03 Dec 2016 Sat 18:43 - Москва Торонто - 03 Dec 2016 Sat 11:43   

6

Жуков рассказывает, что 22 июня Сталин был ужасно растерян и не знал, что надо делать. А сам Жуков, понятно, был целеустремлен и собран. Однако почему-то первую задачу командованию ВВС Жуков поставил во второй половине дня. Из-за этого большая часть советской авиации в первой половине дня в боях не участвовала. А когда Жуков наконец пришел в себя и командованию ВВС задачу поставил, советский фронт уже рухнул, германские танки прорвались далеко вперед, теперь уцелевшую авиацию надо было срочно перебазировать на тыловые неподготовленные аэродромы, где не было ни боеприпасов, ни топлива, ни охраны, ни зенитного прикрытия, ни штабов, ни технического персонала. Самолеты улетели на восток, а технический персонал, штабы, средства связи остались на приграничных аэродромах. И попали в лапы Гудериана, Манштейна, Клейста, Буша, Гота. А советская авиация снова в своем большинстве воевать не могла. Пойди повоюй без патронов, без снарядов, без бомб, без штабов и технарей. Все это уравняло силы небольших германских ВВС и гигантской советской авиационной мощи.

Боевая задача, которую Жуков поставил командованию ВВС во второй половине дня, – это еще одно доказательство того, что весь день 22 июня он находился в Москве. Не мог же он ударять «автопробегом по бездорожью и разгильдяйству» и одновременно рассылать приказы подчиненным. Не было тогда таких средств связи. И из самолета не мог он управлять действиями ВВС. С борта можно было передать сообщение, да только не совершенно секретную директиву на боевые действия всей советской авиации. Да Жуков и не вспоминает о том, что с борта самолета слал директивы и руководил действиями всей авиации.

Он только про бутерброды вспомнил.

По рассказу Жукова, 22 июня где-то в районе 14.00 он уже точно летел. А вот «Журнал записи лиц, принятых И.В. Сталиным» фиксирует присутствие Жукова в сталинском кабинете 22 июня 1941 года с 5.45 до 8.30 и с 14.00 до 16.00.

Если Сталин и звонил Жукову 22 июня в 13.00, то не затем, чтобы с раздражением в голосе услать из Москвы, а затем, чтобы потребовать в свой кабинет, где и была Жуковым написана директива, сгубившая Красную Армию.

И не только записи сталинских секретарей уличают Жукова в элементарном передергивании. Стратег сам проговаривался, причем многократно. Он передает слова Сталина 22 июня: «Политбюро решило послать вас на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки Главного Командования».

Это написано на с. 268 тринадцатого издания.

А на с. 312 той же книги тот же Жуков сообщает, что «Ставка Главного Командования была создана 23 июня 1941 года».

Как могли члены Политбюро 22 июня назначить Жукова представителем Ставки Главного Командования, если никакой Ставки Главного Командования еще не существовало?

Из этого следует, что Сталин не мог отправить Жукова в Тернополь 22 июня. А из этого, в свою очередь, следует, что 22 июня Жуков находился в Москве и потому несет полную ответственность за безумный поток директив, который извергался из московских кабинетов на генералов, офицеров и солдат Красной Армии.

Глава 19. Наступление или контрнаступление?

Контрнаступление – особый вид наступления, в которое переходят обороняющиеся войска после отражения наступления противника.

Советская военная энциклопедия. Т. 4. С. 318.

1

Отчего же из «самой правдивой книги о войне» мы узнаем о фантастической поездке? Отчего в мемуарах честнейшего полководца содержится то, чего не могло быть?

Для ответа на эти вопросы мы должны прочитать Директиву No 3, которую командующие войсками фронтов получили к исходу дня 22 июня 1941 года, которую Жуков подписал, как он говорит, не глядя, но которую забыл опубликовать в своей книге.

Вот она:

"1. Противник, нанеся удары из сувалкинского выступа на Олита и из района Замостье на фронте Владимир-Волынский, Радзехов, вспомогательные удары в направлениях Тильзит, Шауляй и Седлец, Волковыск, в течение 22.6, понеся большие потери, достиг небольших успехов на указанных направлениях.

На остальных участках госграницы с Германией и на всей госгранице с Румынией атаки противника отбиты с большими для него потерями.

2. Ближайшей задачей на 23-24.6 ставлю:

а) концентрическими сосредоточенными ударами войск Северо-Западного и Западного фронтов окружить и уничтожить сувалкинскую группировку противника и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки;

б) мощными концентрическими ударами механизированных корпусов, всей авиацией Юго-Западного фронта и других войск 5 и 6А окружить и уничтожить группировку противника, наступающую в направлении Владимир-Волынский, Броды. К исходу 24.6 овладеть районом Люблин.

3. ПРИКАЗЫВАЮ:

а) Армиям Северного фронта продолжать прочное прикрытие госграницы.

Граница слева – прежняя.

б) Армиям Северо-Западного фронта, прочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунас во фланг и тыл сувалкинской группировке противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки.

Граница слева – прежняя.

в) Армиям Западного фронта, сдерживая противника на варшавском направлении, нанести мощный контрудар силами не менее двух мехкорпусов и авиации во фланг и тыл сувалкинской группировки противника, уничтожить ее совместно с Северо-Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки.

Граница слева – прежняя.

г) Армиям Юго-Западного фронта, прочно удерживая границу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5 и 6А, не менее пяти мехкорпусов и всей авиации фронта, окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 26.6 овладеть районом Люблин. Прочно обеспечить себя с краковского направления.

д) Армиям Южного фронта не допустить вторжения противника на нашу территорию. При попытке противника нанести удар в черновицком направлении или форсировать рр. Прут и Дунай мощными фланговыми ударами наземных войск во взаимодействии с авиацией уничтожить его; двумя мехкорпусами в ночь на 23.6 сосредоточиться в районе Кишинев и лесов северо-западнее Кишинева.

4. На фронте от Балтийского моря до границы с Венгрией разрешаю переход госграницы и действия, не считаясь с госграницей.

5. Авиации Главного Командования:

а) поддержать Северо-Западный фронт одним вылетом 1-го ав. корп. ДД и Западный фронт одним вылетом 3-го ав. корп. ДД на период выполнения ими задачи по разгрому сувалкинской группировки противника;

б) включить в состав Юго-Западного фронта 18-ю авиадивизию ДД и поддержать Юго-Западный фронт одним вылетом 2-го ав. корпуса ДД на период выполнения им задачи по разгрому люблинской группировки противника;

в) 4-й ав. корпус ДД оставить в моем распоряжении в готовности содействовать главной группировке Юго-Западного фронта и частью сил Черноморскому флоту.

Народный комиссар обороны Союза ССР Маршал Советского Союза Тимошенко

Член Главного Военного Совета Маленков

Начальник Генерального штаба Красной Армии генерал армии Жуков".

2

Если вас бьют топором по голове, то надо отскочить. В крайнем случае – чем-нибудь прикрыться. В нашем случае – если противник наносит страшный удар по Красной Армии, то надо отойти, пусть удар придется в пустоту. В крайнем случае – прикрыться от удара, т.е. встать в оборону.

Ранним утром 22 июня Гитлер нанес сокрушительный удар по черепу Красной Армии и раскроил его. Красная Армия не отскочила и не прикрылась. Ибо ей было запрещено что-либо делать. Ибо руки ее и ноги были связаны Директивой No 1.

Утром 22 июня войскам за подписями Тимошенко, Маленкова и Жукова была направлена Директива No 2. Все о ней – в книге «Тень победы». В этой директиве тоже не было ни единого слова ни об обороне, ни об отходе. Красной Армии снова не предписывали ничего, что могло бы уберечь ее от позорного разгрома.

Были все основания полагать, что 23 июня по раскроенной голове Красной Армии Гитлер нанесет повторный удар все тем же топором. И хотя бы теперь надо было отдать приказ Красной Армии отскочить или хотя бы прикрыться, т.е. начать отход или хотя бы встать в оборону. Вместо этого поздним вечером 22 июня войска получили Директиву No 3. И снова в ней ничего о том, чтобы уклониться от удара. И ничего о том, чтобы защититься. Вместо этого Красной Армии был отдан приказ размахнуться...

Если вы истекаете кровью, если ваш череп по самые уши расколот предыдущим ударом свистящего колуна, то размаха и удара у вас все равно не получится. Если вы размахиваетесь в момент, когда вас повторно бьют, вы открыты и уязвимы.

Позади Красной Армии два брошенных пояса укрепленных районов. Но Директива No 3 не вспоминает о них и не ставит войскам задачу укрыться в этих районах. Позади Красной Армии сотни и тысячи рек. Каждая из них – естественный рубеж обороны, которым легко прикрыться от удара, который легко удерживать, через который противнику трудно наносить удар. Но Директива No 3 не ставит задачу войскам сдержать удар, используя многочисленные водные рубежи.

Красная Армия за одну ночь могла бы отрыть окопы и траншеи и встретить удары врага огнем с места. Но и этого ей не позволили сделать. Вперед! Только вперед! На Сувалки! На Люблин! Обеспечить себя с краковского направления!

3

Даже официальная (и лживая) «История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941-1945» (Т. 2. С. 30) и та вынуждена признать, что директива была невыполнимой, а потому губительной: «Директива требовала от войск перейти на главных направлениях к наступательным действиям с целью разгрома ударных группировок врага и перенесения боевых действий на его территорию... Этот замысел был нереален, так как он не учитывал состояния и возможности войск, которым эти задачи предстояло выполнить. Трудно даже представить, чтобы привлекаемые для операции войска могли в такой короткий срок сосредоточиться на намеченных направлениях и организованно нанести массированные удары по врагу... Понесенные потери, расстроенное управление войсками и неудовлетворительно организованная работа оперативного тыла создавали непреодолимые трудности для проведения крупных наступательных операций на глубину 100-150 километров, как этого требовала директива... Из-за ограниченности времени удары готовились наспех и не были достаточно продуманы и обеспечены. Наша авиация, понесшая большие потери, не смогла надежно прикрыть свои войска от налетов вражеских бомбардировщиков, поэтому, когда танковые и моторизованные дивизии механизированных корпусов выдвигались на рубежи развертывания, они подвергались массированным ударам с воздуха и понесли большие потери. Очень трудно оказалось организовать артиллерийское обеспечение наступления. Артиллерия механизированных корпусов и общевойсковых соединений, испытывавшая острый недостаток в средствах тяги, не имела возможности быстро сосредоточивать свои усилия на решающих направлениях. Наши общевойсковые соединения, не обеспеченные автотранспортом, тоже не смогли своевременно выйти в назначенные им районы. Все это в конечном итоге привело к тому, что наступательные действия советских войск в полосе Северо-Западного и Западного фронтов, предпринятые 23-25 июня в соответствии с Директивой No 3, вылились в плохо организованные и не согласованные между собой контрудары механизированных соединений. Оперативный результат контрударов, несмотря на самоотверженные действия войск, был незначителен, а понесенные потери слишком велики... Попытки командования Северо-Западного фронта осуществить фланговый контрудар по войскам 4-й немецкой танковой группы из района северо-западнее Каунаса закончились неудачей...» И т.д. и т.д.

В этом отрывке прошу обратить внимание на термины наступательные действия, крупные наступательные операции. И второй раз – наступательные действия.

4

Если вы бросаете в наступление небольшое количество войск, к примеру, сто тысяч, то даже и в этом случае должны дать на подготовку какое-то время. Ну хотя бы – неделю. Прежде всего надо знать, где противник, каковы его силы, что он делает и что намерен делать. Штабам надо спланировать боевые действия и дать указания нижестоящим. Надо организовать взаимодействие и связь. Командирам всех степеней надо побывать в районах грядущих боевых действий и на местности уточнить все детали. Инженерам надо разведать и проложить маршруты выдвижения войск, штабам спланировать и всесторонне организовать движение колонн. Особая работа тыловикам: туда, куда надо, подвезти массу боеприпасов. Да не просто так, а вот сюда – снаряды для 122-мм гаубиц, сюда – для противотанковых пушек, сюда и сюда – винтовочные патроны, а туда – снаряды для 37-мм зенитных пушек. Надо развернуть госпитальную базу. Надо организовать водоснабжение. Надо в заранее подготовленных местах сосредоточить запасы горюче-смазочных материалов. Не забыть пункты сбора и ремонта поврежденных машин. Надо обеспечить войска картами. И еще надо сделать уйму важных дел, каждое из которых при недостаточном к нему внимании может привести к провалу всего грандиозного замысла. Самое главное – надо войска подтянуть к районам боевых действий. Чтобы не получилось – одни уже в бой бросились, а другие еще не подтянулись. Да и не очень это умно войска с ходу в бой бросать. Дайте солдату после походов и переходов перед боем хоть 15 минут передыха.

А у нашего великого стратега все наоборот. Войска были подняты по тревоге ранним утром 22 июня. У них при себе только то, что успели захватить. У одних нет оружия, у других – боеприпасов. Третьи оказались без ремонтных частей. Практически все – без саперов. Все саперные части были до германского вторжения переброшены на самые западные границы, где в первые дни погибли или были захвачены. Практически все корпуса и дивизии оказались без зенитной артиллерии. Полки и дивизии перемешались. Командиры без солдат, солдаты без командиров. Штабы потеряли управление. Связи нет. Весь день их била вражеская артиллерия и авиация. Их давили танками и расстреливали с дальних и ближних дистанций. Дайте же им хотя бы ночь себя в порядок привести. Дайте солдатам умыться. Накормите их! Дайте им воды. Позвольте им поспать хотя бы по 30 минут. Дайте танкистам время дозаправить танки, пополнить боекомплект, проверить технику. Но нет! В ночь на 23 июня Директива No 3 бросила в наступление миллионные массы войск. Всем вперед! Не евши и не спавши! Раненых бросить на дорогах и лесных опушках! Маршировать всю ночь! С рассветом – в бой! Не зная, где противник! Не имея карт районов предстоящих сражений! Не разведав маршрутов и районов ввода в сражения! Не подготовив ни связи, ни взаимодействия! Не имея никаких планов! Не имея с собой никаких запасов: ни снарядов, ни патронов, ни горюче-смазочных материалов. Без воздушной разведки и без прикрытия с воздуха.

Если нет средств тяги для артиллерии, ставь ее в оборону. Если нет автотранспорта для перевозки пехоты и всего необходимого для ведения боев, ставь пехоту в оборону, да поближе к артиллерии и к тем местам, где сосредоточены стратегические запасы. Но ничего этого не было сделано.

К утру 23 июня колонны пехоты, измученные и смертельно уставшие после бесконечных маршей, далеко отстали от танков. Люди не спали по 24 часа и более. И ничего не ели. Артиллерия или отстала от танков, или осталась на своих местах. Танковые колонны без пехоты, без артиллерии, без прикрытия авиацией бесконечными вереницами рвались к границам. А их безнаказанно бомбили и расстреливали с воздуха. На рубежах вступления в бой советские танковые дивизии оказались без топлива. И встали. Тысячи танков, которые страна, недоедая, строила годами, были брошены в считанные дни. Десятки тысяч подготовленных танкистов оказались в плену. После них в танковых войсках воевали люди почти без подготовки...

Пехоту без танков и артиллерии (и без боеприпасов) также безнаказанно расстреливала германская авиация.

Артиллерия без прикрытия пехоты и танков вообще беззащитна...

23 июня Красная Армия получила повторный дробящий удар по тому же уже проломленному черепу. И пошло, и поехало... Кадровая Красная Армия погибла и была взята в плен...

5

«Красная звезда» (24 июля 2001 г.) называет причины, которые повлекли за собой разгром сверхмощного советского Западного фронта. В числе причин: «Отсутствие у фронта резервов и оборонительного рубежа по реке Щара и снятие с него войск в ночь с первого на второй день войны, вследствие чего противник, беспрепятственно заняв его, создал условия для окружения войск 3-й и 10-й армий, запоздалое занятие рубежей УРов вдоль старой госграницы войсками 13-й армии».

Иными словами, 22 июня надо было отдать приказ войскам встать в оборону позади рек, а войскам 13-й армии, которая находилась во втором эшелоне Западного фронта, немедленно занимать брошенные укрепленные районы вдоль старой государственной границы. Вместо этого войска получили приказ: Без подготовки – вперед! Ура! Даешь Сувалки!

И «Красная звезда» определила виновника. Она приводит мнение генерал-полковника В.И. Кузнецова, который в тот момент был генерал-лейтенантом, командующим 3-й армией Западного фронта: «Кузнецов сообщил, что посчитал неверным указание Кулика об организации 24 июня контрудара частями армии в общем направлении на Гродно-Сувалки с целью обеспечения с севера ударной группы фронта в составе 10-й армии и мехкорпуса Хацкелевича. Дело в том, что корпус имел тогда горючего всего на полторы заправки, авиация фронта была разгромлена, фланги фронта открыты».

Итак, «Красная звезда» во всем винит Маршала Советского Союза Г.И. Кулика, это якобы он отдавал приказы на проведение самоубийственного наступления.

Но этот номер у товарищей из «Красной звезды» не пройдет. Маршал Советского Союза Кулик Григорий Иванович дурацкую Директиву No 3 не подписывал. Под этой преступной директивой, сгубившей Красную Армию и весь Советский Союз, стоят три подписи. В том числе и подпись Жукова.

6

Интересно, как сам Жуков оценивает сей документ и кого винит.

«Следует указать еще на одну ошибку, допущенную Главным Командованием и Генштабом, о которой я уже частично говорил. Речь идет о контрнаступлении согласно Директиве No 3 от 22.6.41 года. Ставя задачу на контрнаступление, Ставка Главного Командования не знала реальной обстановки, сложившейся к исходу 22 июня. Не знало обстановки и командование фронтов. В своем решении Главное Командование исходило не из анализа реальной обстановки и обоснованных расчетов, а из интуиции и стремления к активности без учета возможностей войск, чего ни в коем случае нельзя делать в ответственные моменты вооруженной борьбы» (Воспоминания и размышления. М., 1969. С. 264).

Меня снова и снова поражает неповторимая отрешенность Жукова: это все они, Ставка Главного Командования и Генштаб, допустили непростительные ошибки. А сам гениальный начальник Генерального штаба, который директиву подписал, тут совершенно ни при чем. И Жуков тут же выговаривает Ставке Главного Командования и Генеральному штабу: нельзя так, дорогие товарищи! Нельзя! В ответственные моменты вооруженной борьбы надо действовать иначе!

Между тем незачем винить «Ставку Главного Командования» за директивы, отданные 22 июня, ибо означенная Ставка была создана 23 июня. И сам Жуков нам об этом сообщил.

Главным же автором Директивы No 3 Жуков выставляет Сталина. Сталин якобы, не спрашивая советов у великого полководца, все сам решил и повелел поставить подпись Жукова... Хотя сам Жуков рассказывает, что 22 июня видел Сталина растерянным и подавленным. Но растерянный и подавленный человек, который не знает, что делать и что предпринять, не может быть настойчивым.

Но главное даже не в этом.

Жуков рассказывает нам о каком-то контрнаступлении, хотя в Директиве No 3 нет такого термина. Ни о каком контрнаступлении тогда речь не шла. И даже официальная «История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941-1945» вынуждена признать, что войска бросили не в контрнаступление, а в наступление, которое потом вылилось в неудачные контрудары. Другими словами: замысел был один, а результат другой. А Жуков говорит о том, что изначально замышлялось контрнаступление.

Велика ли разница?

Велика.

«Контрнаступление – переход от обороны в решительное наступление с целью окончательного разгрома наступающего противника, ослабленного в предыдущих боях и лишившегося способности к развитию успешного наступления. Контрнаступление в отличие от обычного наступления подготавливается в ходе оборонительных боев и сражений, когда обороняющийся в максимальной степени истощил и обескровил наступающего врага» (Краткий словарь оперативно-тактических и общевоенных слов (терминов). М., 1958. С. 142).

Официальный вариант истории, как мы видели выше, говорит не о контрнаступлении, а о наступлении. И только из книги Жукова можно узнать, что войскам была поставлена задача именно на контрнаступление. Смысл вранья Жукова вот к чему сводится. Термин «контрнаступление» подразумевает ответные действия. Но их не было. Командование Красной Армии бросило Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты в наступление на территорию противника, пытаясь действовать по предвоенным наступательным планам (ибо других не было). Оба агрессора, и красный, и коричневый, наступали одновременно. Но у Гитлера было преимущество: он рубанул первым. И еще: советское наступление готовилось на начало июля 1941 года. А его приказали начать 23 июня. Но в самый последний момент перед любым грандиозным действием существует момент полной неготовности. За час до финального матча все хоккеисты – в раздевалке без штанов. За день до свадьбы – суета, суматоха, столы не накрыты, а пироги еще печь не начинали. За две недели до внезапного удара по противнику миллионные массы войск – в вагонах, на дорогах или в приграничных лесах, миллионы тонн боеприпасов, топлива, запасных частей – в пути, системы связи мирного времени уже не действуют, а системы связи военного времени еще не действуют, штабы уже тайно снялись с мест постоянной дислокации, но еще не развернулись полностью на командных пунктах военного времени, машины – в последнем ремонте, танковые двигатели разобраны, идет отладка, подгонка, доводка.

Гитлер застал Красную Армию точно так, как убийцу застают в последний момент перед преступлением. Когда глушитель, затвор, магазин, патроны разложены на столе. Когда в стволе шомпол с тугой тряпкой.

7

Используя лживый, неуместный в данном случае термин «контрнаступление», Жуков пытается создать иллюзию того, что действия Красной Армии были ответом на нападение. Но ответом на вторжение Гитлера в той ситуации могли быть только оборонительные действия большей части советских войск на главных направлениях в сочетании с контрударами меньшей части войск. И только измотав и обескровив противника, главным силам можно было идти вперед на Варшаву, Берлин, Вену, Бухарест и Париж. Вот это и было бы настоящим контрнаступлением.

Но противник не был истощен и обескровлен в предыдущих боях, не был лишен возможности наступать. Такая попытка не предпринималась и первыми директивами Верховного командования не предусматривалась. Красную Армию бросили не в контрнаступление, предварительно измотав противника обороной, а в обыкновенное наступление, которое вылилось в неорганизованные встречные сражения.

Но снова у Жукова толпа защитников. Придумали они вот какой финт: не готовили мы удар по Германии! По жуковскому замыслу, противника следовало быстренько остановить, выбросить с нашей территории и тут же перейти в решительное наступление на вражьей земле! Вот сольное выступление на эту тему маршала бронетанковых войск О. Лосика: «Да, в то время действительно господствовали неправильные представления о характере оборонительных операций в начальном периоде войны. Эти операции виделись кратковременными, всего лишь предшествующими решительному наступлению. Но только человек, способный на грубые передержки, домыслы и фальсификации, может выдавать такого рода стратегические заблуждения за подготовку упреждающих превентивных ударов» («Красная звезда», 21 ноября 2000 г.).

Для недогадливых: это камушки в мой огород.

Приходится отвечать.

Товарищ маршал бронетанковых войск, где же они – кратковременные оборонительные операции? Если Жуков их замышлял, отчего же не отдал приказ на их проведение? Отчего же – с места в галоп? Отчего войскам с самого начала он отдавал приказы на наступление, на захват городов на чужой территории? Про захват Сувалок и Люблина стратег распорядился, и про варшавское и краковское направления тоже, а про оборону Бреста, Гродно, Минска, Кобрина, Слонима, Львова, Вильнюса, Лиепаи – ни слова, ни намека.

И мне говорят, что полномочий ему не хватило.

Выходит, на захват чужих городов полномочия были, а на защиту родной земли – не было.

Глава 20. Умный поймет?

В Советских Вооруженных Силах большие военачальники, не говоря уже о министре обороны, сами мемуаров не писали. Высокопоставленному автору мемуаров готовили добротную болванку, а он уже решал, что подходит для книги, а что надо выбросить.

«Красная звезда», 20 октября 1998 г.

1

О мемуарах Жукова сложено н меньше легенд, чем о нем самом. Легенды были выдуманы как самим товарищем Жуковым, так и другими товарищами.

Основной мотив легенд: «Воспоминания и размышления» – это не просто лучшая книга о войне, это уникальное творение, которое своим блеском не только затемняет все остальные книги, но и заменяет их. Прочитав «Воспоминания и размышления», все остальное можно не читать. Тут уже содержится все!

В этих заявлениях звенит все та же идея: великий гений стратегии был не только единственным спасителем Отечества, но и к тому же он один сумел рассказать правду о войне. Вот несколько образцов для примера.

А. Иващенко: «Лишь с выходом мемуаров Г. Жукова, хотя и очень профильтрованных, начала проясняться кое-какая правда о начальном периоде войны» («Вечерняя Москва», 6 мая 1995 г.). Смысл сказанного: ах, если бы великому полководцу не мешали писать, если бы не фильтровали мемуары, так мы бы вообще всю правду узнали!

В. Морозов: «Книге Жукова суждено стать на долгое время единственным источником, в котором имеется полная, неприукрашенная правда о Великой Отечественной войне» (Красная звезда", 15 января 1994 г.).

Сам Жуков стоял на тех же позициях: кроме него, великого, никто правду не говорил и никогда не расскажет. Сергей Марков, последний начальник охраны Жукова, сообщает: "После октябрьского пленума, будь он трижды проклят, Жуков попросил у руководства трехмесячный отпуск... Как-то на прогулке он мне сказал: «Помнится, Сергей Петрович, еще во времена Бедова существовал список моих поездок на фронт: где и когда я находился. Найдите мне этот список, займусь от нечего делать бумажной работой. Хочу вспомнить, какой была война для нашей армии и народа. Быть может, после моей смерти какой-нибудь архивариус прочитает и узнает правду о войне» («Красная звезда», 30 ноября 1996 г.).

Ситуация: в полной темноте и невежестве пребывает грядущий архивариус, и нет в книжно-газетной пустыне источников, из которых мог бы он, несчастный, черпнуть живительной правды, но вот попадет ему однажды запыленная рукопись стратега, и тут же прояснятся безбрежные дали и воссияет горизонт светом истины и знания.

А уж как трудно было гению стратегии эту правду о войне пробивать!

Генерал армии М.А. Гареев: "С большим трудом Георгию Константиновичу удалось издать свою знаменитую и наиболее правдивую книгу о войне «Воспоминания и размышления» («Красная звезда», 28 апреля, 2000 г.). «С большим трудом, преодолевая всевозможные бюрократические рогатки, ему удалось написать свою знаменитую теперь книгу „Воспоминания и размышления“. На пути его творчества чинились всяческие преграды, его статьи почти не публиковались» («Красная звезда», 18 февраля 1998 г.).


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики