08 Dec 2016 Thu 03:11 - Москва Торонто - 07 Dec 2016 Wed 20:11   

И операторы жестами сигналят: так, Витя, и крой! Матюками в прямой эфир. На тебя вся Польша смотрит и тебя прощает. Не стесняйся! А разве я стеснялся когда-нибудь? Нахал от природы. Усадил Тадеуша, а сам решил что-то обидное сказать тому, который с наглой ухмылкой вопрос непотребный задавал. Но вижу, и там в задних рядах у меня почитатели обнаружились - в порыве ярости благородной вышибли нахала из зала, чтоб впредь никому не повадно было таких вопросов задавать.

И случилось чудо: в тот день я нашел ответ на первый проклятый вопрос.

И мне его перестали задавать.

Понятно, в тот вечер второй проклятый вопрос мне никто не задал. Может, кто и имел намерение, но не осмелился. А ночью я спать не мог, все думал, как же мне отвечать на второй вопрос. Совсем простой: "А кто это за тебя, Витя, книжки пишет?" В первый раз этот вопрос мне задал много лет назад знакомый японский журналист. Он долго крутил вокруг да около, а потом спрашивает: - Виться-сан, ты японские газеты, наверное, не очень внимательно читаешь? Тут я и признал, что газеты японские действительно читаю не регулярно и не очень внимательно. По простой причине: не знаю ни одного японского иероглифа.

Долго он сокрушенно головой качал, а потом объяснил, что в японских газетах мои книги хвалят, особенно "Аквариум", только говорят, что русский такую книгу написать не мог. Русский просто рассказал свою историю, ему нашли знаменитого японского писателя, который превратил короткий рассказ в шедевр японской литературы.

Над этим я посмеялся. Но вскоре книга вышла на английском языке, и история повторилась: конечно, русский не мог такую книгу написать, но ему нашли знаменитого английского писателя, нашли переводчиков и редакторов, которые превратили рассказ в шедевр британской литературы. И во Франции: русский такую книгу написать не мог, это каждому ясно, но ему нашли... И так про все мои книги: русский такого написать не мог -это группа экспертов, это ему наняли помощников...

Тут я начал злиться: "Кто нашел переводчиков? Кто нашел редакторов? Кому все это нужно? На Запад бежали люди, имена которых становились известны всему миру. Люди улетали на самых быстрых в мире истребителях, люди уходили с высших постов ООН, уезжали люди, у которых отцы занимали посты в Политбюро.

И прежде всего писателей-невидимок надо приставлять к людям с именами - красиво написанную историю пристегивать к знаменитому имени или событию.

А я уходил без шума, в прессу не полез, от сенсации уклонился и даже скрыл свое настоящее имя, прикрывшись шуточным псевдонимом. Почему же мне "нашли знаменитого писателя", а людям с именами не нашли? Есть в этом мире писатели-невидимки, но ни у кого ничего хорошего из этого пока не получилось: писатель-невидимка, продающий свое мастерство, из мастера быстро переходит в разряд ремесленника. Не верю тем, кто продает себя, и знаю, что ничего хорошего от совместной работы с ними получиться не может. И потому свои книги я решил писать сам. Потому решил не корчить из себя писателя, а писать так, как умею: ясно и просто - и чем проще, тем лучше. От одной книги к другой техника письма (на мой взгляд) становится лучше. Свою первую книгу "Рассказы освободителя" я бы писал сейчас совсем не так, а может, не писал бы вовсе.

Редакторы с переводчиками мне попадались не лучшие а обыкновенные, за исключением Польши - там переводил мой хороший друг, боец польского антикоммунистического подполья Анджей Миетковский. Перевел (сужу по реакции читателей) с любовью. А в других странах переводчики и редакторы резали мои книги беспощадно.

В английских, американских и многих других изданиях отсутствует, например, глава про арбузы и дядю Мишу. Для меня дядя Миша - центральная фигура "Аквариума", а они никак не могли понять, зачем в книгу введен этот персонаж, и вырезали его. Спорил с редакторами, спорил с переводчиками - не переспорил. И шутки мои переводу не поддавались, и потому их просто выбрасывали из текста. Но книги и после этого читались на всех языках.

Я обращал внимание критиков: если на любом языке при любом переводе любая из семи моих книг все равно хорошо читается, так, наверное, это не только заслуга переводчиков и редакторов. Не могут же с плохих книг получаться только хорошие переводы? И хотелось кричать: вы мои книги на русском языке читайте...

Но на русском-то как раз издать их было невозможно. Каждая из моих книг была бестселлером на многих языках, но на русском языке на Западе удалось опубликовать только две и, по-моему, не самые сильные: "Рассказы освободителя" и "Аквариум". Их быстро расхватали. По законам рынка следовало публиковать больше, если есть спрос, но не публиковали.

А моя борьба за публикацию "Ледокола" на русском языке продолжалась более десяти лет.

Но на Западе ни один издатель русских книг так и не решился публиковать "Ледокол" отдельной книгой.

И в России "Ледокол" во времена, когда буйствовала "гласность", ходил много лет по редакциям и издательствам; нашлись умники, которые рукопись скопировали, чуть подправили и выдали за свое творение; нашлись издатели, которые подписывали контракты, но так и не решились их выполнить. Одним словом, долгие годы я считал себя знаменитым японским писателем...

А потом повезло! Нашел меня издатель из России. Его зовут Сергей Леонидович Дубов.

Он первым не побоялся издать главную книгу моей жизни "Ледокол" - на русском языке отдельной книгой. Шарахнул огромными тиражами.

Не будем вступать в идеологический спор, хорошая книга "Ледокол" или плохая, но Дубов первым совершил то, чего в российской истории не бывало.

Запрещенная литература публиковалась во все времена на Западе и перебрасывалась в Россию. Первый раз случилось так, что запрещенная литература печатается в России и перебрасывается в русское зарубежье.

И все было бы прекрасно, но... посыпались вопросы и из России: "Витя, а кто это за тебя пишет книги? Например, кто написал "Аквариум"?" Хорошо, что после выхода "Аквариума" на русском языке в журнале "Нева" нельзя больше сказать, что русский такого написать не мог, и так больше не говорят - ясно написал такое русский, но только не я, а какой-то другой русский.

И стали ученые мужи строчить научные трактаты: не мог Суворов такую книгу написать.

Логика непробиваемая: мы этого Суворова не знаем, мы его никогда не видели, мы с ним никогда не разговаривали, но ясное дело -он такого написать не мог, а вот другой дядя, которого мы не знаем, которого мы никогда не видели, с которым никогда не разговаривали, вот он мог такое написать.

Обычно я спрашиваю: - Господин "научный профессор", а если бы вы так писать умели, вы бы такую книгу отдали? Чтобы деньги и слава кому-то, а вам, извините за выражение...

- Нет, - отвечал каждый профессор, - я бы славу свою не отдал, но...

- Но вы думаете, что кто-то глупее вас бывает? Один очень ученый литературовед доходчиво объяснил, что бывший офицер стать писателем не может, что в русской литературе не было еще такого, чтобы офицер стал писателем. Я ему напомнил, что вся русская литература от Льва Толстого до Александра Солженицына, от Лермонтова, Куприна, Станюковича до Виктора Некрасова... А мне в ответ: "Но ты же не Лев Толстой". Против этого не попрешь - я и вправду не Лев Толстой.

А другой литературовед: мог ли офицер, влюбленный в танки, так описать танковую атаку? Ясное дело, не мог. Только писатель, который танки видел в кино, мог их описать так.

А я не унывал. Подошел к проблеме чисто шпионским методом: составил список всех известных мне русских писателей, как в России, так и за ее пределами, и решил найти в списке того, кто мог бы так написать.

И литературоведам тот же вопрос: - Если не я, то кто бы это мог быть? Давайте вместе найдем. Чей это стиль? Прошелся по спискам много раз, и вывод: никто так не писал и не пишет.

Никто. Нет таких писателей в России. Нет и за пределами. Я не о том, плохо написано или хорошо. Совсем нет. Тысячи пишут лучше меня, кто-то, может, хуже, но так не пишет никто. Такая манера писать не проявилась нигде до "Аквариума", и если кто-то умеет так писать, то почему не пишет для себя? Почему не намекнет о своем существовании, дескать, гляньте-ка на мою новую книгу, узнаете манеру? И еще: если кто-то другой написал "Аквариум", то зачем отдал? У книги можно было завернуть конец в другую сторону: главный герой не уходит за бугор, а разоблачает своих начальников, и возникает трагедия, которую герой (в душевных муках) разрешает в пользу советской власти... ГРУ можно было заменить на КГБ, кое-что выбросить, что-то добавить - и в брежневском Союзе такая книга могла получить "государыню" или еще какую премию, автор получил бы дачу в Переделкино, пост в Союзе писателей, деньги, выход в "проклятый" зарубеж и... славу.

Если это был зарубежный русский писатель, то и он мог сообщить в предисловии, что книга написана на основе реальной судьбы такого-то беглого офицерика, отвалить этому офицерику долю, но на обложке он должен был писать свое имя. Талант всегда ревнив. Почему этот кто-то не хочет славы для себя? Какой писатель и за какие деньги будет продавать известность? Самые сильные эпизоды в "Аквариуме" (о том же дяде Мише) никак со шпионажем не связаны и к действию книги отношения не имеют. Такой персонаж писатель-невидимка мог бы приберечь для себя и вставить в любую свою книгу, и книга заиграла бы, засверкала. А он, глупец, отдал такие изюминки кому-то, у кого в начале восьмидесятых не было ни денег, ни репутации, ни имени, ни возможности пробиться в издательство.

...В ту ночь в Варшаве я не спал, искал ответ на этот второй проклятый вопрос, находил аргументы и знал, что никакие аргументы не помогут, - если человек не верит.

И тогда решил искать ответ не для толпы, не для журналистов и не для литературоведов. Мне нужно было найти ответ для самого себя. Своим книгам я отдал лучшие годы жизни. Ради них пожертвовал блистательной карьерой. За простотой изложения - тысячи изорванных страниц, за кажущейся легкостью - неимоверный труд.

Чем я могу доказать, что это мой труд? И вдруг понял: мои книги написаны с любовью, и потому ничего доказывать не надо.

Даже если согласиться, что книги мои писаны некими Ивановым, Петровым и Сидоровым. Если публично признать, что я подкупил писателей-невидимок, как Брежнев подкупал писателей, которые писали книги, выдавая их за творения дорогого Леонида Ильича, Писатели-невидимки писали Брежневу хорошие правильные книги. Но признаем, что написаны они - без любви, И не могли быть написаны с любовью. Не мог Брежнев, не мог Центральный Комитет ни за какие деньги купить любовь писателя. И никому это никогда не удастся. Любовь не продается. А любовь, которая продается, называется по-другому.

У советской власти было семьдесят лет, золотые запасы великого государства и Союз писателей в десять тысяч штыков. И советская власть тысячам писателей ставила боевую задачу: написать книгу об армии, но так написать, чтобы с любовью, не с казенной, а с искренней! Кому это удастся, власть гарантировала премии ленинские, сталинские, государственные, дачи в Гаграх и Ялте, ордена-медали, харч, длинные черные машины, персональных водителей и врачей, миллионные тиражи, ответственные посты в Союзе писателей и прочие блага.

И много было написано книг об армии. Но с истинной любовью - ни одной.

Если не признавать моего авторства, то придется признать меня первым, кто научился покупать непродажную любовь. Я не гордый - с меня и этого хватит.

Можно мои книги ругать, можно хвалить, но никто не смеет отрицать, что они написаны - с любовью. Господа некоторые литературоведы, отрицайте мое авторство! Но тогда признайте: мне удалось то, что не удалось советской власти, - мне удалось подкупить писателя так, что для меня он создал книги - с любовью.

АПРТБ - Армейская подвижная ракетно-техническая база - подразделение в составе общевойсковых и танковых армий, занимается транспортировкой, хранением и техническим обслуживанием ракет для ракетной бригады армии и ракетных подразделений дивизий, входящих в состав данной армии.

Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 ]

предыдущая                     целиком                     

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики