06 Dec 2016 Tue 08:42 - Москва Торонто - 06 Dec 2016 Tue 01:42   

Теперь возвращаемся к «тайному сценарию» Верховского и Тырмос.

Закон (билль) о ленд-лизе имел официальное наименование «Закон Содействия Обороне США». В нем ничего не было сказано об «агрессии», «жертве агрессии», «гитлеровской агрессии» и т.п. Закон предоставил президенту Соединенных Штатов право самостоятельно — без санкции Конгресса — принимать решение о передаче вооружения, боеприпасов, иной военной техники странам, поддержка которых важна для обороны США. Для обороны США. Никаких благотворительных целей, никакой рыцарской «заботы о вдовах и сиротах» закон не предусматривал. Само словосочетание «ленд-лиз» относится к весьма специфической финансовой стороне вопроса — вооружение передавалось на условиях «займа-аренды», что, по простому говоря, означало: «Пользуйся, а если к концу войны что-нибудь останется, то вернешь...»

Многие годы до и многие годы после принятия «Закона о ленд-лизе» США проводили активную внешнюю политику, в частности, поставляли вооружение американского производства воюющим странам. Например, еще до принятия «Закона о ленд-лизе» США поставляли боевые самолеты для ведущих активные боевые действия ВВС Китая, Франции, Англии, Финляндии (последняя, кстати, была на тот момент признана Лигой Нации жертвой агрессии, но не гитлеровской, а сталинской). Если говорить про Францию и Англию, то пресловутый «первый выстрел» сделали именно они: 4 сентября 1939 г. английская авиация нанесла бомбовый удар по германской военно-морской базе в Вильгельмсхафене; 9 сентября 1939 г. французская армия силами 9 дивизий пересекла франко-германскую границу и начала наступление на Саарбрюкен. Разумеется, принимая решение о политической и военной поддержке Англии и Франции в их войне против гитлеровской Германии, президент и Конгресс США руководствовались не юридическим крючкотворством на тему «кто выстрелил первым», а оценкой реальных целей войны и реальных политических интересов Америки.

К слову говоря, ничего особо «судьбоносного» в принятии «Закона о ленд-лизе» не было. Закон лишь развязал руки президенту Рузвельту, который теперь мог принимать решения без оглядки на «изоляционистов», позиции которых в Конгрессе были достаточно сильны. Принятие этого закона знаменовало серьезное укрепление личной власти Рузвельта в противовес законодательной власти. Никаких принципиальных изменений во внешней политике США он не вызвал, и уж тем более — не стал сам по себе «величайшим историческим событием в борьбе против Гитлера». Что же касается Англии и ее премьер-министра У.Черчилля, то на них действие американских законов вообще никак не распространялось.

Готовность (или неготовность) президента Америки помогать Советскому Союзу в войне против Гитлера определялась (и формально-юридически, и практически) отнюдь не трибунными возгласами о «справедливой освободительной войне против агрессора». Для того чтобы стать получателем ленд-лизовских поставок, Сталин должен был стать не «ЖЕРТВОЙ ГИТЛЕРОВСКОЙ АГРЕССИИ» (большие буквы, к сожалению, не превращают мелкую глупость в сенсационную «гипотезу»), а союзником Америки, боеспособность которого важна для обороны США.

Нравится это кому-то или нет, но США и Великобритания были в середине XX века великими демократическими державами. Внешняя политика законно избранных властей этих стран определялась идеалами и интересами. 4 июля 1941 г. в своем радиообрашении к нации президент Рузвельт говорил:

«... Мы знаем, что мы не сможем сохранить свободу у себя, на нашей земле, если наши соседи вокруг потеряют свободу... Я торжественно заявляю американскому народу, что Соединенные Штаты никогда не будут стремиться выжить в качестве счастливого и плодородного оазиса свободы, окруженного жестокой пустыней диктатуры. И когда мы повторяем великую присягу нашей стране и нашему флагу, то это должно быть наше глубокое убеждение, подкрепленное нашим трудом, нашей волей и, если необходимо, даже нашими жизнями».

Я вполне допускаю, более того — я в этом полностью убежден, что рядовые американцы в разговорах на улице или в заводском цеху не изъяснялись таким «высоким штилем». Но если бы эти слова Рузвельта не были созвучны мыслям и чувствам большинства американцев, то Рузвельт не был бы трижды избран на пост президента США и 295 тыс. американцев не отдали свои жизни на фронтах Второй мировой войны.

Сточки зрения идеалов свободы и демократии, что Гитлер, что Сталин были одинаково ненавистны народам и правительствам Англии и США. Никаких иллюзий но поводу «нового мира», который якобы строится за колючей проволокой ГУЛАГа, никто уже давно не питал. Пусть и не в полной мере, но информация о жесточайших репрессиях, ужасах раскулачивания и голодрмора, массовых расстрелах и пытках выходила за пределы «железного занавеса» и вызывала на Западе гнев и отвращение.

Что же касается конкретных актов сталинской агрессии (вторжение в Польшу в сентябре 1939 г., нападение на Финляндию в декабре 1939 г., аннексия Эстонии, Латвии и Литвы летом 1940 г.), то они вызвали не только волну возмущения в обществе, но и вполне реальные действия правительств Англии и США. В частности, после бомбардировок жилых кварталов финских городов президент Рузвельт распространил требования «морального эмбарго» (добровольно-принудительный запрет на поставки авиационной техники и технологии странам-агрессорам) на СССР; не без участия Англии и США Советский Союз был с позором изгнан из Лиги Наций; в Лондоне и Вашингтоне нашли убежище не только политические беженцы из оккупированных Сталиным стран, но и их «правительства в изгнании» и т.д.

После всего того, что произошло в 1939—1940 годах, после раздела разгромленной Польши, демонстративно и нагло оформленного «Договором о дружбе» двух диктаторов, никаких шансов предстать перед «мудрейшим У. Черчиллем и умнейшим Ф. Рузвельтом» в качестве невинной жертвы у Сталина уже не было. Никакие «игры» с первым выстрелом на границе (которая официально называлась «граница обоюдных государственных интересов Германии и СССР на территории бывшего польского государства») не могли обмануть не только «мудрейшего и умнейшего», но и любого нормального человека. «Чума на оба ваши дома» — вот и все, что мог сказать любой гражданин США или подданный Его Величества Короля по поводу драки за передел разбойничьей добычи между Сталиным и Гитлером, в каких бы формах эта драка ни началась. Черчилль не был рядовым человеком, и вечером 22 июня 1941 г. он счел необходимым сказать в своем радиообрашении следующее:

«...Нацистскому режиму присущи худшие черты коммунизма. У него нет никаких устоев и принципов, кроме алчности и стремления к расовому господству. По своей жестокости и яростной агрессивности он превосходит все формы человеческой испорченности. За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем...»

На этом пункте идеалы закончились и начались интересы. С интересами все было еще проще, яснее и однозначнее. Не пытаясь даже соревноваться в точности и яркости выражений с лауреатом Нобелевской премии по литературе У. Черчиллем, процитирую еще несколько фраз из его речи:

«...Сейчас я должен заявить о решении правительства Его Величества, ибо мы должны высказаться сразу же, без единого дня задержки. Я должен сделать заявление, но можете ли вы сомневаться в том, какова будет наша политика?

У нас есть лишь одна-единственная неизменная цель. Мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима — без остатка. Ничто не сможет отвратить нас от этого. Ничто. Мы никогда не станем договариваться, мы никогда не вступим в переговоры с Гитлером или с кем-либо из его шайки. Мы будем сражаться с ним на суше, мы будем сражаться с ним на море, мы будем сражаться с ним в воздухе, пока, с Божьей помощью, не избавим землю от самой тени его и не освободим народы от его ига.

Любой человек или государство, которые борются против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, которые идут с Гитлером, — наши враги... Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем...

Гитлер хочет уничтожить русскую державу потому, что в случае успеха надеется отозвать с Востока главные силы своей армии и авиации и бросить их на наш остров, который, как ему известно, он должен завоевать, или же ему придется понести кару за свои преступления. Его вторжение в Россию — это лишь прелюдия к попытке вторжения на Британские острова... Поэтому опасность, угрожающая России, это опасность, грозящая нам и Соединенным Штатам, точно так же как дело каждого русского, сражающегося за свой очаг и дом, это дело свободных людей и свободных народов во всех уголках земного шара...»

Да, здесь много эмоций, но и холодный расчет приводил к тем же самым выводам. Весной 41-го Англия балансировала на краю пропасти. С августа 1940 г. по май 1941 г. в одном только Лондоне немецкими бомбардировками было уничтожено 84 000 зданий. Последний (хотя тогда этого еще никто не мог знать) массированный налет на английскую столицу состоялся 10 мая 1941 г. Черчилль в своих мемуарах описывает его так:

«...В городе вспыхнуло свыше двух тысяч пожаров, причем мы не могли тушить их, так как бомбардировками было разрушено около 150 водопроводных магистралей. Были повреждены 5 доков и более 70 важнейших объектов, половину из которых составляли заводы. Все крупнейшие железнодорожные станции, за исключением одной, были выведены из строя на несколько недель, а сквозные пути полностью открылись для движения только в начале июня. Было убито и ранено свыше 3 тысяч человек...»

В Манчестере самые страшные налеты случились 23 и 24 декабря 1940 года. За два дня (точнее говоря — за две ночи) погибло 2500 человек и 100 тысяч остались без крова. В ночь на 14 ноября 1940 г. 449 бомбардировщиков люфтваффе разрушили дотла город Ковентри. Огромный ущерб был причинен Бирмингему, Ливерпулю, Шеффилду, Бристолю, Cayтгемптону... В общей сложности по всей стране было разрушено порядка одного миллиона зданий. Общее число потерь населения составило 43 тыс. убитых и 51 тыс. тяжелораненых.

Главная же угроза самому существованию Англии таилась не в воздухе, а под водой. Англия — это остров. Девять столетий это обстоятельство было драгоценным подарком судьбы, ибо защищало жителей острова от вторжения орд иностранных захватчиков. В XX веке эта индустриальная страна, «мастерская мира», не могла обеспечить свои заводы сырьем, людей — продовольствием, транспорт — горючим без непрерывного подвоза огромного количества грузов морским путем. Немецкие подводные лодки беспощадно топили британские транспортные суда, и никто тогда не мог сказать с уверенностью — как долго смогут судостроительные верфи Англии соревноваться с истребительной активностью немецких подводников.

«Англия проиграла эту войну. С отчаяньем утопающего она хватается за каждую соломинку, которая в ее глазах может служить якорем спасения... После уничтожения Франции вообще после ликвидации всех их западноевропейских позиций британские поджигатели войны направляют все время взоры туда, откуда они пытались начать войну: на Советский Союз». Это строки из письма, которое 21 июня 1941 г. Гитлер направил своему главному подельнику Муссолини. Это письмо (в отличие от процитированных выше речей Рузвельта и Черчилля) отнюдь не предназначалось для целей пропаганды, Гитлер действительно надеялся на то, что ему удастся в самом ближайшем будущем «дожать Англию».

Можно ли было в таких условиях сомневаться в том, каким будет «решение правительства Его Величества»? Могло ли это решение зависеть от того, кго произведет первый выстрел в первый день советско-германской войны? Был ли у Черчилля другой вариант действий? Могли он не сделать все, что было в его силах, для того чтобы эта спасительная для Англии война, раз начавшись, длилась как можно дольше и ослабила обе диктатуры как можно больше? Могла ли жесткая и жестокая политическая логика, основанная на самых коренных, жизненных интересах Британской империи, измениться от такой еруиды, как болтовня газет о «нападающей стороне», «освободительной войне» и прочее? И неужели великий циник Сталин мог не понимать этой простейшей арифметики?

Положение Америки, отдаленной от европейских тиранов огромными океанскими просторами, на первый взгляд не вызывало большой тревоги. Рузвельт мог анализировать ситуацию спокойно и взвешенно, «не хватаясь за каждую соломинку». Но и у него практически не было других вариантов действий, кроме тех, что были реализованы в действительности.

Правильный ответ начинается с правильного вопроса. Правильный вопрос в данной ситуации звучит так: «Что представляло большую угрозу для Америки — Советский Союз, оккупированный Германией, или Германия, оккупированная Советским Союзом?» На мой взгляд, ответ совершенно очевиден. «Германию, оккупированную Советским Союзом», мы видели. Она называлась ГДР, угрозу она представляла только самой себе и, в конце концов, не выдержав этой угрозы, сдалась на милость победившего Запада. В скобках отметим, что и достигнутый к 1941 году весьма высокий уровень развития сталинской военной экономики был основан на массовых закупках (кражах) западной техники, технологии, лицензий в 30-е годы. Без этой самоубийственной близорукости политических лидеров Запада Красная Армия подошла бы к порогу мировой войны, как «красные кхмеры» — с винтовками и мотыгами.

К счастью для всего человечества, увидеть Советский Союз, оккупированный Гитлером, никому не пришлось. Страшно подумать о том, что произошло бы в случае соединения колоссальных сырьевых, промышленных и людских ресурсов СССР (а это, если кто забыл, не только Россия, но и Украина, Закавказье, Средняя Азия, Казахстан) с организационными, управленческими и научно-техническими ресурсами гитлеровской Германии. Даже безо всех этих дополнительных ресурсов, даже находясь в состоянии войны с Советским Союзом, Великобританией и США, даже задыхаясь от нехватки сырья и под градом бомб авиации союзников, Германия к концу 1944 года располагала:

— баллистическими ракетами средней дальности, поставленными на поточное производство;

— реактивными истребителями и турбореактивными двигателями в серийном производстве;

— противокорабельными управляемыми ракетами в серийном производстве;

— бортовыми авиационными радиолокаторами в серийном производстве;

— на разных ступенях экспериментальной отработки находились зенитные ракеты, тепловые головки самонаведения, двухступенчатая баллистическая ракета, способная долететь до Нью-Йорка, несколько образцов средних и дальних реактивных бомбардировщиков, наконец, серьезный научный и производственный задел («тяжелая вода», высокоскоростные центрифуги), позволявший начать работы по созданию ядерного оружия.

Стоит отметить и тот факт, что, разрабатывая и запуская в серийное производство чудеса техники, опередившие свое время на многие годы, немцы не забывали и о непрерывной модернизации самых массовых систем вооружения.

Первый серийный «Мессершмитт» Me-109 вышел с завода в 1937 году с мотором Jumo-210D взлетной мощностью 680 л.с. На «мессере» серии К осенью 1944 г. стоял двигатель «Даймлер-Бени» DB-605AS с устройством впрыска водно-метаноловой смеси, развивающий мощность 2030 л.с. За 7 лет (с 1937 по 1944) мощность мотора самого массового истребителя люфтваффе возросла ровно в три раза!

А что происходило у нас? Все истребители Яковлева — от первого экспериментального И-26 до самого совершенного Як-3 — отвоевали всю войну с мотором М-105. Лишь в 1944 году мощность М-105 ПФ-2 «дотянули» до 1240 л.с. (против исходной в 1050 л.с.) — и это оказалось пределом достижений отечественного моторостроения. С тем же мотором М-105 провоевал всю войну и самый массовый советский бомбардировщик Пе-2. Все попытки «довести до ума» М-106 и М-107 закончились провалом...

Очевидным и бесспорным фактом является то, что «коэффициент полезного действия» преступного и изуверского гитлеровского режима был гораздо выше к.п.д. преступного и изуверского сталинского режима. И если бы надеждам Гитлера на быстрый разгром Красной Армии суждено было сбыться, то на огромных пространствах от Атлантики до Камчатки возник бы такой чудовищный монстр, который мог сожрать Америку, даже не поперхнувшись. Умнейший Рузвельт не мог не видеть этой угрозы. И он ее видел и поэтому помогал Сталину до последнего дня своей жизни.

Вернемся, однако, к нашим мамонтам и кактусам. Версия Верховского — Тырмос противоречит всякой логике, но, может быть, они смогли найти какие-то прямые неопровержимые доказательства своей правоты? В конце концов, некоторые фундаментальные положения квантовой механики (такие, как «корпускулярно-волновой дуализм», «принцип неопределенности») абсолютно несовместимы с простой, обыденной логикой, что, однако же, не мешает лазерам работать.

Зададим очередной правильный вопрос: «А что могло бы служить прямым и неопровержимым доказательством того, что Сталин втайне от всех, втайне от высшего командного состава Красной Армии, не оставляя ни одного письменного документа, вынашивал некие секретные планы?» Вы уже чувствуете, уважаемый читатель, какая силища заключена в правильном вопросе? Он сразу же приводит нас к правильному ответу: спиритический сеанс. Единственно и только вызвав дух усопшего Иосифа Джугашвили, мы сможем узнать — что и о чем он думал в июне 41-го. Провели авторы «тайного сценария» спиритический сеанс? Надеюсь, что нет. Чем же тогда они заполнили 600 страниц своей книги?

«Не нравится мне жить у вдовы Дуглас», — говорил малолетний бродяга Гек Финн своему другу Тому Сойеру. «У нее в доме все варят по отдельности, да еще и заставляют есть ножом и вилкой. Ни вкуса, ни удовольствия. То ли дело объедки в мусорном баке, когда их перемешаешь как следует, и они пропитаются соком...» (цитирую по памяти и заранее извиняюсь за возможные неточности перед духом Марка Твена). Хотя один из двух авторов «тайного сценария» женщина, книга эта приготовлена не по «правилам вдовы Дуглас», а по рецепту Гека Финна. Само изложение и обоснование авторской версии занимает не более одного процента объема текста; никаких, подчеркиваю — никаких прямых свидетельств, документов и проч. в поддержку этой версии не приводится вовсе. Книга заполнена (смею предположить — при помоши правой и левой кнопки компьютерной «мышки») донесениями разведки, фрагментами воспоминаний, цитатами из документов, пространными размышлениями — и все это не имеет ни малейшей причинно-следственной связи с тем тезисом, который авторы вроде бы собрались доказать. Еще раз подчеркну, что связи и быть не могло, так как конспирологические (т.е. объясняющие грандиозные исторические события тайным заговором, о котором никто, кроме автора-первооткрывателя, ничего не знает) версии недоказуемы по определению.

Но, может быть, книжка полезна хотя бы тем, что в ней собрано под одной обложкой множество документальных материалов, которые массовому читателю не очень-то и известны? Первые полчаса я так и думал. А потом в ужасе уронил пухлое сочинение на пол. Никаких ссылок на источники в тексте, разумеется, нет. Авторы, похоже, и сами не очень понимают разницу между материалами «журналистских расследований» в стиле В. Карпова и документом, имеющим точную архивную ссылку. Мне-то хорошо, я практически все реальные документы, попавшие зачем-то в «тайный сценарий», читал по многу раз, я их узнаю — и именно поэтому могу заметить, когда среди документов вдруг появляется откровенная туфта.

А что же делать тому самому «массовому читателю»? Для него чтение графоманского опуса Верховского — Тырмос равнозначно прогулке по тонкому льду: снег искрится на солнышке, и не поймешь — где под снегом прочная опора, а где — чуть затянутая тонкой пленкой льда полынья.

Самое же прискорбное заключается в том, что при всех потугах на сенсационность книга с удручающей полнотой воссоздает до боли знакомые мифы советской историографии: разведка доложила точно, секреты Гитлера немедленно летят на стол Сталина, сам Сталин ни о какой агрессии и не помышляет, Советский Союз вступает в войну не в сентябре 39-го, а в июне 41-го, война на Западе в тот момент то ли уже завершилась, то ли даже и не начиналась, Сталин «боится дать повод» — и только тут появляется наконец некоторое новшество. Классическая советская версия гласила, что «Сталин боялся дать Гитлеру повод для вторжения». По версии авторов «тайного сценария», Сталин боялся дать Рузвельту повод не дать ленд-лиз Сталину. И стоило ли из-за этого...


В этот момент зазвонил телефон. Как хотите — можете верить, можете не верить, можете считать это дешевым литературным приемом, но в этот, момент, поздним вечером понедельника 28 января 2008 г. у меня на столе зазвонил телефон. Не сказать, что я очень люблю звонки в двенадцатом часу ночи, но трубку я снял. «Включай немедленно «Эхо Москвы, — прокричала трубка, — там один крендель т-а-а-кое отжигает...» Я вспомнил, что по понедельникам на «Эхе» идет программа «Цена победы» (где некогда бывал и я), и нажал кнопочку на, магнитоле... Да так и застыл — с протянутой рукой и дыбом вставшими волосами... «Крендель отжигал», да еше как отжигал... «Как» было не менее выразительным, чем «что»: сбивчивая, путаная речь, непонимание вопросов и отсутствие всякой логики в ответах...

Минут через десять мне это надоело. Суть очередного «сенсационного открытия» я уже понял, и пора было возвращаться к девятой главе, как вдруг из динамиков прозвучала фраза о «документальном фильме», уже снятом (!!!) по сценарию «открывателя». Вот этого я не понял. Издать книжку — дело нехитрое. За деньги типография напечатает все, что угодно, и, потратив жалкие две-три тысячи «баксов», вы можете начинать дарить всем своим друзьям и бывшим одноклассникам книгу, на твердой обложке которой будет красоваться ваша фамилия. Но фильм — это совсем другое дело. Нет, я не про «документальность», с этим проблем никаких — наш зритель не избалован, ему можно и Т-80 за Pz-I впарить. Проблема в деньгах, которых на производство фильма надо на три порядка больше. «Кто же ему их дал?» подумал я, выключил радио и залез в Интернет. И вот когда я узнал, кто финансирует распространение этого бреда, я понял, что в нашей книге должна появиться следующая глава.


Глава 10. ТРУСЫ, КАЛЬСОНЫ И ФАКК


Оказывается, то, что я принял за бред маразматика, по мнению вице-президента Коллегии военных экспертов (???), кандидата политических наук, генерал-майора А. Владимирова «отличается не только своей абсолютно новой и необычной рабочей гипотезой, но и масштабом почти исчерпывающей информации и скрупулезной документированностью работы...».

Оказывается, «эта яркая и необычная гипотеза позволила выиграть конкурс на создание фильма « Тайна 22 июня», проводившийся Федеральным агентством по кинематографии и культуре по теме «Начало Великой Отечественной войны в свете новых исторических исследований». То есть «яркая и необычная гипотеза» уже признана ФАККом (надо полагать — в рамках открытого, публичного конкурса, в ходе которого слово «откат» использовалось только как технический термин конструирования артиллерийских систем) в качестве самого выдающегося достижения «новых исторических исследований». Настолько выдающегося, что на его популяризацию пришлось срочно потратить деньги федерального бюджета.

А вот и мнение издателя книги. Генерального директора издательства «Время» господина Б.Н. Пастернака:

«...Это сенсационная, на мой взгляд, книга. Александр Осокин — историк-дилетант, но у дилетантов бывают такие прорывы, которые дорогого стоят. Он много лет недоумевал и продолжал работать, пытаясь найти ответы на свои вопросы, над тайной первого дня войны... И он докопался, на мой взгляд, он создал вот эту новую версию начала войны, ответил на массу вопросов. Я уже с несколькими историками разговаривал (эх, узнать бы фамилии! — М. С.), они разводят руками и говорят: «Черт его знает, может, он действительно прав?»

«То есть он опирается на какие-то документы, которые раскопал?» — наивно спрашивает наивный корреспондент.

«Да, конечно, — глазом не моргнув, отвечает господин Пастернак. — Здесь половина книги — это документы и прекрасное такое, я бы так сказал, фоторасследование. Он берет все фотографии тех лет и тщательнейшим образом их изучает кто эти люди, кто справа, кто слева. Там целая тетрадка фотографий. Я считаю, что это сенсация...»

Какие же вопросы, какие «тайны первого дня войны» удалось разрешить, разглядывая: «кто справа, кто слева»? На этот вопрос отвечает аннотация к книге:

«Тайна первого дня Великой Отечественной войны до сих пор не разгадана. Почему Сталин столь слепо верил Гитлеру и игнорировал поток предупреждений о скором начале войны? (Как вам этот вопрос, уважаемый читатель?) Почему в советских приграничных частях не было снарядов и горючего? Почему страна узнала о войне лишь через восемь часов непрерывных бомбежек? Почему бойцам нескольких частей Красной Армии накануне войны вместо положенных личному составу кальсон выдали трусы ?

Есть множество версий, но ни одна из обнародованных до сих пор не дает внятных ответов на сотни подобных вопросов. Александр Осокин выдвинул еще одну версию, на первый взгляд невероятную, переворачивающую все былые представления. Но невероятность эта кажущаяся. Стоит вчитаться в документы, оценить остроумие гипотезы и кропотливость анализа—и версия приобретает характер прозрения, которое уже невозможно будет игнорировать ни сегодня, ни в будущем»,

Прозрение, которое уже не удастся (мне, по крайней мере) забыть, изложено в книге А. Осокина «Великая тайна Великой Отечественной» (М.: «Время», 2007 г.) «Осокин Александр Николаевич, родился в 1939 году, окончил Рязанский радиотехнический институт, работает в радиопромышленности.

Член-корреспондент Академии электротехнических наук РФ (что это такое — не знаю; «Международную академию информатизации» знаю — это бывшая «Мосгорсправка»; электротехнические науки — это, наверное, тайное знание о том, почему в магазинах нет ни стиральных машин, ни утюгов, ни фенов, ни розеток российского производства), директор Департамента информационных стратегий (да уж, это вам не подотдел очистки!) корпорации «Фазотрон-НИИР». Автор многих журнальных и газетных публикаций по истории российской авиации и авиационной радиолокации».

Сенсационная версия заключается в том, что Красная Армия (включая, заметьте, войска Киевского и Одесского округов) концентрировалась у западных границ СССР для того, чтобы в соответствии с наисекретнейшей договоренностью между Гитлером и Сталиным сесть в вагоны и отправиться к берегам Ла-Манша. Зачем? Элементарно, Ватсон, для вторжения в Англию. В качестве ответной любезности Сталин разрешил немецким войскам проехать через территорию Советского Союза в Иран и далее на Ближний Восток. Зачем надо было ехать тем — сюда, а нашим — туда? «В Германии было четкое понимание того, что англосаксы это родные братья, и им было легче, чтобы славяне воевали с англосаксами, чем они сами». Тут, правда, сразу же появляется первая неувязка: в Иране немцам предстояло воевать или с англосаксами, или с персами, которые и есть самые настоящие, исконные арийцы...

Причины катастрофического поражения Красной Армии летом 1941 года А. Осокин объясняет так:

— вследствие хитрых интриг Черчилля план советско-германского военного сотрудничества лопнул;

— немцы повыскакивали (уже на территории СССР) из поездов с автоматами и «засученными рукавами» (последнее обстоятельство г-н Осокин особо отметил в своем выступлении на «Эхе»);

— Красная Армия оказалась без боеприпасов, т.к. по тайному сговору Сталина — Гитлера ехать к Ла-Маншу велено было без патронов и снарядов;

— укрепленные районы на старой (это не опечатка — на старой) границе были разоружены в соответствии со все той же тайной договоренностью (чем они мешали езде к Ла-Маншу — А. Осокин не объясняет).

Самое интересное связано со «скрупулезной документированностью работы», которую — при полном отсутствии ссылок на источники — исхитрился обнаружить генерал, кандидат и вице-президент военных экспертов. Г-н Осокин честно предупреждает, что никаких документов нет и быть не может, так как тайная сделка Гитлера и Сталина сохранялась в тайне от всех (даже Берия — и тот о ней ничего не знал). Соответственно, все имеющиеся документы не только не содержат в себе никаких упоминаний о планах «взаимного транзита туда-сюда», но и «преднамеренно фальсифицированы» с целью замаскировать наличие этих планов. Никаких следов коварного плана во всех опубликованных ранее мемуарах советских и германских генералов нет и быть не может — они ведь и сами ничего не знали...

Короче говоря, перед нами химически чистый образец конспирологии, причем конспирологии, доведенной уже до уровня явной клиники. В обществе нормальных людей такие тексты могут присутствовать только в строжайше закрытой от посторонних глаз истории болезни. Смешного тут мало, по данным официальной статистики, психическими расстройствами, которые требуют постоянного наблюдения в психоневрологических диспансерах, страдают в России 3,8 млн человек; в регулярной психиатрической помощи нуждается порядка 14 млн человек (10% населения), по оценкам ВОЗ, эта цифра должна быть увеличена вдвое. За последние 10 лет число граждан, признанных инвалидами по психическому заболеванию, увеличилось на 50%. А вы как думали — легко ли жить в «эпоху перемен»? Просто те несчастные больные люди, кто в «эпоху застоя» вынужден был ограничиваться письмам в профком и райисполком с просьбой «посадить соседку, которая каждый вечер облучает меня радиацией», теперь получили несравненно большие возможности для реализации своих информационных стратегий...

Так думал я, бредя по сугробам (из-за небывалых снегопадов проехать было невозможно) к дверям книжного магазина. Но после того, как я взял книгу А. Осокина (изданную, кстати сказать, на шикарной белоснежной бумаге) в руки и пробежал глазами несколько страниц, мое мнение стало стремительно меняться. Нет, этот «историк-дилетант» совсем не прост! Если книга пламенных пенсионеров Верховского — Тырмос вся усыпана восклицательными знаками и прописными буквами аршинного размера, то феерический бред «Великой тайны» тщательно огорожен защитными сооружениями из «возможно», «не исключено», «вероятно», «имеются сообщения», «можно предположить», «ряд авторов считает» ...

То есть если Верховский — Тырмос (и легион подобных им энтузиастов) спешат поделиться с публикой своим «открытием», в подлинность которого они свято веруют, то фальсификатор Осокин четко реализует «информационные стратегии» психологической войны. Главное правило в этом грязном деле давно известно: «Не врать!» Категорически нельзя никого не обманывать. Лох должен обмануть себя САМ.

Вы, конечно, помните, как в начале 90-х годов на рынок выплеснулась лавина бытовой электроники с надписями Panasonic, Sany, JWC... И когда отдавший немалые деньги за «мыльницу» неизвестного происхождения клиент прибегал, весь в слезах и соплях, к продавцу с просьбой вернуть ему деньги, его встречали строгим выговором: «Чё шумишь? Кто тебя обманывай? Мы тебя обманывали? Мы тебе Panasonic не продавали, это ты, балбес, решил, что купил у нас Panasonic...» Точно так и выстроена книга А. Осокина:

«...Вполне возможно, что Гесс никуда не летал, а его выкрала английская разведка, чтобы поссорить Сталина с Гитлером и сорвать совместный десант... Нельзя исключать того, что Гесс прилетел в Англию с проектом договора о совместных боевых действиях против СССР и, возможно, убеждая англичан, рассказал о согласии СССР осуществить вместе с Германией высадку в Англии. Недавно промелькнуло сообщение, что один из девяти экземпляров «Барбароссы» имелся в сейфе Гесса; не исключено, что он располагал полным планом военных действий Третьего рейха... Вполне возможно, что, поняв всю опасность такого развития событий для Англии, Черчилль обманул немцев, подписал этот договор и отправил его Гитлеру...»

Что здесь написано? Вот точный перевод этого абзаца на русский язык: «А хрен его знает, то ли было, то ли не было, возможно, могло быть». Ни в каком суде призвать г-на Осокина к ответу за клевету наследники Черчилля не смогут, но в сочетании с отличной бумагой, твердым переплетом, солидным размером и весом, предисловием эксперта политических наук, графоманский опус в глазах впечатлительного читателя «приобретает характер прозрения». А не в меру впечатлительных у нас 3,8 млн человек (тираж книги 3 тыс. экземпляров — на всех не хватит, им еще в очередь с утра придется записываться...).

Стратегически книга А. Осокина сработана верно — абсолютно бездоказательная «гипотеза» продана по цене «прозрения», необходимое количество гнусных намеков на англичан и Черчилля, «из-за которого все так вышло», вбито в подсознание читателя. Для января 2008 года — очень своевременная книга! Но...

«Есть у меня приятель на примете/Не ведаю, в каком бы он предмете/ Был знатоком, хоть строг он на словах/ Но черт его несет судить о свете:/ Попробуй он судить о сапогах». Все было бы хорошо, если бы г-н Осокин даже не пытался рассуждать о вещах конкретных, имеющих номера, даты, названия.

Вот тут-то и начинается тихий ужас.

И в книге, и в интервью на радио (там — аж дважды за 40 минут) А. Осокин утверждает, что «у Черчилля в книге о Второй мировой войне, за которую он стал лауреатом Нобелевской премии по литературе, слово «Гесс» ни разу не упомянуто». Это ж кем надо быть, чтобы так врать? У Черчилля в его «Второй мировой войне» имя заместителя Гитлера по руководству нацистской партией, рейхсминистра «без портфеля» Гесса не просто присутствует, а присутствует в названии целой глацы! Занимает описание перелета Гесса в Англию (строго говоря — в Шотландию) семь страниц (Часть 3, стр. 28—35), злополучное имя «Гесс» встречается там 29 раз! Сколько раз имя «Гесс» упоминается во всей многотомной книге — не скажу. Пусть это сосчитает сам директор Департамента информационных стратегий.

Взялся зачем-то г-н Осокин рассуждать о соотношении сил Германии и СССР в танках. Какое отношение может это иметь к «яркой и необычной гипотезе» о встречной транспортировке войск — непонятно. В результате же Осокину пришлось оперировать не дикими измышлениями, а цифрами.

И что из этого получилось? «Средних танков (более 20 т) у немцев было 990, а у Красной Армии — 1373, в том числе 892 новейших Т-34 и 481 Т-40».

Т-40 — это не средний и даже не легкий танк, это легкая плавающая танкетка весом в 5,5 тонны (да их и выпушено было к началу войны порядка 160 штук). Опечатка? Близким по написанию могут бытьТ-50, Т-60, Т-70. Последние два — это легкие танки, производство которых началось лишь через несколько месяцев после начала войны. Танк Т-50 был принят на вооружение в апреле 1941 г., к началу войны было выпущено несколько десятков машин, к концу 1941 г. — всего 50 штук. Но и это не средний, а легкий танк боевой массой 13,8 тонн. Что означает «481 средний танк Т-40» — догадайся, кто может.

Плавающие танки А.Осокин любит. По его мнению, они очень хороши для десантной операции через Ла-Манш. Автор «сенсационного прозрения» пока еще не знает, что «плавающими» легкие разведывательные танкетки Т-37/ Т-38 были лишь в том смысле, что могли с ходу, не тратя времени на поиски брода или моста, переплыть лесную речку. Да и то не всякую, а лишь с пологими берегами (гусеничной амфибии выбраться из воды на берег очень трудно — сцепление гусениц с дном ослаблено архимедовой «выталкивающей силой», а тяги гребного винта для подъема на берег не хватает). Ла-Манш, хоть англичане и называют его «каналом», представляет собой морской пролив шириной 35—150 км. Форсирование Ла-Манша — это морская десантная операция, а не форсирование реки, пусть даже и самой широкой в мире. Только в «документальном кино», снятом по мотивам видений А.Осокина, может быть уместна жуткая сцена, в которой флотилия из крохотных «стальных черепашек» плывет и тонет среди бушующих морских волн... Да и что бы они делали па английском берегу? Легкая (3,3 т) машина была вооружена пулеметом, а ее тонкую броню любая противотанковая пушка пробивала сквозь оба борта.

Но Осокин не боится смелых гипотез и поэтому пишет:

«...У Гитлера для высадки в любом случае не хватало десантных судов, отсутствовали плавающие танки, было мало воздушно-десантных войск. Все это имелось в огромном количестве у Сталина: грузовые суда; плавающие танки — в СССР с 1931 по 1939 год было произведено 7309 танкеток и плавающих танков типа Т-27, Т-37А и Т-38. К началу Отечественной войны на вооружении Красной Армии состояло 5836 таких машин (так точно — если к плавающим Т-37/Т38 добавить 2376танкеток Т-27, которые отродясь плавающими не были). Поэтому, скорее всего, именно после заключения во время берлинских переговоров в ноябре 1940 года тайной договоренности об участии СССР в высадке десанта на Британских островах в приграничные районы СССР стали прибывать танковые и механизированные соединения, имеющие плавающие танки...»

И это еще скромно. А. Осокин забыл упомянуть самые многочисленные соединения, «имеющие плавающие танки», — стрелковые дивизии. Плавающие танки в Красной Армии стояли на вооружении разведывательных батальонов стрелковых и моторизованных дивизий (одна рота плавающих танков в составе 17 машин на дивизию). Соответственно, в разряд «соединений, имеющих плавающие танки», можно внести практически любую дивизию Красной Армии! Плыть же на плавающих танках, продолжая «логику» Осокина, скорее всего, собирались в Японию. Дело в том, что именно в соединениях Дальневосточного фронта (именно так, «фронтом», он назывался и в мирное время) плавающих танков было необыкновенно много. Так, в 34-й и 69-й стрелковых дивизиях ДВФ было по 44 танка Т-37, в 37-й дивизии — 38 танков Т-37...

Не будем, впрочем, слишком строги. Господин Осокин имеет право не быть специалистом по танкам, он ведь у нас «автор многих журнальных и газетных публикации по истории российской авиации». Нашлись ли в небе подтверждения «яркой и необычной гипотезы»? Конечно, да. А. Осокин так и пишет: «... Несколько фактов, подтверждающих эту догадку: наши новейшие истребители МиГ-3 имели «потолок» 7 км, однако на такой высоте летали не немецкие, а английские бомбардировщики». В статье, размещенной 21 июня 2007 г. в газете «Время новостей» и анонсирующей выход в свет книги (газета и издательство входят в состав одного Издательского дома), А.Осокин развил эту тему. Поднял, так сказать, высотность «мига»:

«...Другой примечательный факт: в 1940—1941 годах по приказу Сталина в СССР развернулось массовое производство новейшего истребителя МиГ-3, предназначенного для наиболее эффективного ведения боя на высоте 7—9 километров, однако на такой высоте в то время летали не немецкие, а английские бомбардировщики. К началу войны было изготовлено 1400 МиГ-3, а истребителей Як-1 и ЛаГГ-3, специализировавшихся на уничтожении немецких бомбардировщиков, — лишь 400 и 300 соответственно».

Страшное дело. Для английских бомбардировщиков — одни истребители, для немецких — другие. Как в лучших домах Филадельфии: щипчики для омара, лопаточка для икры, специальная вилка для устриц, трезубая вилка для рыбы... И самое главное — где связь причины со следствием? Предположим, что для «уничтожения немецких бомбардировщиков» Як-1 и ЛаГГ-3 годился лучше, чем МиГ-3. На секунду поверим в это. И что, во второй половине 1941 г., после того как Германия стала врагом, а Англия — союзником, производство «мигов» прекратилось? Да ничего подобного. Выпушено 2211 МиГ-3, 2141 ЛаГГ-3, 877 Як-1. План первого квартала 1942 года: 1570 ЛаГГ-3, 1200 МиГ-3, 785 Як-1. Как видим, «антианглийские МиГ-3» продолжают гнать в огромных количествах, а самый удачный из этой «троицы» и ставший, в конце концов, самым массовым советским истребителем самолет Яковлева твердо занимает последнее место.

Разгадка предельно проста. Выпуск самолетов определялся возможностями заводов-изготовителей, распределение же заказов между заводами определялось жесточайшей конкурентной борьбой между «фирмами» и их номенклатурными покровителями. Главным «призом» в этой схватке был крупнейший и старейший в России московский авиазавод № 1 (ныне завод «Прогресс» в Самаре, который выпустил и выпускает по сей день все ракетоносители пилотируемых космических кораблей). Этот завод достался брату члена Политбюро товарищу Микояну. Именно не сравнимые ни с чем иным производственные мощности завода № 1 сделали МиГ-3 самым массовым истребителем советских ВВС кануна войны. После долгих мытарств по мебельным фабрикам (это почти не шутка) истребитель Лавочкина отдали на второй по мощности Горьковский авиазавод № 21. Как результат — огромный рост числа выпущенных самолетов; в начале 1942 г. этот крайне неудачный истребитель («Лакированный Гарантированный Гроб», как его назвали на фронте) становится лидером производства. А вот молодому, хотя и вхожему к самому Хозяину, заместителю наркома авиационной промышленности Яковлеву поначалу достался всего лишь новорожденный Саратовский авиазавод № 292...

В страшном для страны декабре 1941 года Сталин отправил в Куйбышев знаменитую телеграмму:

«...Самолеты Ил-2 нужны нашей Красной Армии теперь как воздух, как хлеб... Прошу Вас не выводить правительство из терпения, требую, чтобы выпускали побольше Илов. Предупреждаю последний раз».

Несколько строк, написанных в безумной горячке битвы за Москву, подвели черту под программой истребителя МиГ-3. Три огромных завода: московский № 1, воронежский № 18, московский авиамоторный № 24, эвакуированные в Куйбышев, превратились в гигантский производственный комплекс по выпуску Ил-2. Производство же МиГ-3 на заводе № 1 было моментально свернуто и ни в каком другом месте не возобновлено, так как моторный завод № 24 также свернул производство высотных моторов АМ-35/37 и всю войну выпускал АМ-38 для штурмовиков (всего за время войны выпущено 35 668 «илов», что есть абсолютный мировой рекорд выпуска боевого самолета одного типа).

Все, что я сейчас рассказал, можно было прочитать еще лет 20—30 назад в любом журнале типа «Юный моделист-конструктор» (разве что без упоминания о «придворных интригах»). Придумывать «специализированные антианглийские и антинемецкие» истребители не стоило. Но мне, как давнему читателю вышеупомянутого журнала, хочется отметить самую яркую подробность авиационного открытия (да и профессиональных познаний) г-на Осокина.

7000, 9000, 8000, 7700, 5500, 5200, 8200 метров. Это высота «статического потолка» (максимальная высота непрерывного горизонтального полета) самых массовых средних и дальних бомбардировщиков начала Второй мировой войны (скоростные и ближние нас в данном случае не интересуют, так как и не всякий дальний бомбардировщик смог бы долететь от Англии до ближайшей точки СССР). В этом перечне (Не-111, ДБ-Зф, Ju-88, итальянский SM-79, французский LeO-45) бросаются в глаза две «маленькие цифры» — 5500 и 5200 метров. Это потолок двух английских бомбардировщиков: основного (и единственного к началу войны) двухмоторного «Веллингтона» и первого из серии тяжелых английских четырехмоторных бомбардировщиков «Стирлинга». Да, вот так уж получилось — именно АНГЛИЙСКИЕ бомбардировщики были самыми маловысотными среди всех своих современников! У этого, кстати, есть вполне рациональные объяснения, но в эти технические дебри я вас с собой не поведу. Мне другое интересно.

9500, 11 000, 10 000, 9900, 10 000, 10 120,10 350, 10 500 метров. Это высота «статического потолка» самых массовых истребителей начала Второй мировой войны (ЛаГГ-3, МиГ-3, Як-1, И-16, французский MS-406, английские «Харрикейн» и «Спитфайр», немецкий Ме-109). МиГ-3 действительно был самым высотным (и к тому же самым скоростным) истребителем своего времени. Но для перехвата любого вражеского бомбардировщика вполне хватало «потолка» любого истребителя. Любого. Проблемы были не в технических характеристиках, а в тактике применения (непрерывное дежурство истребителей в воздухе крайне дорого, обнаружение высотной цели без радиолокаторов почти невозможно, взлет по тревоге приводит к тому, что истребитель не успевает набрать необходимую для перехвата высоту). Так что, сколько ни рассматривай «потолок» истребителей МиГ-3 и Як-1, разглядеть на нем антианглийскую направленность не удастся, и уж тем более — только с собственного потолка г-н Осокин мог взять план совместного сталинско-гитлеровского вторжения в Англию, да еще и назначенного точно на июнь 1941 года.

Некоторые свои мегавыводы г-н Осокин делает на основании таких мегаглупостей, что просто не знаешь, что делать: смеяться или плакать.

«Я обнаружил в дневнике Гальдера, это начальник генштаба сухопутных войск, так вот у него 3 июля написана такая вещь: наверху — «12-й день войны с Россией», а внизу написано — «таким образом на 14-й день Восточной кампании...». Я поднимаю глаза, опять смотрю: «12-й день» и «на 14-й день Восточной кампании». Вы понимаете? Восточная кампания и война с Россией по Гальдеру — это разные вещи. Что же произошло за эти два дня? Так вот эти два дня шли поезда в обе стороны...»

Не будем плакать. Опустим глаза к книге «Военный дневник» Ф. Гальдера и прочитаем (если вы еще не помните наизусть этот сотни раз цитированный фрагмент):

«... В целом теперь уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена. Я считаю правильным высказывание одного пленного командира корпуса о том, что восточнее Западной Двины и Днепра мы можем встретить сопротивление лишь отдельных групп, которые, принимая во внимание их численность, не смогут серьезно помешать наступлению германских войск. Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней (подчеркнуто мной. — М. С). Конечно, она еще не закончена. Огромная протяженность территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы еще в течение многих недель...»

Где здесь «на 14-й день Восточной кампании»? Какие «поезда в обе стороны»? 3 июля у Гальдера было хорошее настроение (уже через пару недель оно резко ухудшилось). Никаких точных дат завершения войны («кампании») он, разумеется, не устанавливал, но зафиксировал в своем дневнике свою личную оценку ситуации: «Главное уже позади, основные силы противника разгромлены, хотя на окончательное добивание уйдут еще силы и время». Выискивать в данном контексте тайный смысл упоминания «14 дней» на 12-й день войны просто глупо. С неменьшим успехом Гальдер мог выразить эту же мысль, сказав, что война выиграна за 10 дней, за две недели, за 20 дней...

Обсуждать мегаидею о том, что замена кальсон на трусы является необходимым элементом подготовки к десантной операции через Ла-Манш, я категорически отказываюсь. Оскорбительным и непотребным я считаю даже малейший намек на то, что в Польшу и Словакию можно врываться в одних кальсонах. Такие намеки несовместимы с многовековыми традициями дружбы славянских народов, с русскими народными сказками (Иван-царевич даже к лягушке не сватался в кальсонах), с творческим наследием Пушкина («Нет на свете царицы краше польской девицы. Весела что котенок у печки. И как роза румяна, а бела, что сметана. Очи светятся, будто две свечки...»).

Если же говорить серьезно, то для вторжения (т.е. для морской десантной операции через Ла-Манш) Гитлеру не хватало трех вещей: господства в воздухе, хотя бы местного (в районе десанта) господства на море, десантно-переправочных средств. Вот и все. Стоит только уточнить некоторые количественные параметры. 6 июня 1944 г., в первый день высадки союзных войск в Нормандии, Ла-Манш пересекли 4126 десантных барж, 864 транспортных судна. Десантную флотилию прикрывало 1200 боевых кораблей. Авиация союзников выполнила 6 июня 14 тыс. боевых вылетов. К захваченным плацдармам было отбуксировано два плавучих порта, а по дну Ла-Манша был проложен магистральный бензинопровод.

Это и есть те «мелочи», которых не хватало Гитлеру для разгрома Британии. Все остальное у него было. Сухопутная армия Германии обладала подавляющим превосходством над англичанами и в количестве дивизий, и в численности танков, и в уровне боевой подготовки. Если бы 156 дивизий вермахта (и несколько десятков тысяч вагонов с боеприпасами в придачу!) волшебным образом могли переместиться на Британские острова, то англичанам пришлось бы погибнуть — победить они не могли.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 ]

предыдущая                     целиком                     следующая