу - в той советской деревне забрали в армию троих трактористов, да в этой - пятерых. Был даже фильм такой - "Трактористы", с демонстрацией наступательной мощи танков БТ-7.

"Поход" победоносно завершается, а трактористы в свои деревни уже не возвращаются, остаются в Красной Армии. Вместо них за рычаги сельскохозяйственных тракторов сядут подруги. А завтра "освобождаем" Финляндию - вновь там забрали десяток трактористов, да тут - десяток, а на их места - заботливых подруг. Вот так потихоньку, незаметно "двести тысяч подруг" впряглись в ярмо мирного труда, высвободив сильных, опытных мужчин-трактористов для дел более важных...

А у Паши Ангелиной нашлись подражатели. И вот удивленный мир узнает о первой женской паровозной бригаде. Оказалось, что советская женщина способна бросать уголек в паровозную топку не хуже мужика. И на торфоразработках советские женщины в грязь лицом не ударили. Выяснилось, что и на строительстве железных дорог (которые непонятно зачем тянули к западным границам) советская женщина способна таскать на себе не только шпалы, но и рельсы. Правда, их десятками в одну рельсу впрягали. Но ничего! Тянут!

Генерал-полковник инженерно-артиллерийской службы Б.Л. Ванников ( в то время Нарком оборонной промышленности СССР, член ЦК партии) свидетельствует: "К. началу 1940 года женщины составляли 41 процент всех рабочих и служащих в промышленности. Они быстро осваивали производство на самых ответственных и сложных участках, а на многих операциях действовали даже более ловко, чем мужчины". ("Вопросы истории", 1969, N 1, с. 128).

То же самое повторил Маршал Советского Союза Д.Ф. Устинов в своей книге "Во имя победы" (с. 107), а Маршал Советского Союза С.К. Куркоткин в своей - "Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне" (с. 23). А меня удивило, почему это большие начальники говорят о начале 1940 года?

Было бы интереснее о начале 1941 года, а лучше всего - о середине 1941 года.

Но об этом молчат. Процесс шел по нарастающей. И если опубликовать цифры на момент германского нападения, то неизбежно возникнет вопрос: а чем же были заняты советские мужчины, куда это они подевались?

Но далеко ли уедешь на одних женщинах и их энтузиазме? Не пора ли товарищу Сталину впрягать и подростков? Пора.

В советских музеях вам покажут снимки военного времени: щуплый мальчишка управляет огромным станком. Орудийные снаряды точит. Норму перевыполняет. А чтоб руки до рычагов доставали, под ноги заботливо два снарядных ящика подставлены. Ах, какой энтузиазм! Ах какой патриотизм!

Но в музее вам не расскажут, что подростков гнали на военные заводы сотнями тысяч и миллионами принудительно ДО нападения Гитлера.

Давайте откроем газету "Правда" за 3 октября 1940 года и на первой странице прочитаем удивительное сообщение о введении платы за обучение в старших классах обычных школ и в

1940 год: полная мобилизация и милитаризация советской промышленности. Авиационные, танковые, орудийные, снарядные заводы перешли на режим военного времени, мужчин тайно забирают в армию, оружие производят старики, женщины и подростки.

Советская промышленность давала столько снарядов, что хранить их было негде, надо было в 1941 году начинать войну... высших учебных заведениях. Мотивировка: "учитывая возросший уровень благосостояния трудящихся". Цены зубастые. Вот тебе и рабоче-крестьянская власть!

Смысл введения платы за обучение в школе становится ясным, если на той же странице прочитать указ "О государственных трудовых резервах СССР".

Согласно указу, в СССР создастся Главное управление "трудовых резервов". Оно контролирует первоначально 1551 "учебное заведение" и подчинено непосредственно главе правительства, то есть Молотову, а с мая 1941 года - лично Сталину.

Количество "учебных заведений" намечено увеличивать. Набор в "учебные заведения" принудительный, как мобилизация в армию. Возраст - с 14 лет. Обучение - "в сочетании с выполнением производственных норм".

Побег из "трудовых резервов" влечет полновесный срок в романтических местах для юношества. Порядки в "трудовых резервах" военно-тюремные. Срок обучения - до двух лет, производственные нормы - почти как для взрослых. Правда, на время обучения государство обеспечивает учеников "бесплатным питанием и обмундированием". Это представлено как проявление заботы партии и правительства о подрастающем поколении. У меня аж слезы умиления на глаза навернулись, А потом вспомнил, что и в тюрьмах наше родное государство обеспечивает бесплатным питанием и обмундированием. Заботлив был товарищ Сталин.

Кремлевские историки переполнены ностальгией по тем славным временам: "Особое значение имела мобилизационная форма привлечения юношей и девушек к обучению в системе "трудовых резервов" в отличие от принципа добровольного поступления". (Великая Отечественная война. Энциклопедия. С. 729). Ах, как прекрасна принудиловка!

Чем же юный пролетарий будет рассчитываться за столь трогательную заботу Родины? Указ и это предусмотрел: после окончания обучения рабочий обязан отработать четыре года на заводе, не имея права выбора места, профессии и условий работы.

Уже первая мобилизация в "трудовые резервы" дала миллионный улов, и далее счет шел на миллионы.

Насильственная мобилизация подростков в промышленность означала МОБИЛИЗАЦИЮ ПРОМЫШЛЕННОСТИ, перевод ее на режим военного времени и подчинение законам военного времени. В октябре 1940 года план "Барбаросса" еще не подписан. Гитлер еще не решился на войну против Сталина. А Сталин решился.

Указ о введении платы за обучение в школах и высших учебных заведениях имел целью выбить на улицу побольше молодых людей. Самые высокие цены были установлены в учебных заведениях, которые готовили ненужных на войне музыкантов, актеров, художников. Цены гнали ученика и студента из классов, а "трудовые резервы" поглощали юношество прожорливыми воротами военных заводов.

Введение системы "трудовых резервов" - не просто подготовка к большой войне. Это подготовка к большой освободительной войне на территории противника.

"Трудовые резервы" использовались в авиационной, артиллерийской, танковой промышленности и во многих других отраслях. Вот один из примеров того, как советское руководство намеревалось в случае войны распорядиться подростками, мобилизованными на железнодорожный транспорт. Мы уже знаем, что советские железнодорожные войска перед войной готовились не к разрушению своих железных дорог в ходе оборонительных операций, а к восстановлению железных дорог противника вслед за наступающими частями Красной Армии и к их перешивке на широкий советский стандарт.

Маршал Советского Союза С. К. Куркоткин свидетельствует, что по расчету советского командования (у них все было рассчитано!) одновременное восстановление 19 западных железнодорожных направлений требовало интенсивного труда 257 тысяч советских солдат-железнодорожников. Советское командование решило выделить на эти работы только 170 тысяч солдат, а недостаток в 87 тысяч восполнить работой специальных отрядов "трудовых резервов" численностью 100 тысяч человек. (Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне. С. 52). Хорошая идея.

Гитлер своим нападением не позволил осуществить эти хорошие идеи советских маршалов. Железные дороги на "освобожденных" территориях в 1941 году восстанавливать не пришлось.

20. О ЗАВОЕВАНИЯХ ОКТЯБРЯ

 Ближе к войне рабочий день удлинили до 10 часов, а с весны 1941 года и до 12.

 Г.Озеров. "Туполевская шарага" с.44.

Коммунисты пришли к власти под красивыми лозунгами. Еще в октябре 1905 года в газете "Новая жизнь" они опубликовали программу своей партии. Среди многих других пунктов: короткий рабочий день при полном запрещении сверхурочных работ, воспрещение ночного труда, воспрещение детского труда (до 16 лет), воспрещение женского труда в тех отраслях, где он вреден для женского организма, введение двух выходных дней в неделю. Понятно, два раздельных выходных дня в неделю полноценным отдыхом не признавались: надо, чтобы два дня вместе.

И много там еще было написано, но суть программы (и всех остальных коммунистических программ) можно выразить одним лозунгом: работать будем все меньше и меньше, а получать вое больше и больше. Лозунг привлекательный. Миллионам дураков лозунг понравился, в октябре 1917 года коммунисты взяли власть, что сопровождалось радостными воплями тех, кому хотелось работать меньше.

Коммунистическая власть от обещаний не отказывалась, но хорошую коммунистическую власть нужно удержать, нужно защитить от врагов внешних и внутренних, а для этого надо много оружия. Следовательно, народ должен вкалывать больше, чем раньше, а то вернутся капиталисты и снова будут эксплуатировать трудящиеся массы.

Чтобы хорошую власть защитить, коммунисты ввели драконовские порядки на заводах: каждый рабочий - солдат трудовой армии, умри, но выполни невыполнимую норму, а то капиталисты вернутся...

"Верно ли, - вопрошал Лев Троцкий на III Всероссийском съезде профсоюзов в апреле 1920 года, - что принудительный труд всегда продуктивен? Мой ответ: это наиболее жалкий и наиболее вульгарный предрассудок либерализма". И начал Троцкий формировать рабочие армии по самым зверским рекомендациям, которые Маркс изложил в "Манифесте Коммунистической партии". Маркс верил в рабский труд (прочитаем еще раз "Манифест"), и Троцкий верил.

Рабский труд давал результаты, пока страна была в войне. Но Гражданская война кончилась, и в мирных условиях рабский труд оказался непроизводительным. Страну поразил небывалой силы кризис, и закрылись заводы, и не стало работы. Коммунисты боролись с безработицей, сокращением рабочего дня и рабочей недели, превратив всех в полубезработных с соответствующей получкой. Вместо семидневной недели ввели пятидневную - четыре дня работаем, пятый отдыхаем. И получилось в году не 52 недели, а 73 с соответствующим количеством выходных.

А еще ввели праздников целую охапку, наподобие Дня Парижской коммуны. При желании праздников можно много придумать. И рабочий день стал коротким на удивление всему миру. Это объявлялось завоеваниями рабочего класса, завоеваниями Октября.

А потом рабочий день начал понемногу растягиваться. Закрутилась страна, завертелась. Загремели, заскрежетали пятилетки. В небо стройки взметнулись: Днепрогэс, Магнитка, Комсомольск. Правда, получка, точнее ее покупательная способность, так и замерли на уровне пособия полубезработного. Народ работал все больше, но жизненный уровень никак не рос, хотя товарищ Сталин и объявил, что жить стало лучше и жить стало веселее. Все, народом созданное, уходило в бездонную бочку военно-промышленного комплекса и поглощалось Красной Армией.

Возвели, к примеру, Днепрогэс, рядом - алюминиевый комбинат. Американский исследователь Антони Сюттон, собравший материал о передаче западных технологий Сталину, приводит сведения о том, что Запорожский алюминиевый комбинат был самым мощным и самым современным в мире (А.С. Sutton. National Suicide: Military aid to the Soviet Union. Arlington house. N.Y. p. 174). Электричество Днепрогэса - на производство крылатого металла - алюминия, алюминий - на авиационные заводы, а авиационные заводы, известно, какую продукцию выпускают.

И с Магниткой та же картина: возводим домны, мартены, варим сталь, производим больше всех в мире танков, но жизненный уровень от этого никак повыситься не может.

Или Комсомольск. Заполярные комсомольцы в тайге героическими усилиями возводят чудесный город. Зачем? Да затем, что тут бесплатным трудом при поставке всего необходимого из Америки возводится самый мощный авиационный завод мира.

А маховик набирает обороты. И работать надо было все больше и больше. Вот уже пятидневную рабочую неделю превратили в шестидневную, и рабочий день вывели на уровень мировых стандартов, и чуть выше. И количество праздников урезали: надо, конечно, праздновать день смерти Ленина, но в свободное от работы время.

А потом наступил 1939 год, за ним - 1940-й. И как-то неприлично стало вспоминать о "завоеваниях Октября", об обещаниях коммунистической партии, о ее лозунгах.

В 1939 году в колхозах ввели обязательные нормы выработки: колхоз - дело добровольное, но норму не выполнишь - посадим.

27 мая 1940 года грянуло постановление СНК "О повышении роли мастера на заводах тяжелого машиностроения". Мягко говоря, суровое постановление. Мастер на заводе наделялся правами никакие меньшими, чем ротный старшина. Читаешь постановление, и вместо мастера дяди Васи в железных очках, в промасленном халате, с чекушкой в левом кармане представляешь надсмотрщика с кнутом на строительстве египетской пирамиды или с бамбуковой палкой - на строительстве Великой стены.

26 июня 1940 года прогремел над страной указ "О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений". Нравится тебе мастер с бамбуковой палкой, не нравится, а уйти с завода не моги. На какой работе застал указ, на той и оставайся. Рассчитаться с заводом и уйти нельзя. Рабочие приписаны к заводу, как гребцы на галерах прикованы цепями к веслам, как советские крестьяне к колхозу, как летчики-недоучки к самолетам. Стоило ли Государя Николая Александровича с Наследником к стенке ставить, чтобы оказаться приписанным к заводу вместе со станками и поточными линиями? Можно долго рассказывать об ужасах самодержавия, но такого при Николае не бывало.

Указ от 2 июня 1940 года уже в своем названии противоречил не только общепринятым в мире правилам, но и самой сталинской Конституции 1936 года, причем, сразу по многим пунктам. Сталинская Конституция, например, гарантировала семичасовой рабочий день.

И в тот же день - постановление СНК "О повышении ном выработки и снижении расценок".

10 июля 1940 года еще указ: "Об ответственности за выпуск недоброкачественной продукции и за несоблюдение обязательных стандартов промышленными предприятиями". Если мастер с бамбуковой палкой не справляется, товарищи из НКВД помогут. Кстати, указ и против мастера: если он не следит за качеством выпускаемой продукции надлежащим образом, то в первую очередь он сам загремит в места охраняемые.

А указы идут чередой. 10 августа 1940 года: "Об уголовной ответственности за мелкие кражи на производстве" - лагерные сроки за отвертку, за унесенную в кармане гайку.

19 октября 1940 года еще указ: "О порядке обязательного перевода инженеров, техников, мастеров, служащих и квалифицированных рабочих с одних предприятий и учреждений в другие". Самому с одной работы на другую переходить нельзя, но растут снарядные, пушечные, танковые, авиационные заводы, их комплектуют рабочей силой в плановом централизованном порядке: ты, ты, ты и вот эти десять, собирайте чемоданы, завтра поедете, куда прикажут... Это уже троцкизм. Троцкий мечтал о том, чтобы каждый был "солдатом труда, который не может собой свободно располагать, если дан наряд перебросить его, он должен его выполнить; если он не выполнит - он будет дезертиром, которого карают". (Речь на IX съезде партии).

Каждый указ 1940 года щедро сыпал сроки, особенно доставалось прогульщикам. По указу от 26 июня за прогул сажали, а прогулом считалось опоздание на работу свыше 20 минут. Сломался трамвай, опоздание на работу, опоздавших - в лагеря: там опаздывать не дадут.

Я много раз слышал дискуссии коммунистических профессоров: а не был ли Сталин параноиком? Вот, мол, и доказательства его душевной болезни налицо: коммунистов в тюрьмы сажал и палачей (например, Тухачевского с Якиром) расстреливал...

Нет, товарищи коммунисты, не был Сталин параноиком. Великие посадки были нужны для того, чтобы вслед за ними ввести указы 1940 года, и чтоб никто не пикнул. Указы этого года - это окончательный перевод экономики страны на режим военного времени. Это мобилизация.

Трудовое законодательство 1940 года было столь совершенным, что в ходе войны не пришлось его ни корректировать, ни дополнять.

А рабочий день полнел и ширился: девятичасовой незаметно превратился в десятичасовой, потом - в одиннадцатичасовой. И разрешили сверхурочные работы: хочешь подработать - оставайся вечером. Правительство печатает деньги, раздает их любителям сверхурочных работ, а потом эти деньга оборонными займами обратно выкачивает из населения. И денег народу снова не хватает. Тогда правительство идет народу навстречу: можно работать без выходных. Для любителей. Потом, правда, это и для всех ввели - работать без выходных.

Леонид Брежнев был в те времена секретарем Днепропетровского обкома по оборонной промышленности: "Заводы, изготовлявшие сугубо мирную продукцию, переходили на военные рельсы... Выходных мы не знали". (Малая земля. С. 16). Если Брежнев не знал выходных, то давались ли выходные тем, кем он командовал?

И так было не в одном Днепропетровске. В.И. Кузнецов после войны стал академиком, одним из ведущих советских ракетных конструкторов, заместителем С.П. Королева. Перед войной он тоже был конструктором, только рангом пониже. И поставили задачу: разработать новый прибор управления артиллерийским огнем. Работы на много лет. Приказали: за три месяца. "Работали допоздна, без выходных, без отпусков. Уходя с территории, сдавали пропуск, а взамен получали паспорт. Однажды на проходной его завернули:

- Вот тебе, Кузнецов, талоны на еду, вот ключ от комнаты, там есть столы и койка. Пока не сделаешь, жить будешь на заводе...

Три месяца "заключения" пролетели одним долгим днем. Приборы вывозили с завода ночью". ("Красная звезда", 7 января 1989 года).

В статье про Кузнецова слово "заключение" взято в кавычки. Понятно: ни суда, ни следствия, ни обвинений - просто приказали три месяца днем и ночью работать, он и работал. А вот будущий шеф Кузнецова и создатель первого спутника С.П. Королев в те славные времена сидел. И многие с ним.

И тут вновь начинаешь понимать смысл Великой сталинской чистки. Сталину нужны лучшие самолеты, лучшие танки, лучшие пушки в стахановские сроки, но так, чтобы средств на разработку много не расходовать. И вот конструкторы сидят по тюрьмам, по шарагам; дадите лучший в мире пикирующий бомбардировщик, лучший танк, лучшую пушку - выпустим. Конструкторы вкалывают не за Сталинские премии, не за дачи на крымских берегах, не за икру и шампанское, а за свои собственные головы: не будет самолета, задвинут на Колыму.

Конструкторские бюро Туполева, Петлякова и многих других сидели в полном составе и творили за тюремными решетками: надежно, дешево, быстро, и секреты не уплывут. Вспоминает заместитель Туполева Г. Озеров: "Вольняг" перевели на обязательный десятичасовой рабочий день, большинство воскресений они тоже работают... В народе зреет уверенность в неизбежной войне, люди понимают это нутром..." (Туполевская шарага. С. 99).

А потом рабочий день довели и до 12 часов. На шараге при нормальной кормежке, в тепле можно работать и больше. А на лесоповале? Журнал "Новое время" сообщает: "С 1 января 1941 года нормы питания заключенных были снижены. Почему? Может быть, в этом сказалась та подготовка к будущим сражениям?..." (1991, N 32. с. 31). Именно так - подготовка к будущим сражениям.

Адмирал Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов с гордостью сообщает: "На нужды обороны выделялись по существу неограниченные средства". (Накануне. С. 270). Слово "оборона" тут следовало взять в кавычки, но в остальном правильно. И оттого, что на нужды войны выделялись средства без ограничений, где-то ограничения надо было вводить, на чемто экономить. Экономили на зэках, на рабочем классе, на трудовой интеллигенции, на колхозном крестьянстве.

Но и на верхах головы летели. Отзвуки великой битвы мы найдем в прессе того времени. Журнал "Проблемы экономики" за октябрь 1940 года: "Представитель диктатуры рабочего класса, советский директор предприятия, обладает всей полнотой власти. Его слово - закон, его власть на производстве должна быть диктаторской... Советский хозяйственник не имеет права уклоняться от использования острейшего оружия - власти, которую партия и государство ему доверили. Командир производства, уклоняющийся от применения самых жестоких мер воздействия к нарушителям государственной дисциплины, дискредитирует себя в глазах рабочего класса как человек, не оправдывающий доверия".

И выходило: мастер - диктатор над рабочими. А вышестоящий - диктатор над мастером, и так все выше и выше до директора, который диктатор на заводе. А над ним тоже диктаторов орава. И как созвучно все, что говорится о директоре-диктаторе с дисциплинарным уставом 1940 года: чтобы заставить повиноваться подчиненных, командир имеет право и обязан применить все средства, вплоть до оружия. Если он применяет оружие против подчиненных, то ответственности за последствия не несет, а если не применяет, так его самого - в трибунал. И директоров в те же условия поставили: или всех грызи, или ляжь в грязи, а на твое место нового директора поставят.

А "Правда" подстегивает - 18 августа 1940 года: "На заводах Ленинграда обнаружено 148 прогулов, а передано в суд только 78 дел". Какие-то директора проявляют мягкотелость. Будем уверены, что после этой публикации сели не только те, кого пролетарская газета помянула, не только директора, проявившие мягкотелость, но и те, кто директоров не посадил до публикации "Правды".

Хрущев однажды объявил, что Сталин руководил войной по глобусу, то есть в детали не вникал, а ставил глобальные задачи.

Кроме Хрущева никто такой глупости не говорил. Сотни людей, которые знали Сталина близко, говорят другое.

Сталин знал тысячи (возможно - десятки тысяч) имен. Сталин знал все высшее командование НКВД, знал всех своих генералов. Сталин знал лично конструкторов вооружения, директоров крупнейших заводов, начальников концлагерей, секретарей обкомов, следователей НКВД и НКГБ, сотни: тысячи чекистов, дипломатов, лидеров комсомола, профсоюзов и пр. и пр. Сталин ни разу за 30 лет не ошибся, называя фамилию должностного лица. Сталин знал характеристики многих образцов вооружения, особенно экспериментальных. Сталин знал количество выпускаемого в стране вооружения. Сталинская записная книжечка стала знаменитой, как конь Александра Македонского. В этой книжке было все о производстве оружия в стране.

С ноября 1940 года директора авиационных заводов каждый день должны были персонально сообщать в ЦК о количестве произведенных самолетов. С декабря это правило распространилось на директоров танковых, артиллерийских и снарядных заводов.

А Сталин давил персонально. Был у него и такой прием: своей рукой писал от имени директоров и наркомов письменное обязательство и давал им подписать... Не подпишешь - снимут с должности с соответствующими последствиями. Если подпишешь и не выполнишь...


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики