08 Dec 2016 Thu 17:01 - Москва Торонто - 08 Dec 2016 Thu 10:01   

Есть особая порода сильных людей, которых принято называть врожденными лидерами. Сталин был самым ярким представителем этого типа. Таким людям присущи суровость и властность в любой нормальной обстановке, а когда ситуация ухудшается, они не проявляют признаков паники и трусости, но, наоборот, становятся веселыми и радостными. Именно эта особенность отличает их от простых смертных и привлекает к ним других людей. Таким, например, был авиаконструктор генерал-полковник авиации А.Н. Туполев. Вот как его обычно описывают: "А наш Дед всегда, когда что-нибудь не слава Богу, очень спокойный - не шумит, не ругает никого... Ну а когда все в порядке, тогда покрикивает, шумит, разносит..." (Галлай М. Третье измерение. М., 1979. С. 72).

Вот именно таким был и Сталин. Референт Сталина по вопросам авиации, авиаконструктор, генерал-полковник авиации А. С. Яковлев свидетельствует: "Во время войны я заметил в Сталине такую особенность: если дела на фронте хороши - он сердит, требователен и суров; когда неприятности - он шутит, смеется, становится покладистым" (Цель жизни. М., 1968. С. 503).

Так вот: не мог Сталин испугаться после того, как война уже началась. Поведение Сталина в первые дни войны, мягко говоря, нестандартное. Он вел себя так, как никто себя в страхе не ведет. Более того, он не похож и на самого себя. Свидетельство генерал-полковника Яковлева не единственное. Их много. В первые, самые страшные дни войны Сталин должен был улыбаться, шутить, смеяться.

Но он молчит. Он ни с кем не разговаривает, ничем не интересуется.

Чем же объяснить сталинское поведение?

Чем угодно.

Кроме страха.

5

Страх на короткое время оказывает парализующее воздействие, но страх быстро воплощается в интенсивную деятельность. Испуганный человек много и быстро говорит, он озирается, оглядывается, все тело подвижно, а руки как бы ищут для себя занятие. Испуганный человек теребит в руках шапку, крутит пуговицы, грызет ногти, поглядывает на часы, постоянно что-то ищет в карманах. Все это - свидетельства напряженной работы мозга. Страх - это одно из проявлений инстинкта самосохранения. Страх резко увеличивает физические силы, повышает четкость и ясность мышления. В страхе человек способен предпринять то, что без страха ему кажется невозможным. В страхе человек может выдумать то, до чего без страха не додумаешься. Если Александр Керенский переоделся медсестрой и на санитарной машине бежал из Зимнего дворца, мы скажем, что это страх. Если бы Сталин приклеил бороду и сбежал в Тибет или Парагвай, то мы бы сказали: это страх. Но проявлений страха в поведении Сталина не было.

После 1991 года архивы чуть-чуть приоткрылись, и исследователи получили доступ к тетрадям, в которых регистрировались посетители сталинского кабинета с 1927 по 1953 год. Выяснилось, что Сталин в первые дни войны работал, причем работал так, как мало кто на этой планете. Запись 21 июня 1941 года: "Последние вышли в 23.00". Но это вовсе не означает, что рабочий день Сталина завершился. После того как последние посетители вышли, он еще мог работать с документами сам, он вел телефонные разговоры, он работал не только в своем кабинете, но и в кремлевской квартире, и на дачах.

22 июня 1941 года прием посетителей начат Сталиным в 5.45. Он продолжался 11 часов без перерывов. Посетители: Молотов, Берия, Тимошенко, Мехлис, Жуков, Маленков, Микоян, Каганович, Ворошилов, Вышинский, Кузнецов, Димитров, Мануильский, Шапошников, Ватутин, Кулик...

Далее у Сталина на целую неделю - один сплошной рабочий день с перерывами. Прием посетителей начинается то в 3.20 ночи (23 июня), то в 1 час ночи (25 июня) и завершается ночами, то в 1.25 (24 июня), то в 2.40 (27 июня), то в 00.50 (28 июня). Прием посетителей продолжается по пять, шесть, двенадцать часов. Иногда рабочий день Сталина длится 24 часа с небольшими перерывами. Но повторяю - мы знаем только то, что в моменты перерывов в его кабинете нет посторонних. Но это еще не означает, что он в это время не работает.

А вот после этой недели в журнале регистрации посетителей два дня пропущены: 29 и 30 июня.

Хрущев рассказывал, что немцы напали, а Сталин испугался и убежал. Теперь выясняется, что после того, как немцы напали, Сталин работал семь дней на пределе человеческих возможностей и за этим пределом. А потом вдруг...

Если Сталин и боялся Гитлера, то после нападения он не мог испугаться еще больше. Выясняется, что он и не испугался в первый день войны, он работал, а в интенсивной работе забывается все. Эмоции отходят...

Если Сталин не испугался в первый момент, то мог ли он испугаться на восьмой день?

6

Загадка сталинского поведения в первые дни войны меня терзала давно. Разгадку я нашел в Третьяковской галерее. Можете со мной соглашаться, можете возражать, но лично меня найденный ответ удовлетворяет.

Итак, Третьяковка. Обычно я приходил к вечеру. Так повелось: в Бородинскую панораму поутру не пробиться. А за пару часов до закрытия...

И в Третьяковку тоже.

Я люблю второй этаж. Больше всего - пейзажи. Во мне не состоялся великий пейзажист. Сознавая загубленную потенцию, часами ревниво рассматриваю чужие холсты: осинки, березки, елочки. На каждом пейзаже местечко высматриваю, куда бы лучше противотанковую пушку всобачить. Чтоб скрыть ее напрочь от вражьего глаза.

А самая моя любимая картина - "Ночь на Днепре" Куинджи. Картину эту никогда не встречал в репродукциях. Ее невозможно копировать: черная ночь, 41 оттенок черного цвета, зеленая луна, того цвета, каким бывает огонь светофора в ночном тумане, и лунная дорожка по Днепру, и отблески по черным облакам. Какая ночь! Какой простор! Какая мощь! Самый момент Днепр форсировать. И еще лучше в такую ночь снять тихонечко 3-ю гвардейскую танковую армию с Букринского плацдарма и под соловьиные трели перегруппировать ее на Лютежский плацдарм. Чтоб никто не дознался. А потом с Лютежского, откуда появления танковой армии противник не ждет, внезапным ударом... Ах, Куинджи!..

А самая моя любимая скульптура - "Крестьянин в беде" М.А. Чижова. Сидит мужик на пепелище, рядом - мальчик. Если вникнуть в суть, то отойти от скульптуры не получается. Скульптура белого мрамора, пепелище предельно скупо обозначено. Но трагедия проступает так остро, что сознание дорисовывает и восстанавливает все, что не мог скульптор уместить на небольшом постаменте: всю жизнь мужик пахал как вол, выстроил дом, поднялся на ноги и вот... И головешки белого мрамора воспринимаются как черные... И горе аж сочится из холодного камня... Мальчик трогает отца за плечо... Он еще не понял всей глубины несчастья...

Иногда я приходил в Третьяковку и долго из дальнего угла рассматривал две скорбные фигуры...

А однажды брел по залам, мысленно прятал пушки противотанковые за пригорочки, двигал танковые армии с плацдарма на плацдарм и вдруг внезапно оказался у той самой беломраморной чижовской статуи. Чуть было плечом ее не снес. Поднял глаза... обомлел:

ТАК ЭТО ЖЕ СТАЛИН!!!

7

Давайте же вернемся в тот страшный июнь 1941 года: жаркое лето, где-то далеко идет война, а в Подмосковье в лесной тиши пахнет сосновой смолой, за окном шмели жужжат. Сталин, забыв о времени, сидит в простой своей комнате на солдатской кровати, оперев лоб на ладонь. Ему не интересно, что происходит на фронтах, что происходит в его стране и мире. Он никуда не хочет бежать. Это тихое самоубийственное отчаяние. Всю свою жизнь он отдал идее. Он - великий служитель. Он истребил всех своих врагов, чтобы подчинить великую страну и поднять ее на величайшее дело. Он истребил миллионы людей, чтобы заставить остальных выполнять свои приказы, он очистил армию от врагов народа и подчинил ее своей неукротимой воле. Он отдал все, что имела страна, военной промышленности. Он поддержал в свое время Гитлера, помог ему подняться на ноги. Он толкнул Гитлера в войну и ждал, когда война разорит Европу. Он истратил тысячи тонн золота за немецкую, французскую, британскую, американскую, итальянскую, швейцарскую технологии. Он перестроил промышленность на режим военного времени, он лично контролировал создание танков и самолетов для грядущей войны, он выпустил их в достаточных количествах и сосредоточил у границ. У границ он собрал гигантские запасы боеприпасов, топлива и всего, что нужно для победоносной войны на чужой территории: автострадные танки, штурмовую авиацию, планеристов и десантников... И вот когда великое предприятие готово...

Гитлер его сорвал.

Все, что есть у Сталина, ориентировано на захват, ничего - на оборону. И сталинское уединение - не проявление страха. Просто рухнуло все, чем он жил.

Сталин - на пепелище.

Сталин - величайший кораблестроитель, у которого утонул самый лучший, самый роскошный, самый большой, самый быстрый в мире непотопляемый "Титаник", который не должен был и не мог утонуть.

Сталин - космический конструктор, у которого грохнула на старте самая мощная в мире ракета, угробив не только космодром, множество людей и все космические планы, но и сам смысл жизни конструктора.

Сталин - игрок, которому всегда везло, который никогда никому не проиграл ни рубля. Вся жизнь - игра. Вся жизнь - выигрыш. А ставки в игре все круче. Каждый раз - ва-банк. И уже на Сталина смотрит мир, как на игрока в казино, сгребающего груды золотых монет и ассигнаций. На какой бы номер он ни поставил - всегда в выигрыше. Какую бы карту из колоды ни выдернул - всегда козырный туз. Какую бы комбинацию карт ему ни бросили - всегда 21. Он уже выиграл себе самую большую и богатую страну мира, он выиграл беспрекословное подчинение всех людей в этой стране. И вот последняя игра. Теперь на карту поставлен весь мир. Сталин к игре готов. Он так сдал карты, что все козыри - в его руке.

И вдруг его бьют козырным тузом.

Тем самым, который украден из его колоды.

И отыграться нельзя.

Слишком велики ставки.

Проиграно все.

Сталин всегда обманывал всех своих врагов и наносил им внезапные смертельные удары. И вот первый раз в жизни в самом главном деле кто-то разгадал сталинский замысел. И ударил первым.

И все сорвалось.

Погибло все. Уже ничего сделать нельзя.

В первые мгновения Сталин просто не верит, что Гитлер напал. У Сталина просчитаны все ходы и все варианты: Гитлер не должен был напасть.

Затем, не щадя себя, Сталин работает за пределом возможностей, точно как мужик, который тушит дом, не жалея живота своего. Сталин всю первую неделю войны гонит войска в наступление. Им бы дать сигнал на оборону. Но нет! Наступать, наступать, наступать! Советские самолеты сгорели на аэродромах, наступать без авиационной поддержки - самоубийство. Но Сталин бросает войска в самоубийственные атаки.

И вот 28 июня сообщение: Западный фронт окружен. 4-я танковая армия разгромлена, 3-я, 10-я и 13-я - в кольце.

Вот только тут Сталин наконец понимает, что освобождение Европы сорвалось окончательно. И ничего уже исправить не удастся. Социалистическое государство способно разгромить кого угодно, но оно не способно конкурировать с нормальными странами в мирном соревновании, потому с 22 июня 1941 года Советский Союз был обречен на гибель. На распад. Рано или поздно. Он мог выжить, только истребив все вокруг себя и обратив в свое состояние.

Иначе - развал.

Советский Союз мог существовать только при одном условии: если народ не будет иметь возможности сравнивать свою жизнь с жизнью окружающих стран. Потому главная идея Сталина: уничтожить капиталистическое окружение. Потому все сталинские тома столь просты, логичны и понятны: полная победа социализма - в одной стране, но окончательная - только в мировом масштабе. Этим пронизаны все речи Сталина, все выступления, все планы.

Но это понимал и Гитлер: "Болышевизированный мир сумеет удержаться лишь в том случае, если он охватит все" (Майн кампф. Ч. 2. Гл. XIII).

22 июня 1941 года Гитлер нанес коммунизму самоубийственный, но смертельный удар. Как бы после того ни развивались события, покорить весь мир Сталину уже было невозможно. А это равносильно гибели.

Сталин понял, что погибло все. И он уходит от дел. Как тот мужик, который не спасает последний сарай, когда уже сгорели и дом, и конюшня, и амбар.

Через два дня, 30 июня 1941 года, в комнату Сталина входят Берия, Молотов, Маленков... Их много, и входят они молча, точно палачи в камеру смертника. В глазах Сталина испуг. В своем горе он забыл о себе, он забыл о том, что надо спасаться. Они застали его врасплох. Он не готов к смерти.

Но они пришли не за этим. Мировой коммунизм их волнует меньше. Освобождение сорвалось, и это теперь для них не важно. Сейчас им нужно спасать свои шкуры и головы, а для этого им нужно спасать страну. Сталин нужен им как символ, как знамя, вокруг которого в бою собираются остатки разбитого полка. Они говорят о спасении страны, но это Сталина совсем не интересует. Ибо без захвата Европы, без расширения границ Советский Союз все равно рано или поздно погибнет. Он все равно развалится.

До 22 июня 1941 года все было так логично и просто: Маркс - основоположник великого учения. Ленин превращает мечту в реальность. В одной стране. А Сталин - вершитель величайшего из деяний мировой истории. Сталин обращает в республики СССР Германию, Австрию, Францию, Испанию, Китай, Корею, Вьетнам, Грецию, Турцию, Ливию, Тунис, Индию, Италию...

А как с Америкой? Америку удушить химическим оружием индивидуального поражения - посадить на иглу.

Но все сорвалось. Государство, которое оставил Ленин, государство - очаг Мировой революции Сталин проорал. Он это знает. И именно этим словом Сталин описал членам Политбюро сложившуюся ситуацию.

Они не поняли.

А Сталин знал, что, как бы ни сложилась ситуация, всей Европы ему не видать. Потому в 1945 году он и отказался принимать Парад Победы. Это была победа для всего народа, для страны, да только не для Сталина. В 1945 году Сталин чувствовал себя как Бонапарт после Бородинского сражения: вроде бы и победил, и дорога вперед открыта, да только так надорвал силы в том сражении, что победа радости не несет. Все равно - впереди поражение. Гитлер Европу сокрушил, как хотелось Сталину, но Сталин этим в полной мере воспользоваться не смог.

В 1941 году все значение германского нападения мог оценить только Сталин. В 1941 году члены Политбюро не поняли или поняли не до конца, что означает гитлеровское вторжение для дальнейшей судьбы Советского Союза.

А оно означало - смерть.

Политбюро - это тот мальчик на пепелище, который не понимает всей глубины и губительности случившегося. Он трогает отца за плечо: очнись!

Политбюро заставляет Сталина вернуться на вершину власти, и Сталин, безразлично махнув рукой, возвращается, зная, что дело, которому он отдал жизнь, погибло.

 Бристоль, 1997- 1998гг.

Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 ]

предыдущая                     целиком                     

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики