09 Dec 2016 Fri 12:33 - Москва Торонто - 09 Dec 2016 Fri 05:33   

17. ГОРНЫЕ ДИВИЗИИ В СТЕПЯХ УКРАИНЫ

 Эффективными будут воздушные десанты на горных театрах войны. Ввиду особой привязанности войск, штабов и органов тыла в этих условиях к дорогам, возможно применение воздушных десантов для захвата в тылу противника, на его сообщениях и путях, командующих высот, теснин, перевалов, узлов дорог и т.д., что в итоге может привести к исключительно важным результатам... Вне рамок наступательной операции выброска десанта едва ли вообще целесообразна.

 Военный вестник, 1940, N 4, с. 76-77

Даже беглое знакомство с советскими армиями Первого стратегического эшелона открывает перед нами удивительную картину кропотливой подготовки к войне. Мы обнаруживаем, что каждая армия имела свою неповторимую структуру, свой характер, свое предназначение. Каждая армия "прикрытия" создавалась для решения четко определенной, только ей присущей задачи в предстоящей "освободительной" войне.

Опубликовано достаточно материалов, для того чтобы о каждой из тридцати советских армий, существовавших в первой половине 1941 года, написать отдельное увлекательное исследование. Если изучить структуру, дислокацию, направленность" боевой подготовки даже одной советской армии (все равно какой), то и тогда "освободительная" направленность советских приготовлений будет очевидна.

Не имея места описывать все армии в первом томе, я сейчас позволю себе только очень коротко остановиться на одной из них. Официально она именуется 12-я армия. В ее составе один механизированный и два стрелковых корпуса и другие части; всего дивизий - девять, в том числе две танковые и одна моторизованная. С первого взгляда - обычная армия вторжения. Ни по номеру, ни по названию, ни по составу не отличимая от других таких же армий вторжения. История ее стандартна: создана в момент подписания пакта Молотова-Риббентропа. Через несколько недель после создания - в деле: "освобождает" Польшу. Тогда в ее составе был танковый корпус, две отдельные танковые бригады, два кавалерийских корпуса и три стрелковые дивизии. Мало пехоты и артиллерии - это неспроста: проламывать мощную оборону тут не надо. Зато вот подвижных войск много. "12-я армия... являлась по существу, фронтовой подвижной группой" (СБЭ. Т. 8, с. 181).

Стандартна и дальнейшая судьба этой армии: "освободительный поход" в Польше завершился, а армию по каким-то причинам не расформировали, так и оставив на германской границе. Зачем? Говорят, что Сталин, наивный, Гитлеру верит. Отчего же он не распускает свои армии, которые создаются только на случай войны?

Далее 12-я армия переживает такую же трансформацию, как и все соседние армии вторжения. Ее главный ударный механизм теперь называется не танковым корпусом, а механизированным. Это чтобы лидеры сопредельного дружественного государства не беспокоились. Правда, изменение названия влечет за собой не уменьшение количества танков в армии, а увеличение. Кавалерия из армии убрана. Возможности рвать оборону противника повышены: количество стрелковых дивизий увеличено вдвое, количество артиллерии в каждой дивизии тоже увеличено вдвое, кроме того, армия получила в свой состав артиллерийскую бригаду и четыре отдельных артиллерийских полка. Возможности преодолевать инженерные заграждения противника тоже возросли - в армию введен отдельный инженерный полк.

Что же в этой армии необычного? Все армии вторжения развивались примерно в том же направлении. Необычным является национальный состав армии. В 1939 году, готовясь к вторжению в Польшу, Сталин укомплектовал 12-ю армию украинцами, видимо, рассчитывая на давнюю польско-украинскую рознь. Во главе армии встал С. К. Тимошенко, а рядом с ним мы находим множество командиров украинского происхождения. Армия создавалась на Украине. Поэтому и резервистов тоже призвала отсюда, и они составляли в 12-й армии устойчивое большинство.

После "освобождения" Польши происходит медленный и почти незаметный процесс изменения национального состава 12-й армии. Уже в 1940 году мы видим очень глубокие изменения. Чтобы не бросалась в глаза национальная особенность этой армии, во главе ее и на некоторых ключевых постах стоят русские. Но армия по своему большинству уже не украинская, и не русская. Она кавказская. В других армиях тоже встречаются грузины, армяне, азербайджанцы. Но в 12-й армии это чувствуется особенно ясно. Фамилии офицеров типа Парцвания, Григорян, Кабалава, Гусейн-заде, Саркошьян мы встречаем десятками и сотнями. И не только на уровне командиров рот и батальонов. Командующий округом генерал армии Г. К. Жуков отыскал среди преподавателей военной академии своего давнего друга армянина, полковника И. X. Баграмяна, и послал его начальником оперативного отдела (планирование войны) в штаб не какой-то, а именно 12-й армии. А там уже не только полковники кавказские есть, но и немало генералов.

Сам начальник штаба армии генерал Баграт Арушунян - с Кавказа.

Командующий округом Г. К. Жуков частый гость в этой армии и совсем неспроста он собирает в ней уроженцев Кавказа - армия тайно, но неуклонно превращается в горную армию. Жуков лично требует от командования армии досконального знания карпатских перевалов, и не только по описаниям, но на практике. Он приказывает "направить осенью через перевалы по всем более или менее проходимым маршрутам специально скомплектованные группы, составленные из различных боевых машин и транспортных средств, чтобы убедиться на практике в возможности преодоления их танками, автомашинами, тракторами, гужевым транспортом и вьючными животными" (Маршал Советского Союза И. X. Баграмян. ВИЖ, 1967, N 1, с. 54). Речь идет о 1940 годе. Гитлер воюет во Франции, повернувшись спиной к Советскому Союзу, а Жуков проводит эксперименты по преодолению горных перевалов. Жуков, конечно, не знал, что совсем недавно германские генералы проводили тайно точно такие же эксперименты, чтобы иметь уверенность, что войска, танки, артиллерийские тракторы, транспорт могут пройти через Ардены.

Но, может быть, Жуков готовит 12-ю армию для "обороны" ? Нет. Баграмян, отвечающий за планы войны, свидетельствует: "Изучая оперативные планы, я был поражен следующим фактом: наша пограничная армия не имеет плана развертывания и прикрытия границы". "Изучая планы" означает, что сейф оперативного отдела 12-й армии не был пуст. Там были планы. С ними нельзя было просто бегло ознакомиться. Это были сложные документы, которые надо было изучать. Но вот среди планов войны оборонительных планов не было.

Интересно описание учений 12-й армии, на которые приезжает лично Жуков. Отрабатываются только наступательные задачи, причем на картах война идет на германской территории. Первое, с чего начинается проигрыш на картах: форсирование советскими войсками пограничной реки Сан. Военная игра идет не против некоего вымышленного противника, а против реального, с использованием совершенно секретной разведывательной информации. Между Жуковым и командующим армии возникают разногласия. Нет, нет, не о том - наступать или обороняться. Командующий армией Парусинов настаивает: "Мы должны стремиться нанести противнику максимальный урон в результате уже первого удара". Мудрый Жуков понимает, что это благие намерения, наносить удар надо, но не на широком фронте, а на очень узком. Об этом и спор.

Разгромив командующего армией теоретически, Жуков на этом не остановился. Парусинова вскоре сместили с командования армией, а на его место ставится старый друг Жукова генерал П. Г. Понеделин.

После этого эксперименты по преодолению горных перевалов продолжаются. Ими лично руководит Баграмян. В ходе этих экспериментов он оказывается на государственной границе, где наблюдает "явную демонстрацию оборонительных работ" - строительство железобетонных укреплений на самом берегу пограничной реки так, чтобы противник хорошо видел.

Удивительная вещь: Жукова интересуют перевалы и их проходимость. Но отнюдь не с оборонительной точки зрения. Если бы Жукову нужно было сделать перевалы, непроходимыми для противника, то надо было бросить войска в горы и перекопать все горные тропы и дороги и строить железобетонные укрепления не в долине у самой реки, а в районе этих самых перевалов! И экономнее, и противник строительства не обнаружит, и преодолеть перевалы не сможет. Впрочем, неужели кто-то будет атаковать Советский Союз через горные хребты, если открытых пространств и без того множество? А вот для советского командования горы имеют исключительную ценность: Германия и ее главный источник нефти разделены двойным барьером гор: в Чехословакии и в самой Румынии. Удар советских войск через горы для Германии смертелен.

Пройти по своим горным перевалам и перехватить перевалы в Чехословакии или Румынии означает то же самое, что порвать нефтяную аорту.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков: "Слабым местом Германии была добыча нефти, но это в какой-то степени компенсировалось импортом румынской нефти" (Воспоминания и размышления. С. 224). Все гениальное - просто. Жуков не имел ни одного военного поражения в своей жизни потому, что всегда следовал очень простому принципу: найти слабое место у противника и внезапно по нему ударить.

Жуков знает слабое место Германии: вот почему эксперименты в горах продолжаются. Возможности каждого рода войск, каждого типа боевых и транспортных машин в условиях карпатских перевалов изучаются на научной основе. Устанавливаются и тщательно проверяются стандарты, отрабатываются рекомендации войскам. Время преодоления различными типами машин карпатских перевалов тщательно фиксируется и анализируется. Все это, конечно, очень нужно для планирования наступательных операций, причем операций молниеносных. Тут, как при подготовке ограбления банка, надо учесть все мельчайшие детали и рассчитать все с большой точностью. Именно этим и занимается Баграмян на перевалах: фиксирует время, чтобы планирование опиралось на совершенно конкретный опыт. Попутно надо отметить, что для обороны все это совершенно не нужно. Если бы потребовалось оборонять карпатские перевалы от противника, то скорости замерять не надо. Нужно сказать солдатам: сидите тут, и врага не пропустите. Сидите год, два, сидите хоть до самой победы или до самой смерти!

События развиваются стремительно. Жуков получает повышение, а за ним и Баграмян. Но ни один ни другой не забывают столь необычную 12-ю армию. Под их контролем, по их приказам медленно, но безостановочно меняется ее структура.

В 12-й армии, как и во всех других советских армиях, вещи не называются своими именами. В начале июня 1941 года четыре стрелковые дивизии (44-я, 58-я, 60-я, 96-я) превращены в горнострелковые. Вдобавок в это же время в состав армии вошла тайно переброшенная из Туркестана только что сформированная 192-я горнострелковая дивизия. Как назвать корпус, в котором две дивизии, и обе горнострелковые? Как назвать другой корпус, в котором из четырех дивизий три горнострелковые? Как назвать армию, в которой из трех корпусов два по существу горнострелковые; в которой горнострелковые дивизии составляют уверенное большинство? Я бы назвал корпуса горнострелковыми, а армию - горной. Но у советского командования есть причины этого не делать. Корпуса по-прежнему называются 13-й и 17-й стрелковые, а армия - просто 12-я.

Тут мы видим только конечный результат преобразований, но сам процесс от нас скрыт. Мы только знаем, что официальное название горнострелковые дивизии получили 1 июня 1941 года, но приказ был отдан 26 апреля, а перешивка дивизий из стрелковых в горнострелковые шла еще в начале осени 1940 года, еще до того, как Баграмян начал свои эксперименты. Не только сама 12-я превращается в горную армию, но и оказывает влияние на соседние армии. Подготовленная в 12-й армии 72-я горнострелковая дивизия (генерал-майор П. И. Абрамидзе) передается в соседнюю, 26-ю, армию.

Позади 12-й и 26-й армий тайно разворачивается перебрасываемая с Северного Кавказа 19-я армия генерал-лейтенанта И. С. Конева. В ее составе мы тоже находим горнострелковые дивизии, например 28-я (командир полковник К. И. Новик). И вот именно в это время под прикрытием Сообщения ТАСС от 13 июня 1941 года в Восточных Карпатах между 12-й (горной) и 9-й (сверхударной) армиями началось развертывание еще одной армии - 18-й. Гитлер не позволил ей завершить развертывание, и мы с точностью не можем установить состав этой армии в том виде, как это задумало советское командование. Гитлер перепутал все советские планы, и началось нечто невообразимое. Но все же есть достаточно документов, чтобы сделать вывод, что 18-я армия по первоначальному замыслу была точной копией 12-й (горной) армии, хотя тоже этого названия и не носила. Изучение архивов 12-й и 18-й армий потрясает каждого исследователя их абсолютной структурной схожестью. Это совершенно необычный пример армий-близнецов. Сходство доходит до того, что в 18-й армии, как в 12-й, но ни в какой более, штабом правит кавказский генерал. Это генерал-майор (впоследствии генерал армии) В. Я. Колпакчи.

Процесс перестройки на горный профиль был поставлен на солидную базу. Горнострелковые дивизии были укомплектованы специально подобранными и обученными солдатами. Эти дивизии были переведены на особый штат, резко отличавшийся от штата обычной стрелковой дивизии; они получили специальное вооружение и снаряжение.

На Кавказе накануне войны была создана школа горной подготовки, которая из лучших советских альпинистов готовила инструкторов. Подготовленных инструкторов срочно направляли на западную границу, так как именно тут, а не на Кавказе и не в Туркестане, в июне 1941 года было сосредоточено огромное количество горнострелковых войск. Об этой школе есть короткая статья в "Красной звезде" (1 ноября 1986 г.), которая так и называется: "Готовились воевать в горах".

Вот тут самое время задать вопрос: В КАКИХ ГОРАХ?

На советских западных границах есть только сравнительно небольшой массив Восточных Карпат, которые в большей мере похожи на пологие холмы, чем на горы. Создавать мощную оборону в Карпатах в 1941 году было незачем по следующим причинам:

1. Карпаты в этом месте неудобны для агрессии с запада на восток. Противник с гор спускается на равнины, а снабжать армии придется через все Карпаты, Татры, Рудные горы, Судеты, Альпы. Это очень неудобно и опасно для агрессора.

2. Восточные Карпаты - это тупой клин в сторону противника. Если тут сконцентрировать много советских войск для обороны, то они уже в мирное время будут окружены противником с трех сторон. Используя равнины южнее, и особенно севернее Восточных Карпат, противник в любой момент может ударить в тыл укрепившимся в горах войскам, перерезая их пути снабжения.

3. В 1941 году в Карпатах не было войск противника, достаточных для агрессии, и советское командование это хорошо знало (Генерал-лейтенант Б. Арушунян, ВИЖ, 1973, N 6, с. 61).

Концентрация двух советских армий в Восточных Карпатах имела катастрофические последствия. Никто эти армии, конечно, с фронта не атаковал. Но удар 1-й германской танковой группы на Ровно ставил перед советским командованием дилемму: оставить две армии в Карпатах, и они погибнут там без подвоза боеприпасов и продовольствия, или их срочно отводить из этой мышеловки. Было принято второе решение. Две горные армии, не приспособленные для боя на равнинах, имея облегченное вооружение и множество ненужного на равнинах снаряжения, побежали с гор и тут попали под фланговый удар германского танкового клина. Легко разгромив бегущие с гор советские армии, 1-я танковая группа германских войск устремилась вперед, заходя в тыл 9-й (сверхударной) армии. Участь ее была печальной. После этого перед германскими войсками открылись пути к незащищенным базам советского флота, к Донбассу, Харькову, Запорожью, Днепропетровску - индустриальным районам колоссальной важности. Потеряв их, Советский Союз сумел произвести за годы войны только 100000 танков. Конечно, это гораздо больше, чем в Германии, но без потери этих районов советское танковое производство (а также артиллерийское, авиационное, военно-морское, и пр.) могло быть в несколько раз выше.

Выход германских войск на юг Украины поставил в очень тяжелое положение советские войска в районе Киева, а также открыл Германии путь на Кавказ - к нефтяному сердцу Советского Союза и к Сталинграду - к нефтяной аорте.

Еще раз слово Баграмяну: "Знакомство с Восточными Карпатами помогло яснее понять, сколь остро необходимо как можно быстрее переформировать тяжелые, малоподвижные, неприспособленные для действия в горах стрелковые дивизии в облегченные горнострелковые соединения. Вспоминая сейчас об этом, я ловлю себя на мысли о невольном своем заблуждении. Ведь в начале войны этим дивизиям в основном пришлось вести бои в условиях равнин, поэтому переформирование в горные лишь ослабило их" (ВИЖ, 1976, N 1, с. 55).

Повторяю, что две армии в Карпатах в 1941 году для обороны были совершенно не нужны. Но если бы кому и пришло в голову использовать их для обороны, то и в этом случае не надо было переформировывать тяжелые стрелковые дивизии в легкие горнострелковые. Опыт Первой мировой войны, в том числе и русский, показал, что тяжелая пехотная дивизия в низких пологих горах подходит для обороны лучше, чем облегченная горнострелковая. Закопавшись в землю, перехватив перевалы, гребни, вершины и высоты, обычная пехота удерживала их до конца войны, и не было никаких военных причин, по которым эта оборона не могла продолжаться еще многие годы. Зная это, советское командование тем не менее преобразовывает стрелковые дивизии в горнострелковые, которые можно использовать в основном в наступлении. В советских дивизиях появились группы особо подготовленных альпинистов-скалолазов. Но в Восточных советских Карпатах им явно делать нечего. Чтобы их применить в деле, нужно было двинуть советские войска на запад, причем на несколько сотен километров.

Все те факторы, которые делают Восточные Карпаты неудобными для агрессии с запада на восток, делают их удобными для агрессии с востока на запад:

1. Войска уходят вперед в горы, но их линии снабжения остаются на советской территории, в основном на очень ровной местности.

2. Восточные Карпаты тупым клином далеко вдаются вперед на запад, рассекая группировку противника на две части. Это естественный плацдарм, который позволяет еще в мирное время, сосредоточив огромные силы, находиться как бы в тылу у противника; остается только продолжать движение вперед, угрожая тылам противника и этим принуждая его к отступлению на всем фронте.

3. В Карпатах находились незначительные силы противника, советское командование знало об этом и именно поэтому сосредоточило тут две армии.

Сидеть на месте две армии не могли, им двоим тут нет места, в обороне они не нужны и к обороне не приспособлены. Единственный путь использовать эти армии в войне: двинуть их вперед. Если предположить, что горная армия создается для действия в горах, то определить направление ее движения совсем легко. От Восточных Карпат идут два горных хребта: один на запад в Чехословакию, другой на юг - в Румынию. Других направлений для действия горных армий нет. Два направления-- две армии, вполне логично. Каждое направление одинаково важно, ибо выводит к главным нефтяным магистралям. Эти магистрали лучше всего перерезать в двух местах, для полной уверенности. Но и успех даже одной армии будет смертелен для Германии. Но если действия обеих армий окажутся безуспешными, то и в этом случае их действия на двух горных хребтах ослабят приток германских резервов в Румынию. Не забудем, что кроме двух ударов через горы по аорте есть 9-я (сверхударная) армия, которая готова нанести удар по сердцу. Ее действия прикрыты двумя цепями гор. Чтобы защитить Румынию от советской 9-й армии, германским войскам надо будет последовательно их преодолеть, встретив на каждом горном хребте по целой советской армии. Самое главное в действиях советских горных армий - внезапность и скорость. Если они успеют быстро захватить перевалы, то обычным полевым войскам сбросить их будет непросто. Для надежности закрепления перевалов не все советские дивизии в горных армиях переформированы в горные, вдобавок в составе армии есть танковые и моторизованные дивизии, тяжелые противотанковые бригады. Стремительный внезапный бросок вперед - и Германия останется без нефти... Вот зачем Баграмян с секундомером тренирует танкистов на перевалах. А Жуков за этими экспериментами очень внимательно наблюдает.

О назначении горнострелковых дивизий в составе 12-й и 18-й армий мы можем спорить, все же армии находились в Карпатах. Но о назначении такой дивизии в 9-й (сверхударной) армии мы спорить не можем, 9-я находилась под Одессой, но и в ее составе по приказу Г. К. Жукова, который нес персональную ответственность за Южный и Юго-Западный фронты, была создана горнострелковая дивизия. Какие под Одессой горы? 30-ю Иркутскую Ордена Ленина трижды Краснознаменную имени Верховного Совета РСФСР горнострелковую дивизию 9-й армии можно было использовать по прямому назначению только в Румынии. Совсем не случайно эта дивизия (командир генерал-майор С. Г. Галактионов) находится в 48-м стрелковом корпусе генерала Р. Я. Малиновского. Во-первых, это самый агрессивный командир корпуса не только в 9-й армии, но и на всем Южном фронте. Во-вторых, 48-й корпус - на самом правом фланге 9-й армии. На советской территории это не имеет никакого значения. Но если 9-ю сверхударную армию ввести в Румынию, то вся она будет на равнине, а правый ее фланг будет царапать по горному хребту. Резонно именно для этой ситуации иметь одну горнострелковую дивизию и именно на самом правом фланге.

Кроме того, в железнодорожных эшелонах из Туркестана тайно движется 21-я горно-кавалерийская дивизия полковника Я. К. Кулиева. Гитлер своим нападением все перепутал, и пришлось все, что предназначалось для юга, бросить в Белоруссию, даже 19-ю армию с ее горнострелковыми дивизиями. Там же оказалась и 21-я горно-кавалерийская, никому там не нужная, для боя в болотах не приспособленная и там бесславно погибшая. Но предназначалась-то она не для Белоруссии.

Коммунистическая пропаганда заявляет, что Красная Армия к войне не готовилась, от этого и все беды. Это неправда. Давайте хотя бы на примере 12-й армии и ее копии, 18-й армии, проследим, что могло случиться, если бы Советский Союз к войне действительно не готовился.

1. В этом случае были бы сэкономлены огромные средства, которые попросту угробили на создание двух горных армий и многих отдельных горнострелковых дивизий в составе обычных армий вторжения.

Если бы только часть этих средств была использована на создание противотанковых дивизий, то ход войны был бы другим.

2. Если бы Советский Союз к войне не готовился, то в Карпатах не оказались бы две армии, их не пришлось бы в панике из этой мышеловки выводить, и они не попали бы под удар германского клина в момент их отхода с гор.

3. Если бы к войне не готовились, то севернее Карпат германские танковые массы встретились не с облегченными дивизиями, бегущими с гор, а с тяжелыми дивизиями, приспособленными для войны на равнинах, с их многочисленной мощной артиллерией, в том числе и противотанковой.

4. Если бы германский танковый клин прорвал оборону этих, никуда не бегущих дивизий, то и тогда последствия не были бы катастрофичными: на румынской границе не было бы скопления войск, и удар пришелся бы не им в тыл, а просто по пустому месту.

Если бы Красная Армия не готовилась к войне, то все бы пошло по-другому.

Но она готовилась, причем очень напряженно.

18. ДЛЯ ЧЕГО ПРЕДНАЗНАЧАЛСЯ ПЕРВЫЙ СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ЭШЕЛОН

 ...Надо иметь в виду возможность одновременного проведения на театре войны двух, а то и трех наступательных операций различных фронтов с намерением как можно шире стратегически потрясти обороноспособность противника.

 Народный комиссар обороны, Маршал Советского Союза С.К.Тимошенко, 31 декабря 1940 г.

Повторим кратко состав Первого стратегического эшелона: шестнадцать армий; несколько десятков корпусов, как входящих в состав армий, так и отдельных; общее количество дивизий-170. Самая мощная из армий - на румынской границе. Из общего числа армий две - горные, готовые отрезать Румынию и ее нефть от Германии. Из десятков корпусов - пять воздушно-десантных, один морской десант и несколько горнострелковых.

Какова же общая задача Первого стратегического эшелона? Для чего он предназначался? Своего мнения я не высказываю. Слово советским маршалам.

Маршал Советского Союза А. И. Егоров считал, что в войне будут участвовать десятки миллионов солдат, которых предстоит мобилизовать. Он предлагал не дожидаться окончания мобилизации, а начинать вторжение на территорию противника в момент объявления мобилизации. Для этого, по его замыслу, следовало постоянно в мирное время в Первом стратегическом эшелоне держать "группы вторжения". Их задача: как только мобилизация началась, немедленно перейти границу и тем самым сорвать мобилизацию противника и прикрыть мобилизацию Красной Армии, давая возможность главным силам развернуться и вступить в войну в наиболее благоприятных условиях (Доклад начальника штаба РККА Реввоенсовету СССР 20 апреля 1932 года).

Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский с этим не соглашался. Вторжение надо проводить немедленно, но не группами вторжения, а целыми армиями вторжения. Армии вторжения следует создать еще в мирное время и держать у самых границ в составе Первого стратегического эшелона РККА. "Состав и дислокация передовой армии должны в первую очередь подчиняться возможности перехода границы немедленно с объявлением мобилизации", "механизированные корпуса должны располагаться в 50-70 км от границ с тем, чтобы с первого же дня мобилизации перейти границу" (М. Н. Тухачевский. Избранные произведения. Т. 2, с. 219).

Тухачевский и Егоров, конечно, ошибались. Их пришлось расстрелять, а на вершину военной власти поднялся властный, жестокий, несгибаемый, непобедимый Г. К. Жуков. Меньше всего он был расположен к абстрактным размышлениям. Он был практиком, в своей жизни он не потерпел ни одного военного поражения. В августе 1939 года Жуков провел потрясающую по внезапности, скорости и дерзости операцию по разгрому 6-й японской армии (впоследствии этот же метод он использовал против 6-й германской армии под Сталинградом). Молниеносный разгром 6-й японской армии был прологом Второй мировой войны. Получив телеграмму Жукова 19 августа 1939 года о том, что главное достигнуто: японцы не подозревают о готовящемся ударе, ведь Сталин дал согласие на установление общих границ с Германией.

Сделка Молотова - Риббентропа шла под грозную музыку Жукова, который совершал в Монголии то, что не удавалось никому: разгром целой японской армии. Именно после этого на западных границах началось разрушение всего, что предназначалось для обороны, и создание грандиозных ударных формирований. Жуков получил под свое командование самый важный и самый мощный из советских округов - Киевский. Затем Жуков был поднят еще выше - на пост начальника Генерального штаба. И вот тут Генеральный штаб сделал теоретический вывод исключительной важности: "Выполнение задач армий вторжения необходимо возложить на весь Первый стратегический эшелон" (ВИЖ, 1963, N10, с. 31). Итак, все шестнадцать армий первого эшелона, в составе которых находились 170 дивизий, предназначались именно для вторжения.

Самое интересное в том, что Первый стратегический эшелон не только получил задачу осуществить акцию вторжения, но и уже начал ее выполнять! Под прикрытием Сообщения ТАСС от 13 июня 1941 года весь Первый стратегический эшелон двинулся к границам Германии и Румынии.

Да, в Первом стратегическом эшелоне было всего только около трех миллионов солдат и офицеров, но ведь и горная лавина начинается с одной снежинки. Мощь Первого стратегического эшелона стремительно нарастала.

Маршал Советского Союза С. К. Куркоткин: "Воинские части, убывшие перед войной к государственной границе... увезли с собой весь неприкосновенный запас обмундирования и обуви" (Тыл Советских Вооруженных сил в Великой Отечественной войне. 1941-1945 гг. С. 216). Тут же маршал говорит, что в резервах центра практически никакого обмундирования и обуви не осталось. Это означает, что дивизии, корпуса и армии тащили с собой одежду и обувь на миллионы резервистов.

В расчете на что, кроме немедленного призыва миллионов?

Говоря о мощи Первого стратегического эшелона, нужно говорить не только о том, сколько миллионов солдат в нем было, но надо вспомнить и те миллионы, которые Гитлер не позволил призвать, одеть и обуть вблизи границ. Выдвижение войск Первого стратегического эшелона заранее тщательно планировалось и увязывалось с действиями советской карательной машины. Окончательное решение о выдвижении было принято 13 мая 1941 года. На следующий день, 14 мая, было принято решение о насильственном выселении жителей западных приграничных районов. Осуществление планов началось ровно через месяц: 13 июня началось всеобщее выдвижение войск к границам, 14 июня началось выселение жителей приграничной полосы. Войска подходили к границам через несколько дней, когда там жителей уже не было. Остановка войск Первого стратегического эшелона при подходе к государственным границам не предусматривалась, вот почему советские пограничники расчищали проходы в своих заграждениях до самых пограничных знаков.

19. СТАЛИН В МАЕ

 Сталин поставил перед собой в области внешней политики цель огромной важности, которую он надеется достичь личными усилиями.

 Граф фон Шуленберг. Секретный доклад. 12 мая 1941 г.

Для того чтобы понять события июня 1941 года, мы должны неизбежно вернуться в май. Май сорок первого - самый загадочный месяц вообще всей российской коммунистической истории. Каждый день и каждый час этого месяца наполнены событиями, смысл которых еще предстоит разгадать. Даже те события, которые происходили на глазах у всего мира, еще никем не объяснены.

6 мая 1941 года Сталин стал главой советского правительства. Этот шаг озадачил многих. Из трофейных документов мы знаем, например, что германское руководство так и не смогло найти никакого удовлетворительного объяснения этому событию. Впервые за всю советскую историю официально высшая партийная и государственная власть оказалась сосредоточенной в одних руках. Однако это совсем не означало укрепления сталинской личной диктатуры. Разве до этого вся власть фактически не была сосредоточена в руках Сталина? Если бы власть измерялась количеством звучных титулов, то Сталин еще десять лет назад мог собрать пышную коллекцию всевозможных титулов. Но он совершенно сознательно этого не делал. Начиная с 1922 года, заняв пост генерального секретаря, Сталин отказался от всех государственных и правительственных постов. Сталин возвел свой командный пост над правительством и над государством. Он контролировал все, но официально ни за что не отвечал. Вот как еще в 1931 году П. Троцкий описывал механизм подготовки коммунистического переворота в Германии: "В случае успеха новой политики все Мануильские и Ремеле провозгласили бы, что инициатива ее принадлежит Сталину. А на случай провала Сталин сохранил полную возможность найти виновного. В этом ведь и состоит квинтэссенция его стратегии. В этой области он силен" (БО, N 24, с. 12). БО - "Бюллетень оппозиции" (большевиков-ленинцев) N 79- 80, издавался в Берлине и Париже. - Ред.

Переворот не состоялся, и Сталин действительно нашел виновников и примерно их наказал. Так он правит и внутри страны: все успехи - от Сталина, все провалы - от врагов, от проходимцев, от примазавшихся карьеристов, извращающих генеральную линию. "Победа колхозного строя" - творение сталинского гения, а миллионы погибших при этом - "головокружение от успехов" у некоторой части ответственных товарищей районного масштаба. К Великим чисткам Сталин вообще никакого отношения не имел - ежовщина! И пакт с Гитлером не Сталин подписывал. Пакт вошел в историю с именами Молотова и Риббентропа. В Германии за этот пакт официальную ответственность нес не столько Риббентроп, сколько Адольф Гитлер - канцлер, хотя при подписании он и не присутствовал. А вот Иосиф Сталин, присутствовавший при подписании, в тот момент не имел ни государственных, ни правительственных должностей. Он присутствовал просто как гражданин Иосиф Сталин, не наделенный никакими государственными, правительственными, военными или дипломатическими полномочиями и, следовательно, не отвечающий за происходящее.

Точно так же 13 апреля 1941 года был подписан договор с Японией: Сталин присутствует, но ответственности за происходящее не несет. Результат: в критический для Японии момент Сталин наносит удар в спину истощенной войной Японии. Совесть Сталина чиста: он договор не подписывал.

Но вот что-то произошло (или должно произойти), и Сталин в мае 41-го принимает на себя официально бремя государственной ответственности. Для Сталина новый титул - не усиление власти, а ее ограничение, точнее - самоограничение. С этого момента он не только принимает все важнейшие решения, но и несет за них официальную ответственность. До этого момента власть Сталина ограничивалась только внешними рубежами Советского Союза, да и то не всегда. Что же могло заставить его добровольно принять на свои плечи тяжкое бремя ответственности за свои действия, если он вполне мог оставаться на вершине непогрешимости, предоставляя другим возможность ошибаться?

Вся ситуация мне чем-то напоминает знаменитую охоту Хрущева на лося. Пока зверь был далеко, Никита покрикивал на егерей да посмеивался над своим не очень удачливым гостем Фиделем Кастро, сам, однако, не стреляя и даже ружья в руках не имея. А когда зверя пригнали к охотникам и промахнуться было никак нельзя, вот тут Никита взял в руки ружье... 17 лет не брал Сталин в свои руки инструментов государственной власти, а тут вдруг... Зачем?

По свидетельству адмирала флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова (в то время адмирал, нарком ВМФ СССР): "Когда Сталин принял на себя обязанности Председателя Совета Народных Комиссаров, система руководства практически не изменилась" (ВИЖ, 1965, N9, с. 66). Если практически ничего не меняется - зачем Сталину нужен этот титул? А "между тем все поступки, действия, преступления Сталина целеустремленны, логичны и строго принципиальны". (А. Авторханов. Загадка смерти Сталина. С. 132).

Где же сталинская логика?

"Я не знаю ни одной проблемы, которая относилась бы к внутренней ситуации в Советском Союзе и была столь серьезной, чтобы вызвать такой шаг со стороны Сталина. Я с большей уверенностью мог бы утверждать, что если Сталин решил занять высший государственный пост, то причины этому следует искать во внешней политике". Так докладывал своему правительству германский посол в Москве фон Шуленбург. Советские маршалы говорят другими словами, но то же самое: назначение Сталина связано с внешними проблемами (Маршал Советского Союза И. X. Баграмян. Так начиналась война. С. 62). Но и без этого мы понимаем, что внутренние проблемы Сталину куда удобнее решать, не перегружая себя ответственностью. Какие же внешние проблемы могут его заставить пойти на такой шаг?

В мае 1941 года многие государства Европы были сокрушены Германией. Проблемы отношений с Францией, например, просто не могло существовать. Сохранившая независимость Великобритания протягивала Сталину руку дружбы (Письмо Черчилля, переданное Сталину 1 июля 1940 года). Рузвельт относился к Сталину более чем дружески: предупреждал об опасностях, и американская технология уже лилась рекой в СССР. Вероятных противников было только два. Но Япония, получив представление о советской военной мощи в августе 1939 года, подписала только что договор с Советским Союзом и устремила свои взоры в направлении, противоположном советским границам. Итак, только Германия была причиной, заставившей Сталина предпринять этот, на первый взгляд, непонятный шаг. Что же мог предпринять Сталин в отношении Германии, используя свой новый официальный титул главы государства?

Есть только три возможности:

- установить прочный и нерушимый мир;

- официально возглавить вооруженную борьбу Советского Союза в отражении германской агрессии;

- официально возглавить вооруженную борьбу Советского Союза в агрессивной войне против Германии.

Первый вариант отпадает сразу. Мир с Германией уже подписан рукой Молотова. Заняв место Молотова в качестве главы государства, Сталин не предпринял решительно никаких шагов, для того чтобы встретить Гитлера и начать с ним переговоры. Сталин по-прежнему использует Молотова для мирных переговоров. Известно, что даже 21 июня Молотов пытался встретиться с германскими руководителями, а вот Сталин таких попыток не делал. Значит, он занял официальный пост не для того, чтобы вести мирные переговоры.

Коммунистическая пропаганда напирает на второй вариант: в предвидении нападения Германии Сталин решил лично и официально возглавить оборону страны. Но этот номер у товарищей коммунистов не пройдет: нападение Германии было для Сталина внезапным и явно неожиданным. Получается, что Сталин принял ответственность в предвидении событий, которых он не предвидел.

Давайте еще раз взглянем на поведение Сталина в первые дни войны. 22 июня глава правительства был обязан обратиться к народу и объявить страшную новость. Но Сталин уклонился от выполнения своих прямых обязанностей, которые выполнил его заместитель Молотов.

Зачем же в мае надо было садиться в кресло Молотова, чтобы в июне прятаться за его спиной?

Вечером 22 июня советское командование направило войскам директиву.

Слово маршалу Г. К. Жукову: "Генерал Н. Ф. Ватутин сказал, что И. В. Сталин одобрил проект директивы N 3 и приказал поставить мою подпись...

- Хорошо, - сказал я, - ставьте мою подпись" (Г. К. Жуков. Воспоминания и размышления. С. 251).

Из официальной истории мы знаем, что эта директива вышла за подписями "народного комиссара обороны маршала С. К. Тимошенко, члена совета секретаря ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкова и начальника Генерального штаба генерала Г. К. Жукова" (История второй мировой войны (1939-1945). Т. 4, с. 38).

Итак, Сталин заставляет других подписать приказ, уклоняясь от личной ответственности. Зачем же он принимал ее в мае? Отдается директива вооруженным силам на разгром вторгшегося противника. Документ величайшей важности. При чем тут "член Совета секретаря"?

На следующий день объявлен состав Ставки Верховного Главнокомандования. Сталин отказался ее возглавить, согласившись войти в этот высший орган военного руководства только на правах одного из членов. "При существующем порядке так или иначе без Сталина нарком С. К. Тимошенко самостоятельно не мог принимать принципиальных решений. Получалось два главнокомандующих: нарком С. К. Тимошенко - юридический, в соответствии с постановлением, и И. В. Сталин - фактический" (Г. К. Жуков. Там же). В оборонительной войне Сталин применяет свой испытанный метод руководства: принципиальные решения принимает он, а официальную ответственность несут Молотовы, Маленковы, Тимошенки, Жуковы. Только через месяц члены Политбюро заставили Сталина занять официальный пост Наркома обороны, а 8 августа - пост Верховного Главнокомандующего. Стоило ли Сталину "в предвидении оборонительной войны" принимать на себя ответственность, для того чтобы с первого момента такой войны энергично от ответственности уклоняться? Зная о манере Сталина руководить делами в первый месяц оборонительной войны, резонно было бы предположить, что накануне ее, он попытается не принимать на себя никаких титулов и никакой ответственности, выдвинув на декоративные посты второстепенных чиновников, полностью им контролируемых. Итак, второе объяснение нас тоже не может удовлетворить. Поэтому мы вынуждены придерживаться третьей версии, которую пока еще никто не смог опровергнуть: руками Гитлера Сталин сокрушил Европу и теперь готовит внезапный удар в спину Германии. "Освободительный поход" Сталин намерен возглавить лично в качестве главы советского правительства.

Коммунистическая партия готовила советский народ и армию к тому, что приказ начать освободительную войну в Европе Сталин даст лично. Коммунистические фальсификаторы пустили в оборот версию о том, что Красная Армия готовила "контрудары". Ни о каких контрударах тогда речь не шла. Советский народ знал, что решение начать войну будет принято в Кремле. Война начнется не нападением каких-то врагов, а по сталинскому приказу: "И когда маршал революции товарищ Сталин даст сигнал, сотни тысяч пилотов, штурманов, парашютистов обрушатся на голову врага всей силой своего оружия, оружия социалистической справедливости. Советские воздушные армии понесут счастье человечеству!" Это говорилось в момент, когда Красная Армия уже уперлась в границы Германии ("Правда", 18 августа 1940 года), и нести счастье человечеству можно только через германскую территорию и обрушивать силу оружия социалистической справедливости в августе 1940 года можно было прежде всего на германские головы.

Занимая пост Генерального секретаря, Сталин мог дать любой приказ, и этот приказ незамедлительно и точно выполнялся. Но любой приказ Сталина был неофициальным, в этом-то и заключалась сталинская неуязвимость и непогрешимость. Теперь это положение Сталина больше не удовлетворяет. Ему нужно дать приказ (Главный Приказ его жизни), но так, чтобы официально это был сталинский приказ.

По свидетельству Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского (Солдатский долг, С. 11), каждый советский командир в своем сейфе имел "особый секретный оперативный пакет" - "Красный пакет Литер М". Вскрывать Красный пакет можно было только по приказу Председателя Совнаркома (до 5 мая 1941 года - Вячеслав Молотов) или Наркома обороны СССР (Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко). Но, по свидетельству Маршала. Советского Союза Г. К. Жукова, Тимошенко "без Сталина все равно принципиальных решений принимать не мог". Так Сталин занял пост Молотова, для того чтобы Главный Приказ исходил не от Молотова, а от Сталина.

Пакеты лежат в сейфах каждого командира, но 22 июня 1941 года Сталин не дал приказа вскрыть Красные пакеты. По свидетельству Рокоссовского, некоторые командиры на свой страх и риск (за самовольное вскрытие Красного пакета полагался расстрел по 58-й статье) сами вскрыли Красные пакеты. Но ничего они там нужного для обороны не обнаружили. "Конечно, у нас были подробные планы и указания о том, что делать в день "М"... все было расписано по минутам и в деталях... Все эти планы были. Но, к сожалению, в них ничего не говорилось о том, что делать, если противник внезапно перейдет в наступление" (Генерал-майор М. Грецов. ВИЖ, 1965, N 9, с. 84).

Итак, планы войны у советских командиров были, но планов оборонительной войны не было. Высшее советское руководство об этом знает. Вот почему в первые минуты и часы войны высшее советское руководство вместо короткого приказа вскрыть пакеты занимается импровизацией - сочиняет новые директивы войскам. Все планы, все пакеты, все, "расписанное в деталях и по минутам", в условиях оборонительной войны больше не нужно.

Кстати, первые директивы высшего советского руководства тоже не ориентируют войска на то, чтобы зарыться в землю. Это тоже не оборонительные, и не контрнаступательные, а чисто наступательные директивы. Советские руководители мыслят и планируют только этими категориями, даже после вынужденного начала оборонительной войны. Красные пакеты носят очень решительный характер, но в неясной обстановке нужно несколько сдержать наступательный порыв войск до полного выяснения случившегося. Вот почему первые директивы носят наступательный характер, но тон их сдерживающий: наступать, но не так как это написано в Красных пакетах!

В неясной обстановке Сталин рисковать не желает, вот почему на самых главных директивах "великой отечественной войны" - директивах начать войну, нет подписи Сталина. Он готовился выполнить почетную обязанность - подписать другие директивы, в другой обстановке - подписать директивы не на вынужденную оборонительную войну, а на освободительную миссию народов мира.

Гитлер читал телеграммы мудрого Шуленбурга, да и сам, наверное, тоже понимал, что Сталин надеется "в области внешней политики достичь цели огромной важности личными усилиями". Гитлер понимал, насколько это опасно, и лишил Сталина этой возможности. Вот почему на первых директивах неожиданной для Сталина и вынужденной оборонительной войны появляется подпись "члена совета секретаря".

Вступая в должность, каждый глава правительства объявляет программу своих действий. А Сталин? И Сталин. Правда, речь Сталина, которая может считаться программной, была произнесена, но никогда не публиковалась.

Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики