09 Dec 2016 Fri 14:30 - Москва Торонто - 09 Dec 2016 Fri 07:30   

Возражения продолжались, и в тот день я никого не убедил. Позже другие западные офицеры пытались объяснить мне, что я попросту игнорирую международное соглашение по им делам. Вам не позволят стрелять в машины с красным крестом. Но, что до меня, то советский солдат не подозревает об этих соглашениях. Это большой крест нарисован на них для того, чтобы советский солдат мог его увидеть и не стрелять по ним. Но советский солдат знает только то, что красный крест означает что-то медицинское. Никто даже не подумает о том, чтобы сказать ему что нельзя стрелять по красному кресту.

Я узнал об этом странном правиле, что по красным крестам нельзя стрелять, совершенно случайно. Когда я был еще советским офицером, я прочел книжку о фашистских военных преступниках, и среди предъявленных им обвинений было утверждение, что нацисты иногда стреляли по машинам и поездам, несущим красный крест. Мне это показалось очень интересным, поскольку я не мог понять почему такие действия считаются преступлением. Была война, и одна сторона старалась уничтожить другую. Почему же поезда и машины с красными крестами надо отличать от других машин противника?

Я нашел ответ на этот вопрос совершенно независимо, но не в советских инструкциях. Возможно, там и есть ответ на этот вопрос, но прослужив в Советской Армии много лет и пройдя через дюжину экзаменов различного уровня, я никогда не сталкивался с какой-либо ссылкой на правило, что солдат не может стрелять по красному кресту. На учениях я частенько спрашивал моих командиров (некоторые из них очень высоких званий) в очень провокационной манере, что случится, если внезапно появится вражеское транспортное средство с красным крестом. Мне всегда отвечали с некоторым замешательством. Советский офицер очень высокого ранга, который закончил пару академий, не мог понять, в чем будет разница, если там будет красный крест. Советскому офицеру никогда не объясняли его полного значения. Я никогда не беспокоил этими вопросами ни одного из моих подчиненных.

Я закончил Военной-дипломатическую Академию, и неплохо. Во время обучения я внимательно слушал все лекции и всегда ожидал, что кто-нибудь из моих учителей (многие из них в чине генерала с многолетним опытом международных отношений) что-нибудь скажет относительно красного креста. Но узнал лишь, что организация Международный Красный Крест расположена в Женеве, прямо напротив Постоянного Представительства СССР в ООН, и что эта организация, как и некоторые другие международные организации, может быть использована офицерами советских разведывательных служб в качестве прикрытия их деятельности.

Так кому же делают лучше армии Запада, рисуя этот огромный красный крест на своих санитарных машинах? Попробуйте нарисовать красный крест у себя на спине и груди, а затем зимой пойти в лес. Неужели вы думаете, что красный крест спасет вас от атаки волков? Конечно же нет. Волки не знают ваших законов и не понимают ваших символов. Так почему же вы используете символ, который для противника ничего не значит?

Во время последней войны коммунисты не уважали международные конвенции и соглашения, но некоторые из их противников, с многовековой культурой и отличными традициями, объективно потерпели неудачу, уважая международные законы. С того времени Красная Армия использует знак красного креста, небольших размеров, как знак, говорящий ее солдатам, где находится госпиталь. Нужно, чтобы красный крест был видимым только своим людям. Красная Армия не верит в добрую волю врага.

Международные соглашения и конвенции никогда и никого не спасут от нападения. Пакт Молотова-Риббентропа - прямой тому пример. Он не защитил Советский Союз. Но если бы Гитлер попытался вторгнуться на Британские острова, то пакт не защитил бы и Германию. На эту тему Сталин выразился совершенно открыто: "Война может изменит все соглашения любого вида сверху донизу" ("Правда", 15 сентября, 1927).

Советское руководство и советская дипломатическая служба подберут философское обоснования своей позиции по любым соглашениям. Если кто-то доверяет друзьям, то необходимости в договорах нет; друзья не нуждаются в соглашениях для того, чтобы позвать на помощь. Если же кто-либо слабее, чем его противник, то соглашение, по-любому, бесполезно. А если кто-то сильнее, чем его противник, то какой смысл соблюдать соглашение? Международные договоры являются всего лишь инструментом политики и пропаганды. Советское руководство и Советская Армия не верят никаким договорам, веря только в силу, которая стоит позади этих договоров.

Поэтому огромный красный крест на военном транспортном средстве является всего лишь символом наивности и доверия Запада протоколам, параграфам, подписям и печатям. Когда западные дипломаты подписывали эти договоренности, они должны были настоять, чтобы Советский Союз, тоже их подписавший, разъяснил бы своим солдатам, офицерам и генералам, что эти договоренности содержат, и включил бы в свои официальные инструкции специальные параграфы, запрещающие соответствующие действия на войне. Только после этого может быть какой-то смысл в огромных красных крестах.

Красный крест является лишь единичным примером. Необходимо постоянно помнить, то, на чем всегда делал ударение Ленин: Диктатура полагается на силу, а не на закон. "Научная концепция диктатуры означает ничем не ограниченное насилие, без законов и не сдерживаемое абсолютно никакими правилами, и полагающееся только на силу." (Ленин, том.25, с.441).

Спецназ является одним из орудий диктатуры. Его военная подготовка пропитана лишь одной идеей: уничтожить врага. Эта цель не является субъектом никаких дипломатических, юридических, этических или моральных ограничений.

Глава 11. В тылу врага: Тактика спецназа

Прежде чем подразделениям спецназа начать действовать в тылу противника, они должны туда попасть. Советское высшее командование имеет выбор: или послать войска спецназа в тыл противника перед началом войны, или послать их туда после того, как война развязана. В первом случае враг может их обнаружить, понять что война уже началась и, вероятно, нажать кнопки старта ядерной войны - опередив Советский Союз. Но если войска спецназа будут посланы после начала войны, то может быть слишком поздно. Противник может уже активизировать свои ядерные возможности, после чего, уже будет нечего делать в тылу врага - ракеты будут в полете на советскую территорию. Одним из потенциальных решений этой дилеммы является то, что лучше будет, если небольшие отряды спецназа - профессиональные спортсмены - проникнут до начала войны, принимая чрезвычайные меры для того, чтобы не быть раскрытыми, в то время как стандартные подразделения проникают в тыл противника после начала войны.

В каждом советском посольстве есть две секретные организации - резидентура КГБ и резидентура ГРУ. Посольство и резидентура КГБ охраняются офицерами пограничных войск КГБ, но там, где резидентура ГРУ содержит более десяти офицеров, она имеет свою собственную внутреннюю охрану из спецназа. Перед началом войны, в некоторых случаях за несколько месяцев, количество офицеров спецназа в советском посольстве может значительно увеличиться, и практически весь вспомогательный персонал посольства: выполняющий обязанности охраны, уборщиков, радиооператоров, поваров и механиков, будет представлен спецназовскими спортсменами. Вместе с ними, в посольстве можно будет найти женщин-спортсменок, как "жен". Похожие изменения в штате могут имеет место во многих других советских учреждениях: в консульстве, торговых представительствах, чиновниках "Аэрофлота", "Интуриста", ТАСС, Агентства "Новости" и тому подобное.

Преимущества такого решения очевидны, но есть и опасности. Главная опасность состоит в том, что эти новые террористические группы располагают прямо в центе столицы государства, очень тесно к правительственным офисам и подозрительным учреждениям. Но за несколько дней, вероятно даже часов перед началом войны, можно осторожно войти в контакт с агентом сети спецназа и начать реальную войну в самом центре, используя уже приготовленные укрытия.

Частично поддержка придет от других групп спецназа, которые только прибыли в страну под видом туристов, спортивных команд и различных делегаций. А в самый последний момент большая группа бойцов может внезапно появиться из самолетов "Аэрофлота", кораблей в портах, поездов и советского дальнобойного транспорта ("Совтрансавто"). Одновременно могут быть тайно высажены войска спецназа из советских подводных лодок и надводных кораблей, как военных, так и торговых. (Небольшие рыболовецкие суда являются отличным средством для перевозки спецназа. Они действительно проводят долгое время в прибрежных водах иностранных государств и не вызывают подозрения, поэтому спецназовские группы могут провести длительное время на борту и легко вернуться домой, если не получат приказа к высадке). В критический момент, после получения сигнала, они могут высаживаться на побережье, используя акваланги и небольшие лодки. Группы спецназа, прибывшие с "Аэрофлотом", могут применить такую же тактику. В период напряженности может быть введена система регулярного наблюдения. Это значит, что среди пассажиров каждого самолета будет находиться группа коммандос. Прибыв в назначенный аэропорт и не получив сигнала, они могут остаться за границей на самолете и вернуться назад следующим рейсом (самолет считается частью территории того государства, которому он принадлежит, и пилотская кабина и внутренность самолета не являются объектом иностранного досмотра). На следующий день предпримет путешествие другая группа, и так далее. В один из дней придет сигнал, группа покинет самолет и начнет воевать прямо в главном аэропорту страны. Ее главная задача состоит в захвате аэропорта, чтобы помочь новой волне войск спецназа или воздушно-десантных подразделений (ВДВ).

Хорошо известно, что "освобождение" Чехословакии в августе 1968 года началось с прибытия в аэропорт Праги советских военно-транспортных самолетов с войсками ВДВ на борту. Воздушно-десантным войскам не понадобились парашюты: самолеты просто приземлились в аэропорту. Перед выгрузкой войск был момент, когда и самолет, и его пассажиры были полностью беззащитны. Рисковало ли советское высшее командование? Нет, поскольку в то время, когда самолеты приземлялись, Пражский аэропорт уже был полностью парализован группой "туристов", которые прибыли раньше.

Группы спецназа могут появиться на территории противника с территории нейтральных государств, ожидая там условного сигнала или первоначально обговоренного времени. Одним из преимуществ этого является то, что противник не следит за своими границами с нейтральными государствами также тщательно, как за границами с коммунистическими странами. Прибытие группы спецназа из нейтральной страны может пройти незамеченным как для противника, так и для самого нейтрального государства.

Но что случится, если группу раскроют на нейтральной территории? Ответ прост: Группу введут в действие так же, как на вражеской территории - последует побег, убийство свидетелей, использование силы и коварства, чтоб остановить преследователей. Будет сделано абсолютно все, чтобы убедиться, что никто из этой группы не попал в руки преследователей и не оставил никаких признаков того, что группа принадлежала вооруженным силам СССР. Если группу захватывают власти нейтрального государства, советская дипломатия имеет огромный опыт и некоторые хорошо отработанные контрмеры. Она может признать свою ошибку, принести официальные извинения и предложить компенсацию за любой причиненный ущерб; она может заявить, что эта группа заблудилась и думала, что она уже на вражеской территории; или можно обвинить нейтральное государство в предумышленном захвате группы членов Советских Вооруженных Сил на советской территории с провокационными намерениями, и потребовать официальных объяснений, извинений и компенсации, сопровождая это открытыми угрозами.

Опыт показывает, что этот последний способ является наиболее надежным. Читателю не следует от этого отмахиваться. В начале декабря 1939 года в советских официальных публикациях писалось, что война с Финляндией была начата для того, чтобы установить там коммунистический режим, и уже было сформировано коммунистическое правительство "Народной Финляндии". Тридцать лет спустя, советские маршалы писали, что это совсем не так: Советский Союз просто оборонялся. Война против Финляндии, которая началась с "отражения Финской агрессии (Маршал К.А.Мерецков "На службе народу", 1968), и даже как "осуществления плана по защите наших границ" (Маршал А.М.Василевский "Дело всей жизни", 1968).

Советский Союз всегда невиновен: он только отражает вероломных агрессоров. На чужой территории.

Основной способ доставки главных сил спецназа в тыл врага после начала войны - это выброска их на парашютах. В течение своей двухлетней службы каждый спецназовский солдат совершает тридцать пять-сорок прыжков с парашютом. Профессионалы и офицеры спецназа имеют гораздо больший опыт парашютных прыжков: некоторые имеют тысячи прыжков на своем счету.

Парашют не является оружием или способом транспортировки. Он просто действует как фильтр, через который пройдут бесстрашные солдаты, а трусливые -нет. Советское правительство тратит огромные суммы на развитие парашютного спорта. Он является основной базой, из которой создаются воздушно-десантные войска и спецназ. 1 января 1985 года Международная авиационная федерация зафиксировала шестьдесят три мировых рекорда в прыжках с парашютом, из которых сорок восемь установлены советскими спортсменами (т.е. Советской Армией). Советский военный спортсмен Юрий Баранов был первым в мире человеком, совершившим более 13 000 прыжков. Среди советских женщин чемпион по количеству прыжков - Александра Швачко - она совершила 8 200 прыжков. Парашютный психоз продолжается.

В мирное время военно-транспортные самолеты используются для совершения парашютных выбросок. Но делается это больше для того, чтобы не допускать распространения самого факта существования спецназа. В военное время военные транспортировщики будут использоваться для выброски групп спецназа только в исключительных случаях. Для этого существует две причины. Во-первых, весь флот военно-транспортных самолетов будет задействован для переброски воздушно-десантных войск (ВДВ), которых огромное количество. Кроме того, военная авиация будет вынуждена выполнять другие трудные задания, такие как переброска войск внутри страны с бездействующих, менее важных секторов, в области, где происходит основная борьба. Во-вторых, большинство военных транспортников являются огромными самолетами, созданными для перевозки людей и вооружения в больших масштабах, которые не подходят для целей спецназа. Спецназ нуждается в небольших самолетах, являющихся небольшими целями и перевозящих не более двадцати - тридцати человек. Они также должны быть способны летать очень низко, не создавая много шума. В некоторых случаях нужны даже более маленькие самолеты, берущие восемь - десять, или еще меньше - три - четыре парашютиста.

Однако, официальное название "гражданская авиация", являющейся источником большинства транспортных средств для спецназа в военное время, является в своей основе, неправильным. Министр гражданской авиации носит, вполне официально, звание главного маршала Военно-Воздушных Сил. Его заместители носят звание генералов. Весь летающий персонал "Аэрофлота" имеет звание офицеров резерва. В случае войны "Аэрофлот" просто смешается с Советскими Военно-Воздушными Силами, а офицеры резерва станут офицерами регулярной армии с теми же званиями.

Имеется более, чем достаточно небольших самолетов для транспортировки и обеспечивания подразделений спецназа. Лучшими из них являются "Як-42 и "Як-40", очень маневренные, надежные, малошумные самолеты, способные летать на очень низких высотах. Они имеют одну очень важную конструкционную особенность - погрузка и выгрузка пассажиров происходит через люк в задней части днища самолета. При необходимости крышка лука может быть открыта, давая выход парашютистам, как и в военно-транспортном самолете, что позволяет выбрасывать их совершенно безопасно. Другим самолетом, который имеет важные особенности для спецназа, является "Ан-72" - точная копия американского "YC-14", чертежи которого были украдены шпионами ГРУ.

Но как могут парашютисты спецназа использовать обычный гражданский реактивный самолет, с пассажирским входом и выходом через боковые двери? Двери не могут быть открыты в полете. А если их сделать открывающимися внутрь, вместо открывающихся наружу, то это будет очень опасно для покидающего самолет парашютиста, поскольку поток воздуха может прижать человека спиной к боку самолета. Его может убить или от удара, которым его отбросит обратно к самолету, или вследствие помех открытию парашюта.

Проблема решена посредством очень простого приспособления. Дверь сделана открывающейся внутрь, а широкая труба, сделанная из крепкого, гибкого синтетического материала позволяет выбираться наружу. Выбираясь из двери парашютист оказывается в подобии трехметрового коридора, по которому он скользит вниз, так что выйдя из самолета, он оказывается несколько ниже и в стороне от фюзеляжа.

Вариации этого устройства были впервые использованы на военно-транспортных самолетах "Ил-76". Тяжелое оборудование воздушно-десантных войск было сброшено через огромных хвостовой люк, тогда как в то же самое время люди покидали самолет через гибкие "рукава" сбоку. Запад не придал значения этому простому и очень умному изобретению. Его важность состоит не только в том, что время выброски советских парашютистов из военно-транспортных самолетов значительно уменьшается, одновременно с тем, что каждая выброска безопаснее и лучше концентрирована при посадке. Это значит еще, что практически любой реактивный гражданский самолет может теперь быть использован для выброски воздушно-десантных войск.

Выброска подразделений спецназа может выполняться в любое время дня и ночи. Любое время имеет свои преимущества и свои недостатки. Ночь - союзник солдата спецназа, когда появление группы спецназа в тылу врага может вообще остаться незамеченным. Даже если противник знает о высадке группы спецназа, то ночью всегда нелегко организовать полноценный поиск, особенно когда место высадки неизвестно, и иногда и недоступно, если имеется леса, холмы или горы с несколькими дорогами и без наличия войск в данной точке.

Понятно, что днем меньше несчастных случаев при приземлении, но приземление будет замечено. Хорошо продуманное приземление днем может иногда применяться по той простой причине, что противник не ожидает такого нахальства в это время суток.

Во многих случаях выброска будет осуществлена рано утром, пока еще светят звезды и не взошло солнце. Это очень хорошее время если понадобится выброска большого количества солдат, которые, как предполагается, сразу же вступят в бой и выполнят задание путем по-настоящему внезапной атаки. В этом случае высшее командование сделает все возможное, чтобы быть уверенным, что эти группы имеют как можно больше дневного времени для активных действий в первый, наиболее важный день их миссии.

Но любимым временем выброски для каждого солдата спецназа является закат. Полет рассчитан так, что выброска парашютистов выполняется в последние минуты перед наступлением темноты. Приземление происходит в сумерках, когда света еще достаточно для того, чтобы избежать приземления на шпиль церкви или на телеграфный столб. Через полчаса сгустившаяся темнота скроет людей и у них будет целая ночь впереди, чтобы покинуть зону приземления и замести следы.

На своей территории спецназ имеет стандартную военную структуру: отделение, взвод, рота, батальон, бригада; или отделение, взвод, рота, полк (См. Приложение о точной организации спецназа на разных уровнях). Такая организация упрощает контроль, управление и боевую подготовку спецназа. Но эта структура не может быть использована на территории противника.

Проблема состоит, во-первых, в том, что каждая операция спецназа индивидуальна и не похожа на другую; план вырабатывается для каждой операции, он не похож на другой. Каждая операция поэтому требует организации войск не по стандарту, а применимо к данному плану.

Во-вторых, находясь на вражеской территории, подразделение спецназа напрямую связано с главными штабами, по меньшей мере со штабами всех родов войск или танковой армии, а приказы получает в большинстве случаев прямо от Генерального Штаба. Очень длинная цепочка командования попросту не нужна.

При операциях используется простая и гибкая система командования. Организационной единицей спецназа на территории противника, как известно, официально является разведывательная группа спецназа (РГСН). Группа формируется перед началом операции и может содержать от двух до тридцати человек. Она может действовать независимо или как часть отряда (РОСН), в котором от тридцати до 300 и более людей. Отряд имеет группы различного размера для разных целей. Названия "отряд" и "группа" используются обдуманно, чтобы подчеркнуть природу подразделений. Во время проведения операции группы могут покидать отряд и вновь к нему присоединяться, а каждая группа может разбиваться на несколько более мелких групп или вновь соединяться с другими в одну большую группу. Несколько больших групп могут соединиться и образовать отряд, который в любой момент может опять разделиться. Весь этот процесс обычно планируется перед началом операции. Например: выброска может быть осуществлена маленькими группами, скажем, по пятнадцать человек в каждой. На второй день операции (Д+1) восемь групп должны соединиться в отряд для объединенного нападения, тогда как оставшиеся действуют независимо. На Д+2 две группы покидают отряд, чтобы образовать основу для нового отряда, и остальные шесть групп соединяться со вторым отрядом. На Д+5 первый отряд распадается на группы и на Д+6 разделяется вторая группа, и так далее. Перед началом операции каждую группу информируют, где и когда встречаться с другими группами и что делать в случае, если рандеву не состоится.

Приземлившись на территории противника, спецназ может сразу же вступить в бой. В других обстоятельствах он спрячет снаряжение, в котором больше нет необходимости - лодки, парашюты, и т.д., закопав их в землю или утопив в воде. Очень часто место высадки затем минируется. Мины закладываются там, где зарыто ненужное снаряжение. Зона также обрабатывается одним из многочисленных веществ, которые отбивают у собак обоняние. После этого группа (любого размера) будет разбита на маленькие подгруппы, которые быстро разойдутся в разных направлениях. Встреча подгрупп состоится позже в заранее обусловленной точке или, если невозможно, в одном из нескольких других мест, которые определены заранее.

Точка высадки обычно является первым местом, где бывают несчастные случаи. Несмотря на хорошую парашютную подготовку часто бывают повреждения и переломы ног, а когда выброска осуществляется в незнакомом месте, в полной темноте, вероятно, в тумане, над лесом или горами, они неизбежны. Даже подготовленное место содержит свои опасности. Законы спецназа просты и легки для понимания. В случае серьезного повреждения командир не может взять человека с собой, сделав это, мобильность группы уменьшится и может привести к провалу миссии. Но командир не может также и оставить раненного. Соответственно, принимается простое и логическое решение - убить раненного. Спецназ имеет очень гуманное средство для умерщвления раненных солдат - мощный наркотик, известный среди солдат как "Блаженная Смерть". Инъекция этого наркотика прекращает боль и быстро вызывает состояние блаженной дремоты. В случае же, если командир из ложной человечности решает взять раненного с собой, и это подвергает опасности выполнение задания, то заместитель командира имеет приказ убить обоих - и раненного и командира. Командира убирают без использования наркотиков. Рекомендуется зажать ему сзади рот рукой и перерезать ножом горло. Если заместитель не будет связываться с командиром в данной ситуации, то после, не только командира и его заместителя, но и всю группу могут обвинить в предательстве со всеми вытекающими последствиями.

Покидая место высадки, группы и подгруппы заметают следы, используя методы, которые известны веками: идут по воде и камням, след в след и тому подобное. Группы закладывают множество мин после себя и рассыпают порошок против собак.

После ухода из зоны приземления, и, будучи уверенным что их не преследуют, командир отдает приказ по организации базы и резервной базы, схронов, укрытых от посторонних глаз. Задолго до войны офицеры ГРУ, путешествуя за границей под видом дипломатов, журналистов, консулов и других представителей СССР, подбирают места, подходящие для основания баз. Большинство офицеров ГРУ в это же время тесно связаны со спецназом, или сами являются спецназовцами, или работали в Управлении Разведки округа или группы сил. Они знают, что нужно, чтобы база была удобна и безопасна.

Базы могут быть всех сортов и видов. Идеальная база должна быть скрытым местом под землей, с системой канализации, проточной водой, запасом пищи, радиоприемником, чтобы узнавать местные новости, и несколькими простыми средствами передвижения. Я уже описывал как агенты спецназа, завербованные на месте, могут устраивать более усовершенствованные базы, которые бы использовались профессиональными группами спортсменов, выполняющих особо важные задания. В большинстве случаев база будет находиться где-нибудь в пещере или заброшенной каменоломне, или в подземном проходе города, или просто в укромном месте в глубине густого леса.

Группа спецназа может оставлять на базе все тяжелое снаряжение, которое не нужно в данный момент. Существование даже менее развитой базы позволяет действовать без необходимости нести все время снаряжение и припасы. Подходы к базе всегда охраняются и тропинки к ней минируются: ближе - обычными минами, а на расстоянии - предупреждающими минами, которые взрываются с сильным шумом и ярким пламенем, предупреждая любого на базе о приближающейся опасности.

Когда группа уходит выполнять задание, обычно несколько человек остаются для охраны базы, выбирая скрытые точки наблюдения, с которых за ней наблюдают. В случае, если она раскрыта, охранники тихо покидают это место и направляются к резервной базе, оставляя предупреждение об опасности остальной группе в условленном месте. Основная группа, возвращающаяся с задания сначала посетит резервную базу, и только потом пойдет на главную базу. Здесь двойная гарантия: группа может встретить на резервной базе охраняющих и таким образом избежать ловушки, с другой стороны, группа обнаружить предупреждающие сигналы, оставленные охранниками. Воронки от взорвавшихся мин вокруг базы также могут служить предупреждением об опасности. Если же обстановка становится хуже и хуже, то охранники могут передать предупреждение об опасности по радио.

Группа спецназа может также имеет передвижную базу. Поэтому она может действовать ночью, не обремененные тяжелой ношей, в то время как охранники перевозят тяжелое снаряжение группы по другому маршруту. Каждое утро группа встречается со своей мобильной базой. Группа пополняет свои запасы, а затем отдыхает или отправляется на другую операцию, тогда как база двигается в другое место. Множество неожиданных мест может использоваться мобильными базами. Однажды я видел базу, которая выглядела просто как куча травы, брошенная посередине поля. Солдатские вьюки и снаряжение было тщательно замаскировано, а человек, охранявший эту базу, находился в километре от нее, также на поле, замаскированный травой. Вокруг было множество лощин, заросших молодыми деревцами и кустами. Это было тогда, когда подразделения КГБ и МВД искали базу спецназа, а над головой кружили вертолеты. Никому не пришло в голову, что база может располагаться прямо посреди открытого поля.

В некоторых случаях группа спецназа может захватить транспортное средство для перевозки своей передвижной базы. Это может быть бронетранспортер, тягач или обычная машина. Если же группа вовлечена в очень интенсивные боевые действия, требующие частой смены мест локализации, тогда никакой базы не организуется. В случае преследования группа может избавиться от всего тяжелого снаряжения, предварительно сняв предохранители с оставляемых мин.

Первое, что нужно сделать при задании уничтожить цель - это обнаружить ее. В подавляющем большинстве случаев операция спецназа включает поиск цели. Это и понятно, поскольку объекты, чье расположение известно, и которые неподвижны, могут быть легко и быстро уничтожены ракетами и самолетами. Но огромное количество целей в современном бою являются подвижными. В канун войны или сразу же после ее начала правительственные службы переезжают из столицы государства на секретные командные пункты, чье местонахождение известно очень небольшому числу людей. В действие вводятся новые коммуникационные центры и линии. Авиацию убирают со стационарных аэродромов и рассредоточивают по оборудованным полевым аэродромам, в местах неизвестных противнику. Множество ракетных установок перемещаются в новые замаскированные и тщательно охраняемые места. Войска и штабы также перемещаются.

В этой обстановке поиск целей для спецназа приобретает наиглавнейшее значение. Суметь обнаружить объект особой важности, идентифицировать ее, знать, как отличить настоящую цель от ложной, становятся для спецназа самыми важными задачами, даже более важными, чем уничтожение этих объектов. Будучи однажды обнаруженной, эта цель может быть уничтожена другими силами - ракетами, авиацией, моряками, воздушно-десантными войсками. Цель же, которая не раскрыта не может быть уничтожена никем.

Поскольку распознавание целей является наиболее важной задачей спецназа, он не может быть отдельной и независимой организацией. Он может выполнять эту задачу, только если опирается на все ресурсы ГРУ, и только если он может использовать информацию, полученную от агентов и от всех самых разных видов разведки - спутников, авиации, военно-морских сил, электронной разведки и тому подобное.

Каждый вид разведки имеет свою хорошую и плохую стороны. Полная картина того, что происходит, может быть получена только при использовании всех видов разведки в тесном взаимодействии одного вида с другими, компенсирующими слабые стороны, с использованием преимуществ других видов.

Каждый офицер, работающий в разведке, использует спецназ только там, где его использование принесет наилучший результат. Посылая группу спецназа во вражеский тыл, он уже знает достаточно много о противнике из других источников. Он точно знает, что нужно искать этому подразделению и приблизительно где. Информация полученная группами спецназа (иногда фрагментарная и неточная) может, в свою очередь, иметь исключительную важность для других видов разведки и являться отправной точкой для более внимательной работы в этой области для агентов и других служб.

Только при объединении всех сил и ресурсов возможно раскрыть планы и намерения противника, силу и организацию его войск и нанести ему поражение.

Но давайте вернемся к командиру группы спецназа, который, направляясь в конкретное место, уже хорошо знает эту зону, особенно важные объекты, которые там могут быть обнаружены и даже их примерное местонахождение. Эта информация (или тот объем ее, который имеет к нему отношение) сообщается командиру группы и его заместителю. Группа осторожно высаживается, прячет свои следы, оборудует базу и начинает поиск. С чего следует начать?

Есть различные надежные и апробированные методы. Каждый объект особой важности должен иметь центр связи и линии коммуникаций, ведущих к нему. В группу могут включить экспертов по радиоразведке. Давайте не будем забывать, что спецназ - это 3-й Отдел, а радиоразведка - это 5-й Отдел одного и того же Управления (Второго) в штабе каждого фронта, флота, группы сил и военного округа. Спецназ и радиоразведка очень тесно связаны и часто помогают друг другу, вплоть до включения экспертов по радиоразведке в группы спецназа. Слежение за радиопередачами в зоне расположения важных объектов дает возможность достаточно точно определить их местонахождение.

Но можно обнаружить объект и без помощи радиоразведки. Направление получающих и передающих антенн тропосферной связи, радиосвязи и других линий связи обеспечивают огромным количеством информации относительно положения конечных точек этих линий. Это, в свою очередь, ведет нас прямо к командным пунктам и другим объектам огромной важности.

Иногда перед началом поиска командир группы будет решать по карте, где, по его мнению, наиболее вероятно расположения данных объектов. Его группа будет обследовать эти зоны прежде всего.

Если цели переместили, то под наблюдение попадут дороги, мосты, туннели и горные перевалы.

Поиск конкретной цели может выполняться одновременно несколькими группами. В этом случае командующий офицер делит территорию поиска на сектора, в каждом из которых действует одна группа.

Каждая группа, исследующая сектор, обычно расходится в длинную линию с расстоянием в десятки, а иногда и сотни метров между каждым человеком. Каждый человек движется по компасу, стараясь держаться в пределах видимости своих соседей. Они продвигаются в полном молчании. Они выбирают подходящие точки для наблюдения и тщательно обследуют площадь перед собой, и если ничего не обнаруживают, то двигаются к следующему укромному месту. Таким способом относительно маленькие группки хорошо обученных солдат могут держать под наблюдением достаточно широкие пространства. В отличие от разведки, проводящейся из космоса или с воздуха, спецназ может выйти прямо на объекты и наблюдать за ними не сверху, а с земли. Опыт показывает, что обмануть спецназовца фальшивыми объектами намного труднее, чем человека, работающего на станции электронной разведки или эксперта по расшифровке снимков, сделанных с воздуха или из космоса.

В последнее время группы спецназа начали более широко использовать электронные аппараты для поиска своих целей. Сейчас они носят карманные радары, инфракрасное и акустическое оборудование, приборы ночного видения и тому подобное. Но какие бы новые электронные устройства ни изобретались, они никогда не заменят самого простого и наиболее испытанного способа узнавания места расположения важных объектов: допроса пленных.

Можно утверждать, что не каждый пленник согласится отвечать на задаваемые ему вопросы, или что некоторые пленные будут отвечать на вопросы, задаваемые спецназом, но давать неправильные ответы и, тем самым, введут допрашивающих в заблуждение. На это мой ответ категоричен. Каждый ответит на вопросы спецназа. Исключений нет. Меня спрашивали, насколько долго может продержаться очень сильный человек против допрашивающего спецназа. Ответ: одну секунду. Если вы этому не верите, то просто проведите следующий опыт. Пусть один из ваших друзей, кто считает, что у него сильный характер, напишет на кусочке бумаги число, известное только ему и запечатает этот листок в конверт. Затем привяжите его к столбу или дереву и спросите его, какое число. Если он откажется отвечать, пилите его зубы большим напильником и считайте время. Получив ответ, откройте конверт и убедитесь, что он назвал вам число, записанное на бумаге. Я гарантирую, что ответ будет правильным.

Проведя такой эксперимент, вы получите представление об одном из самых мягких способов допроса людей. Но есть и более эффективные и надежные способы заставить человека говорить. Каждый, кто попал в руки спецназа знает, что его собираются убить. Но люди заставляют себя давать правильные и точные ответы. Они борются не за свою жизнь, а за легкую смерть. Пленных обычно допрашивают группами из двух или более человек. Если кажется, что один знает меньше, чем другие, то его могут использовать для демонстрации той темы, на которую им следует говорить. Если допрос происходит в городе, то допрашиваемому могут положить на тело горячий утюг, просверливать ему уши электродрелью, или отрезать от него кусочки электропилой. Пальцы у человека чрезвычайно чувствительны. Если допрашиваемому просто загибать назад палец и конец пальца раздавливать пока отгибаешь, то боль невыносима. Одним из способов, считающихся очень эффективным, является вид пытки, известный как "велосипед". Человека связывают и кладут на спину. Кусочки бумаги (ваты, тряпки) смачиваются спиртом, одеколоном и т.п., вставляются между его пальцами и поджигаются.

Спецназ испытывает особую страсть к половым органам. Если обстановка позволяет, используется старый и простой метод демонстрации силы спецназа. Взявшие в плен забивают в ствол дерева большой клин, затем силой вставляют половые органы жертвы в образовавшуюся щель и выбивают клин. Потом они проводят допрос других пленных. В то же самое время, для того, чтобы сделать их более разговорчивыми, используется главное оружие спецназа - маленькая саперная лопатка. Пока спецназ задает вопросы, лезвие лопатки используется для отрезания ушей и пальцев, ударов по печени и выполнения целой программы неприятных операций над пленником во время допроса.

Очень простой способ заставить человека говорить "глоток", хорошо известен в советских концентрационных лагерях. Он не требует никакого оружия или других инструментов, и если его использовать с перерывами, то он не оставляет никаких следов на теле жертвы. Ее кладут лицом вниз на землю и его ноги отгибают назад, приводя пятки как можно ближе к задней поверхности шеи. "Глоток" обычно заставляет прямо отвечать по существу в течение секунд.

Конечно, каждый метод имеет свои недостатки. Именно поэтому командир использует разные методы одновременно. "Глоток" обычно применяется на ранних стадиях операции. Немедленно после приземления командир группы спецназа старается использовать один из кровожадных способов своего арсенала: отрезание губ у человека бритвой, или ломание его шеи посредством откручивания головы. Эти способы используются даже если пленник явно не имеет никакой информации, преследуемая цель - предупредить любую возможность того, чтобы кто-то из группы перебежал к противнику. Каждый, включая и того, кто не принимал участия в пытке, знает, что после этого у него нет выбора: он повязан с группой кровью и понимает, что он должен или выбраться или умереть вместе с группой. В случае капитуляции он может подвергнуться такой же пытке, какую только что применили его друзья.

В последние годы КГБ, ГРУ и спецназ имели возможность получить огромный полигон, на котором испытывалась эффективность их методов допроса: Афганистан. Информация, полученная там, описывает вещи, которые превосходят в мастерстве и изобретательности все, что я описал здесь. Я сознательно не цитирую здесь те методы допроса, использовавшиеся советскими войсками, включая спецназ, в Афганистане, которые были описаны вполне надежными источниками. Западные журналисты имели доступ к этому материалу и живым очевидцам.

Получив требуемую информацию об интересующих объектах, группа спецназа проверяет данные, а затем убивает пленников. Особо следует отметить, что те, кто говорил правду получает легкую смерть. Их могут застрелить, повесить, перерезать им горло или утопить. Спецназ никого не пытает ради пытки. Вы практически не встретите в спецназе садистов. Если такого обнаруживают, то от него быстро избавляются. И более легкая, и более жестокая формы допроса в спецназе являются тем неизбежным злом, с которым воюющий человек вынужден мириться. Используют эти методы не из любви к пыткам людей, а как простые и наиболее надежные способы получения информации, которая жизненно необходима для их целей.

Обнаружив цель и доложив о ней командованию, спецназ в большинстве случаев покидает зону объекта как можно быстрее. Очень скоро, после этого объект подвергнется атаке ракетами, авиацией или другим оружием. Однако, в некоторых случаях группа спецназа уничтожит обнаруженный ею объект. Часто задача ставится им так: "Найти и уничтожить". Но есть ситуации, когда задача ставится в следующей форме: "Найти и доложить", а командир группы принимает независимое решение об уничтожении цели. Он может это сделать, когда, найдя цель, он внезапно обнаруживает, что не может доложить о ней командованию; также он может это сделать когда натыкается на ракету, готовую к запуску.

Не имея возможности или времени для передачи доклада, командир должен предпринять все возможное для уничтожения цели, включая приказ о самоубийственной атаке на нее. Готовность выполнить самоубийственную задачу поддерживается в спецназе множеством способов. Один из них - выявление явных садистов и немедленный перевод их в другие части вооруженных сил, поскольку опыт показывает, что в подавляющем большинстве случаев садист является трусом, неспособным на самопожертвование.

Действительное уничтожение объектов является, наверное, самой обычной и прозаической частью всей операции. Очень важных персон (VIP) обычно убивают во время их перемещений из одного места в другое, когда они наиболее уязвимы. Оружие, включающее снайперские винтовки, гранатометы или минометы, закладываются у обочины дороги. Если VIP любит путешествовать на вертолете, то это очень простое дело. В данном случае одинокий вертолет является лучшей мишенью, чем несколько машин, когда террористы не знают точно, в какой машине едет их жертва. Во-вторых, даже небольшое повреждение вертолета приведет к его падению и с большой вероятностью убьет VIP.

Ракеты и авиация также атакуются при помощи снайперских винтовок и гранатометов различных типов. Одно отверстие от пули в ракете или самолете может вывести их из строя. Если он не может поразить свою цель на расстоянии, командир группы будет атаковать, обычно с двух сторон. Его заместитель идет в атаку с группой людей с одной стороны, стараясь создавать как можно больше шума и стрельбы, тогда как другая группа, которую ведет командир, будет продвигаться бесшумно, как можно ближе к объекту. Понятно, что атака хорошо охраняемого объекта небольшой группой спецназа является самоубийством. Но спецназ сделает это. Очевидно, что даже безуспешная атака на готовую к старту ракету заставить противника проверить всю ракету и обслуживающее ее оборудование на повреждения. Это может задержать пуск ракеты на те несколько важных часов, которых в ядерной войне будет совершенно достаточно, чтобы изменить ход сражения.

Глава 12. Управление и Комбинированные Операции

Если мы описываем современного пехотинца в бою и на этом останавливаемся, то, хотя описание и точно, но картина будет неполной. Современный пехотинец не может быть описан независимо, поскольку он никогда не действует независимо. Он воюет в тесном взаимодействии с танками; ему прокладывают дорогу саперы; артиллерия и Военно-воздушные силы работают в его интересах; в бою он может быть поддержан боевыми вертолетами; впереди него разведывательные и парашютные подразделения; а позади него огромная организация для его поддержки и обслуживания, от снабжения боеприпасами до быстрой эвакуации раненых.

Чтобы понять силу спецназа, необходимо помнить, что спецназ, прежде всего - разведка, силы для сбора и передачи командирам информации, на которую командиры немедленно реагируют. Мощь этих разведывательных сил зиждется на том, что позади их - все ядерное могущество СССР. Вполне может быть, что перед появлением спецназа на вражеской территории, уже произведен ядерный удар, и, несмотря, на существующую опасность, это значительно улучшает положение боевых групп, поскольку противника, они, конечно, не собираются беспокоить. В других условиях группы появятся на вражеской территории и соберут информацию, необходимую советскому командованию или дополнят ее подробностями, которые обеспечат незамедлительный следующий ядерный удар. Теоретически считается, что ядерный удар, наносимый в непосредственной близости с группой спецназа, является спасением для нее. Когда вокруг огонь и руины, состояние паники и все, что обычно происходит в этой связи, группа может действовать более открыто без боязни быть схваченной.

Точно так же советское командование может выбрать использование других вооружений перед началом действий спецназа или немедленно после приземления группы: химическое оружие, воздушные атаки или обстрел побережья артиллерией флота. Здесь работает принцип взаимодействия. Такие действия дают группе спецназа огромную моральную и психическую поддержку. В свою очередь, действия группы в данной зоне и обеспечиваемая ею информация делают удары Советских Вооруженных Сил более точными и эффективными.

Во время войны взаимодействие является наиболее зависимой формой сотрудничества. Например, командир фронта узнал от своей агентурной сети (второе отделение 2-го Управления Штаба Фронта) или от других источников, что в данной области находится важный, но мобильный объект, который меняет свои позиции. Он поручает одному из своих воздушных подразделений уничтожить этот объект. Группе (или группам) спецназа поручается найти этот объект для авиадивизии. Связь между группами и авиадивизией лучше поддерживать не через штаб фронта, а напрямую. Командиру авиадивизии очень коротко докладывают, что обнаружили посланные группы, а они затем подчиняются его командам. Их выбрасывают в тыл противника, и, пока они выполняют задание, они поддерживают контакт со штабом своей дивизии. После удара по объекту группа спецназа - если она выжила - немедленно возвращается в непосредственное подчинение штаба фронта, оставаясь в таком положении, пока ее не понадобится передать по решению командира фронта под командование кому то еще.

Прямое взаимодействие является краеугольным камнем советской стратегии и широко практикуется на учениях, особенно на стратегическом уровне (см. Дополнение Д по организации спецназа на стратегическом уровне), когда группы спецназа из полков профессиональных спортсменов подчиняются командирам, например, стратегических ракетных войск или стратегической (дальнего действия) авиации.

Главным руководящим принципом советской стратегии является концентрация колоссальных сил против наиболее уязвимого места противника. Советские войска нанесут сверхмощный, внезапный удар, а затем быстро двинутся вперед. В этой ситуации, или практически перед ней, будет производиться высадка подразделений спецназа впереди и по флангам наступающих войск, или в местах, которые должны быть нейтрализованы для успеха операции на главном направлении движения.

Подразделения спецназа на армейском уровне (См. Дополнение А), с другой стороны выбрасываются в зонах действия их армий на глубину от 100 до 500 километров; а спецназовские подразделения под командованием фронтов (см. Дополнение В) высаживаются в зоне действия их фронтов на глубину от 500 до 1000 километров.

Штабы, которым подчинены эти группы, стараются не вмешиваться в действия групп спецназа, считая, что командир понимает и видит ситуацию на месте лучше, чем люди, находящиеся далеко в штабах. Штабы вмешаются если это станет необходимым, чтобы перенаправить группы для атаки на более важный объект или если по этому месту наносится удар. Но предупреждения может и не быть если группе не хватает времени покинуть область нанесения удара, поскольку подобные предупреждения несут риск раскрытия советских намерений противнику.

Взаимодействие между различными группами спецназа производится с целью распределения территорий для действия разных групп так, чтобы при необходимости нанести одновременные удары в различных зонах. Взаимодействия также производится передовыми штабами батальона, полка и бригады, сброшенных в тыл противника для координации больших сил спецназа в данной зоне. Благодаря такой гибкости в организации спецназа, группа, которую случайно высадили в область действий другой группы, может быть быстро переведена в подчинение командования последней приказом вышестоящего штаба.

Во время войны, помимо спецназа, на территории противника будут действовать другие советские подразделения.

Роты глубокой разведки в разведывательных батальонах мотострелковых и танковых дивизиях. И функции и тактика, которую переняли эти роты, практически неотличимы от обычной спецназовской. Разница состоит в том, что эти роты не используют парашюты, а проникают в тыл противника на вертолетах, джипах и бронетранспортерах. Подразделения глубокой разведки обычно не работают совместно со спецназом. Но их действия, до 100 километров позади линии фронта, дают возможность сконцентрировать активность спецназа глубже в тылу врага без отвлечения его на операции ближе к линии фронта.

Воздушно-штурмовые бригады фронтового уровня действуют независимо, но в отдельных случаях подразделения спецназа могут направлять боевые вертолеты на цели. Иногда возможны объединенные операции, проводимые людьми, сбрасываемыми с вертолетов, и использование вертолетов воздушно-штурмовой бригады для эвакуации раненных и пленных.

Воздушно-десантные дивизии действуют в соответствии с планами главного командования. Если возникают трудности со снабжением этих подразделений, то они переключаются на тактику партизанской войны. Совместные действия воздушно-десантных дивизий и подразделений спецназа обычно не планируется, хотя высадка больших сил в тылу врага создает благоприятную ситуацию для действий всех подразделений спецназа.

Морской пехотой командует тот же командир, который командует морским спецназом: каждый командир флота имеет одну бригаду спецназа и бригаду (или полк) пехоты. Соответственно эти два образования, предназначенные для операций в тылу врага, очень тесно взаимодействуют. Обычно, когда морская пехота высаживается на береговой линии противника, ее действия предваряют или сопровождают операции спецназа в той же зоне. Группы морского спецназа при необходимости, конечно, могут действовать независимо от морской пехоты, особенно, когда операции предполагаются в отдаленных областях, требующих специальных навыков выживания или маскировки.

Существую две совокупности обстоятельств, при которых высшие штабы организуют прямое взаимодействие между всеми подразделениями, действующими в тылу врага. Первая - когда только комбинированная атака обеспечивает возможность уничтожения или захвата объекта, а вторая - когда советские подразделения в тылу противника несут большие потери, и советское командование решает создать импровизированные группы из оставшихся потрепанных подразделений.

В процессе продвижения группы спецназа, как и следует ожидать, очень тесно взаимодействуют с передовыми частями.

Советское продвижение - внезапный прорыв обороны противника в нескольких местах и быстрое движение вперед масс войск, поддерживаемых соответственным количеством самолетов и вертолетов, всегда координируется с одновременным ударом по тылам противника силами спецназа, воздушно-десантных войск и морской пехоты.

В других армиях используются различные критерии для оценки успехов командира, например, какой процент сил противника уничтожен его войсками. В Советской Армии это имеет второстепенную важность, а может и не иметь значения вообще, поскольку о способностях командира судят только по одному критерию: по скорости продвижения его войск.

Сделать мерой командирских способностей скорость продвижения является не такой уж и глупостью, как может показаться с первого взгляда. Руководящим принципом для всех командиров является: поиск, обнаружение и использование слабых мест обороны противника. Это требует, чтобы командующих обошел противника с флангов, избегая ненужной перестрелки. Это также заставляет командующих использовать теоретически непроходимые области для внедрения в тыл противника, вместо долбежки о его оборону.

Чтобы обнаружить слабые места противника командующий посылает вперед разведывательные группы и передовые подразделения, которые он создал для усиления движения. Каждый командир полка, дивизии, армии и, в некоторых случаях, фронтом формирует свой собственный передовой отряд. В полку этот отряд обычно включает мотострелковую роту с взводом танков (или танковую роту с мотострелковым взводом), батарею самоходных гаубиц, взвод противовоздушной обороны, противотанковый взвод и подразделения саперов и химической службы. В дивизии он может состоять из мотострелкового или танкового батальона с танковой или мотострелковой ротой в виде приданного подразделения, артиллерийского батальона, противовоздушной и противотанковой батарей, роты саперов и некоторых подразделений обеспечения. В армии объемы, соответственно, больше: два или три мотострелковых батальона, один или два танковых батальона, два или три артиллерийских батальона, батальон многоствольных ракетных установок, несколько противовоздушных батарей, противотанковый батальон, саперные войска и войска химической защиты. Когда фронт создает свой передовой отряд он будет состоять из нескольких полков, в основном танковых. Успех каждого генерала(т.е скорость продвижения) определяется скоростью его лучших подразделений. На практике это означает, что он определяется действиями передовых отрядов, которые посылаются в бой. Таким образом, каждый генерал создает свои лучшие подразделения для этого ключевого отряда, назначает командирами своих лучших офицеров, и придает в их распоряжение большую долю своего пополнения. Все это позволяет включить передовой отряд в концентрацию усилий главных сил.

Очень часто случается, что довольно высокопоставленные генералы назначаются командирами сравнительно небольших отрядов. К примеру, передовым отрядом 3-й Гвардейской Танковой Армии в Пражской операции командовал генерал И.Г. Зиберов, начальника штаба. (Этот отряд состоял из 69-й механизированной бригады, 16-й бригады самоходных орудий, 50-го мотострелкового полка и 253-й отдельной штрафной роты).

Каждый передовой отряд, безусловно, очень уязвим. Давайте представим, что произойдет в первый день войны в Европе, когда в некоторых местах основной массой советских войск пробиты очень небольшие бреши в обороне войск Запада. Используя преимущества этих проломов, и другие благоприятные условия - грубые ошибки противника, незанятые сектора и так далее - около сотни передовых отрядов полков, около двадцати пяти более сильных передовых отрядов дивизий и около восьми и даже более еще более мощных передовых отрядов армий просочатся в тыл войск НАТО. Никто из них не вовлечен в бой. Они совершенно не беспокоятся о своем тыле или флангах. Они просто рвутся вперед, не оглядываясь назад.

Это очень похоже на Висло-Одерскую операцию в 1945 году, в канун которой маршал Г.К. Жуков собрал всех шестьдесят семь командиров передовыми отрядами и потребовал от каждого только одно: 100 километров продвижения вперед в первый день операции. Сто километров независимо от того, как действуют главные силы, и независимо от того преуспели ли главные силы в сломе обороны противника. Каждый командир, который продвигался на сто километров в первый день или в среднем на семьдесят километров в день в первые четыре дня получал высшую награду - Золотую Звезду Героя Советского Союза. Каждый в отряде получал орден, а со всех, отбывающих наказанию (каждый передовой отряд имеет в своем составе от роты до батальона таких людей, едущих на броне танков) - снимались все обвинения.

Говорите что угодно о недостатке инициативы у советских солдат и офицеров. Просто представьте, что человеку из штрафного батальона дали следующее задание: Если ты сможешь, не ввязываясь в бой, обойти противника с фланга и продвигаться вперед, мы снимем с тебя все твои преступления. Ввяжешься в бой - и ты не только прольешь свою кровь, ты умрешь тем же преступником.

Действия советских передовых отрядов ничем не ограничены. "Операции передовых отрядов должны быть самостоятельными и не ограничиваться разделительными линиями". - говорит Советская Военная Энциклопедия. Тот факт, что передовые отряды могут быть отрезаны от главных сил, их нисколько не беспокоит. Например, во время наступления в Манчжурии в 1945 году 6-я гвардейская танковая армия быстро продвигалась вперед к океану, пересекая пустыню, совершенно неприступные хребты Хингана и рисовые поля, пройдя 810 километров за двенадцать дней. Но впереди нее шли постоянно действующие передовые отряды, которые стремительно двигались в 150 - 200 километрах впереди главных сил. Когда командующий фронтом узнал об этом рывке вперед (совершенно неохраняемых частей, которые в действительности не имели никакой поддержки транспортом), он не только не приказал этим частям замедлить движение, а наоборот, потребовал от них еще больше повысить скорость, не беспокоясь о расстоянии, отделяющем их, каким бы большим оно не было. Чем дальше впереди передовые отряды от главных сил, тем лучше. Чем более неожиданным и удивительным для противника казалось появление советских войск, тем большую панику оно вызывало, и тем более успешны были действия как передовых отрядов, так и главных советских сил.

Передовые отряды имели огромную важность во время последней войны. Скорость, с которой наши войска продвигались временами - от восьмидесяти до ста километров в день. Такая скорость наступления в операциях такого громадного масштаба вызывает удивление даже сегодня. Но всегда необходимо помнить, что этот ужасный ритм движения в большой степени стал возможным благодаря действиям передовых отрядов. Это слова генерала армии И.И. Гусаковского, того самого генерала, который с января по апрель 1945 года, от Вислы до Берлина, сам командовал передовым отрядом 11-го гвардейского танкового корпуса и всей 1-й гвардейской танковой армии.

Во время последней войны передовые отряды пронзали оборону противника дюжиной клиньев в одно и то же время, а главные силы войск двигались по их следам. Передовые отряды затем уничтожали во вражеском тылу объекты, которые было легко уничтожить, и, в большинстве случаев, быстро двигались вперед так, чтобы захватить мосты перед тем, как их взорвут. Причина, по которой противник не взрывал их, состояла в том, что его главные силы были еще всецело заняты борьбой против главных сил Красной Армии.

Роль, которую играют передовые отряды резко возросла в современных боевых действиях. Все советские военные учения имеют целью улучшить действия передовых отрядов. Имеется две очень важных причины, почему растет важность передовых отрядов. Первая, со всей очевидностью, состоит в том, что война приобретает ядерный аспект. Ядерное оружие (и другие современные боевые средства) необходимо обнаружить и уничтожить как можно раньше. И чем больше советских войск находится на вражеской территории, тем меньше вероятности, что их уничтожат ядерным оружием. Для противника всегда трудно нанести ядерный удар по своим тылам, где действуют не только его войска, но которые населены, а, значит, ядерный удар будет нанесен и по своему гражданскому населению.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики