05 Dec 2016 Mon 15:27 - Москва Торонто - 05 Dec 2016 Mon 08:27   

Едва ли отчаянно блефовавшее немецкое командование, бросившее изрядно потрепанную 11-ю танковую дивизию в «кавалерийский рейд» по тылам советских войск, само рассчитывало на такой эффект...

За всей этой суматохой о 8-м и 15-м мехкорпусах, скорее всего, просто забыли. Впрочем, о том, что там происходило, лучше и не вспоминать.

28 июня на берегах лесных речушек Радоставка и Острувка (не обозначенных ни на одной из имеющихся у автора географических карт) фактически закончились боевые действия 15-го МК.

После всей неразберихи со сменой приказов, после многодневных «перебежек» в лесном районе Радехов — Броды, только утром 28 июня 15-й мехкорпус пошел в наступление. В районе Берестечко (на который теперь наступал мехкорпус) немецких танков к этому времени уже не оставалось (13, 14, 11-я танковые дивизии ушли уже на 100—120 км восточнее, а 16-я тд вела бой с группой Попеля в районе Дубно). Фактически 15-й МК встретился только с немецкой пехотой из 297-й пехотной дивизии.

Описания боя 28 июня, содержащиеся в отчетах командиров 15-го МК, 10-й и 37-й танковых дивизий, очень пространны и запутанны [8]. Краткий конспект выглядит примерно так:

«...в течение дня части вели бой в районе урочища Воля Адамовска — Ксаверувка за овладение Лопатином... наступающие части 10-й тд были задержаны перед торфяными болотами, в районе которых единственная дорога оказалась совершенно непригодной для переправы танков...

В процессе боя за Лопатин на рубеже р. Острувка наступавшие части были окружены (танковая дивизия была окружена пехотой противника? — М.С). К 21 часу пехота противника с противотанковыми орудиями просочилась из направления Оплуцко — Колесьники и, обтекая кругом боевые порядки частей, завязала лесной бой с танками... Оставаться 10-й тд в данном районе на ночь, будучи окруженной, было бесцельно и могло привести к потере всей дивизии...

Форсировав р. Стырь, 6—8 танков 74-го танкового полка 37-й тд оказались под сильным огнем артиллерии противника со стороны Ляс Денбник и были подбиты. Понеся значительные потери и не имея достаточной танковой поддержки (перед боем в 37-й тд было 211 танков, в том числе 26 Т-34. — М.С), мотострелковый полк 37-й тд вынужден был приостановить наступление и перейти к обороне на западном берегу р. Стырь... Противник, прикрывавший силой до батальона (батальон пехоты против танковой дивизии! — М.С.) переправы на западном берегу р. Стырь, понеся большие потери, начал поспешный отход в направлении высоты 202,0 — ур. Ляс Денбник... Вследствие временной потери управления 73-й танковый полк с большим трудом удалось переправить на западный берег р. Стырь... Это дало возможность остаткам батальона противника, оборонявшего переправы у Станиславчика, отойти в лес...

Попытка переправиться по мостам через р.Острувка севернее высоты 202,0 была безуспешной, так как головные 2—3 танка, подошедшие к мосту, были моментально подбиты и загорелись. Несколько танков пытались обойти мост справа и слева, но это оказалось невозможным; танки застряли в болоте и были подбиты артиллерийским огнем противника...

С наступлением темноты командиром 15-го механизированного корпуса был отдан приказ о выводе частей 10-й танковой дивизии на восток в район 37-й тд и для совместных действий с ней по овладению Лопатином, а в дальнейшем, в связи с уже совершившимся (что значит — «уже совершившимся»? — М.С.) выходом из боя 37-й танковой дивизии — приказ на выход из боя и на возвращение в исходное положение...»

Трудно поверить, что все это происходило на своей собственной территории, практически — в районе постоянной предвоенной дислокации 15-го мехкорпуса, т.е. там, где каждая дорога, тропинка, канава, брод, мост должны были быть досконально изучены. Трудно поверить в то, что перед нами описание боевых действий мехкорпуса, в составе которого были понтонно-мостовые, саперные, инженерные, ремонтно-эвакуационные, разведывательные подразделения.

На каждый танк в 15-м мехкорпусе приходилось (по состоянию на 1 июня 1941 года) 45 человек личного состава. Из этих 45 человек внутри танка находилось, самое большее, пять членов экипажа KB (в БТ — три человека). Остальные должны были обеспечивать боевые действия танкистов. Обеспечивать связью, разведкой, ремонтом, топливом, снарядами, мостами, переправами и, самое главное, управлением...

В отчете командира 15-го МК сообщается, что за день этого «ожесточенного» боя 10-я тд потеряла семь человек: 1 убит и 6 человек ранено. Тут бы и порадоваться тому, что Красная Армия уже к концу июня 1941 г. научилась воевать «малой кровью». Увы, далее в отчетах появляются такие цифры, которые напрочь отбивают всякое желание чему-либо радоваться.

Так, 10-я танковая за время боев 23—28 июня и последующего отхода за Днепр потеряла 210 человек убитыми, 587 — ранеными, 3353 человека пропали без вести, «отстали на марше» и т.д. Впрочем, даже и по уровню потерь дивизия Огурцова подтвердила свою репутацию одной из лучших. Как-никак, но к Пирятину (за Днепр) вышло 756 человек старшего командного состава, 1052 младших командира, 3445 рядовых, итого — 56% от начальной (на 22 июня) численности. Дальнейшая судьба самого Сергея Яковлевича Огурцова была трагична. В ходе ожесточенных боев у Бердичева он попал в плен, в апреле 1942 г. бежал из плена, вступил в отряд польских партизан и погиб в бою 28 октября 42-го года у городка Томашув, в 100 км от того самого Люблина, до которого так и не дошла его танковая дивизия...

37-я танковая дивизия, все участие которой в «контрударе мехкорпусов Юго-Западного фронта» свелось к беспомощным попыткам отбросить батальон немецкой пехоты от переправы у местечка Станиславчик, потеряла 75% личного состава. В район сосредоточения у Пирятина вышло 467 человек старшего командного состава, 423 младших командира и 1533 рядовых. Проще говоря, за время отхода к Днепру дивизия почти полностью «растаяла».

Ну а 212-я моторизованная дивизия 15-го МК и вовсе пропала. Почти без следа. Если во всех докладах командиров 15-го МК утверждается, что 212-я мд «обороняла Броды», то Рябышев и Попель в своих воспоминаниях в один голос говорят о том, что никаких наших войск они в Бродах не обнаружили. Уже 1 июля, во время начавшегося общего отхода частей 15-го МК, в районе Олеюв пропали командир дивизии генерал-майор Баранов и начальник штаба полковник Першаков. Фактически С.В. Баранов был ранен, попал в плен и умер от тифа в лагере для военнопленных под Замостьем в феврале 1942 г. После потери штаба 212-я мд быстро и окончательно развалилась — в Пирятин к 12 июля вышло всего 745 человек...

Полной неудачей закончились и попытки оставшейся в распоряжении Рябышева части 8-го МК (7-я моторизованная дивизия, танковый и мотострелковый полки 12-й ТД) прорваться к группе Попеля в Дубно.

Несмотря на наличие мощного танкового тарана (Рябышев пишет, что в составе его группы войск, кроме двух сотен легких танков, было 46 KB и 49 Т-34), пробить оборону частей 57-й и 75-й немецких пехотных дивизий не удалось. Описание этих двух трагических дней — 27 и 28 июня — в мемуарах Рябышева грешит большими неточностями. Так, он пишет, что немцы потеряли за два дня 150 танков — цифра явно фантастическая, если учесть, что единственная действовавшая в этом районе 16-я танковая дивизия вермахта начала войну, имея на своем вооружении всего 146 танков, да и ее главные силы были скованы боями у Дубно. Тем не менее не вызывает никаких сомнений тот факт, что за разгром 8-го МК немцам пришлось заплатить огромными (по их масштабам огромными) потерями. Так, например, 28 июня группа немецких танков прорвалась на КП танковой дивизии Мишанина. В завязавшемся бою десять наших танков (6 KB и 4 Т-34), как пишет Рябышев, «сумела уничтожить все 40 прорвавшихся вражеских машин. Сами потерь не имели благодаря тому, что танковые пушки фашистов не пробивали лобовую броню наших тяжелых и средних танков» [113].

Но и стальная броня не могла восполнить отсутствие элементарного порядка.

«Контуженный, едва говоривший Мишанин не в состоянии был командовать. Но он наотрез отказался ехать в госпиталь и не вылезал из танка. Полковник Нестеров (заместитель командира 12-й тд. — М.С) суетился, кричал, отдавал приказания, потом отменял их... Дивизия по существу осталась без командира» — так описывает ситуацию Попель, и, судя по тому, как развивались события дальше, эта жесткая оценка очень близка к реальности.

Вечером 28 июня немецкая мотопехота с танками вышла в тыл 8-го МК, отрезав путь отхода по шоссе на Броды. Снова началась паника. Погиб генерал Мишанин, в пешем строю поднимавший бойцов в атаку. Катастрофу смогли предотвратить решительные действия командира корпуса. Рябышев лично возглавил группу танков, которая пробила «ворота» в еще очень неплотном вражеском кольце и удерживала дорогу на Броды до тех пор, пока по ней не прошли все уцелевшие подразделения 7-й мд и 12-й тд. Отход превратился в беспорядочное бегство, причем новый командир 12-й танковой дивизии полковник Нестеров сумел даже обогнать своих подчиненных. Утром 29 июня он и его замполит Вилков, как пишет Баграмян, «примчались на КП фронта в Тернополь», где и доложили Кирпоносу о разгроме корпуса. В тот же день, 29 июня штаб фронта снова отдал приказ об отводе 15-го и 8-го мехкорпусов в тыл, за рубеж обороны 37-го стрелкового корпуса, но на этот раз приказ всего лишь «узаконил» фактически уже начавшийся обвал.

Об обстановке тех дней очень красноречиво свидетельствует короткая фраза в докладе о боевых действиях 15-го МК: «...шоссе восточнее Золочев все забито горящими автомашинами бесчисленных колонн...»

Впрочем, Рябышев утверждает, что к 1 июля 8-й МК отошел к Тернополю, имея в своем составе «более 19 тысяч бойцов и командиров, 207 танков, в том числе 43 KB и 31 Т-34».

Сила, как видим, была еще немалая. «Действуя против наступающей 1-й танковой группы противника, — пишет в своих воспоминаниях генерал Рябышев, — 8-й мехкорпус мог продолжать еще несколько дней сковывать его, нанося потери и замедляя продвижение в глубину нашей территории. В этом случае оставшиеся в строю танки и артиллерия корпуса были бы использованы до конца с максимальной отдачей в бою» [113].

Но стихия отступления уже охватила и войска, и штаб Ю-3. ф. 30 июня штаб фронта перешел в Проскуров (Хмельницкий), 3 июля — в Житомир (250 км восточнее Брод), 6 июля — в Бровары (это уже ЗА Днепром). До Владивостока было еще много места, но дальнейшие «передислокации» штаба Юго-Западного фронта прервал угрожающий рык из Москвы [112, с. 199]: «Получены достоверные сведения, что вы все, от командующего Юго-Западным фронтом до членов Военного совета, настроены панически и намерены произвести отвод войск на левый (т.е. восточный. — М.С.) берег Днепра. Предупреждаю вас, что если вы сделаете хоть один шаг в сторону отвода войск на левый берег Днепра, не будете до последней возможности защищать укрепрайоны на правом берегу Днепра, то вас всех постигнет жестокая кара как трусов и дезертиров.

Председатель ГКО И. Сталин».

В ответ на эту телеграмму 12 июля в Москву полетела другая телеграмма:

«..противнику удалось прорваться на Житомир и Киев потому, что мы не имели резервов (??? — М.С). Несмотря на это, мы не дали противнику ворваться с налета в Киев... Заверяем Вас, товарищ Сталин, что поставленная Вами задача будет выполнена.

Хрущев, Кирпонос».


Последний бой


Едва ли случайным совпадением является то, что окружившие со всех сторон Дубно немецкие дивизии начали наступление только в полдень 30 июня — уже после того, как части 15-го и 8-го мехкорпусов откатились от Брод к Тернополю. Как свора собак на затравленного медведя, на группу Попеля ринулись три пехотные (111, 44, 75-я), 16-я танковая и 16-я моторизованная дивизии вермахта. Двухдневную паузу, подаренную им нерасторопностью советского командования, немцы использовали сполна — подтянули крупные силы артиллерии, накопили большие запасы снарядов.

Наступление началось после мощной двухчасовой артподготовки. «Передовые наши позиции исчезли в дыму и пыли. Облака закрыли солнце... Исчезла граница между полем и лесом, исчезла дорога, исчез горизонт...» [105] Отвечать было почти нечем — в артиллерийском полку 34-й тд оставались считаные снаряды. Но «медведь» был еще очень силен. Тяжелые танки KB, расстреляв весь боекомплект, таранили немецкие танки, втаптывали в украинский чернозем вражеские пушки. В ходе боя удалось захватить несколько немецких гаубичных батарей с большим запасом снарядов, которые тут же обрушились на голову врага. К исходу дня бой затих. Немцы практически ни на километр не продвинулись к Дубно, понесли большие потери, потеряли командира своей 44-й пд (он попал в плен и погиб при бомбежке от осколка немецкой же бомбы). Но и положение группы Попеля стало критическим: кончалось горючее и боеприпасы, разбиты все радиостанции, медсанбаты переполнены ранеными.

Поздним вечером 30 июня после долгих раздумий командиры приняли следующее решение: тылы, безмашинные танкисты (у которых и винтовок-то не было), медсанбат под прикрытием одного танкового полка пробивают ночью кольцо окружения у ст. Верба и уходят на юг, к Тернополю. Эту группу возглавил полковник Плешаков, командир 27-го мотострелкового полка, «старый вояка», как пишет про него Попель, «получивший орден Красного Знамени под Перекопом, а орден Ленина — на Карельском перешейке». В каждый из шестидесяти танков этой группы положили по нескольку снарядов — главная надежда была на эффект внезапности, на стремительный натиск и танковый таран. Этот расчет оправдался. Самонадеянные до безрассудства немцы спали. Отряд Плешакова практически без боя ушел на юг. Примерно через неделю на шоссе Тернополь — Хмельницкий он догнал отступающие на восток части 8-го МК.

Главные силы группы Попеля (которые к этому моменту сократились до 80 танков и нескольких батарей артиллерии) с утра 1 июля должны были наступать вдоль шоссе Дубно — Броды на юго-запад, туда, где по предположению Попеля должен был находиться Рябышев с двумя дивизиями 8-го мехкорпуса.

Роковую роль в принятии такого решения в очередной раз сыграло отсутствие связи и информации. Никаких наших войск в районе Брод уже не было. Прорываться надо было не на юг, а на север, вдоль шоссе Дубно — Млынов, туда, где готовился контрудар 5-й армии.

Да, именно так — в обстановке общего хаоса и начавшегося неуправляемого отхода войск 6-й армии и других частей Юго-Западного фронта командующий 5-й армией генерал-майор М.И. Потапов готовил новое наступление на Дубно. В качестве главной ударной силы должна была выступить 41-я танковая дивизия 22-го мехкорпуса.

Внимательный читатель, надеюсь, еще помнит, как эта дивизия в первые дни войны металась между Владимиром-Волынским и Ковелем, как ее «разбирали по частям», как при отходе через глухие леса украинского Полесья дивизия потеряла две трети своих танков. Но всему приходит конец — и в последних числах июня 41-я тд и остатки 215-й мд вышли на соединение с основными силами 5-й армии на рубеже реки Стоход к северу от Рожища.

К 29 июня, по данным монографии Владимирского, 41-я тд имела в своем составе 106 танков Т-26 и 16 тяжелых КВ-2 (со 152-мм пушкой), еще 15 легких танков Т-26 было в 215-й моторизованной дивизии. Все познается в сравнении. Можно сказать, что эти дивизии, потеряв 72% первоначальной численности танков, были уже до боя разгромлены. С другой стороны, по числу танков 41-я тд и 215-я мд в совокупности соответствовали одной немецкой танковой дивизии.

В соответствии с решением генерала Потапова, танковая группа, наступая с северо-запада на Млынов — Дубно, должна была восточнее Ровно нанести удар во фланг и тыл 3-го танкового корпуса противника, дивизии которого были уже изрядно измотаны и обескровлены многодневными ожесточенными боями с 1-й ПТАБ Москаленко, затем — с частями 22, 9 и 19-го мехкорпусов на реке Горынь. Замысел контрудара сулил успех. Но не тут-то было...

«Когда войска левого крыла 5-й армии заканчивали подготовку к переходу в наступление, — пишет Владимирский, — был получен новый приказ командующего ЮЗФ, в котором 5-й армии ставилась задача... начать отход с наступлением темноты 1 июля и на рубеж реки Случь отойти к утру 5 июля... в связи со сжатыми сроками отхода... наступательные действия надлежало закончить не позднее вечера 1 июля» [92].

Нельзя не отметить то постоянство, с которым командование Ю-З. ф. срывало любые организованные наступательные действия вверенных ему войск. Тем не менее 1 июля в 15 часов наступление началось. К 10—11 часам утра 2 июля танкисты 41-й тд, разгромив до трех батальонов немецкой мотопехоты, были уже в 15 км от Дубно. Если бы действия войск 5-й армии были скоординированы по времени и месту с прорывом группы Попеля, то, скорее всего, несколько тысяч бойцов и несколько десятков танков удалось бы вывести из окружения. Увы, никакого взаимодействия между «северной» и «южной» группировками советских войск так и не было налажено. И в то время, когда 41-я тд прорывалась к Дубно с севера, танкисты группы Попеля пошли в свое последнее наступление на Козин (30 км к юго-западу от Дубно).

Что можем мы рассказать про этот бой, если его очевидец, участник и руководитель пишет: «...в пелене кровавого тумана встают отдельные эпизоды, сцены. Как бы я ни хотел, не смогу последовательно изложить это продолжавшееся весь день ни с чем не сравнимое побоище... Сочная трава вокруг пожелтела от дыма... Несмолкаемый грохот наполняет воздух, перекатывается по лесу. Не разберешь, где наши танки, где фашистские. Кругом черные стальные коробки, из которых вырываются языки пламени...» [105]

Погиб командир 34-й танковой дивизии полковник И.В. Васильев, пропали без вести замполит дивизии М.М. Немцев и командир 24-го танкового полка 12-й тд подполковник П.И. Волков, погибли, пропали без вести, оказались в немецком плену тысячи бойцов и командиров. Рябышев в своих мемуарах называет даже точную (?) цифру — 5363 пропавших без вести.

На закате дня 1 июля в лесу у поселка Козин собрались выжившие — порядка одной тысячи человек.

«Я приказал построить личный состав, — вспоминает Н.К. Попель. — За этот день люди всего насмотрелись. Они не удивились бы, если бы из-за кустов поднялся в атаку немецкий полк. Но строиться? Зачем это нужно? Не свихнулся ли бригадный комиссар?» Нет. Вне всякого сомнения, именно эта принятая Попелем установка — «мы часть регулярной армии, с ее Уставом, дисциплиной, знаменем» — спасла людей от позора и гибели в плену. Присоединяя к себе группы окруженцев из других частей, отряд прошел с боями 250 километров по огромной дуге Дубно — Славута — Коростень и в конце июля 1941 г. вышел в расположение частей 5-й армии в районе Белокоровичей.

А наступление 41-й танковой и 215-й моторизованной дивизий 5-й армии на Млынов немцы остановили — но для этого им пришлось ввести в бой резерв командующего группы армий «Юг». Утром 2 июля 99-я пехотная дивизия вермахта и моторизованная дивизия СС «Адольф Гитлер», срочно переброшенные через Луцк, нанесли удар в тыл ударной группировки советских войск. Устоять перед натиском этих отборных головорезов наши обескровленные предыдущими боями дивизии не смогли, да и приказ штаба фронта требовал скорейшего вывода частей из боя. Вечером 2 июля 41-я тд и 215-я мд вместе с другими соединениями 5-й армии начали отход на рубеж реки Случь...

Вот так и закончилась эта беспримерная битва, крупнейшее сражение первых недель войны. Постараемся теперь подвести первые, самые простые, учетно-канцелярские итоги.

Реально в контрударе мехкорпусов Юго-Западного фронта приняли участие:

— 23 июня у Радехова 20-й танковый полк 10-й тд 15-го МК; 1

— 24 июня на Луцком шоссе у п. Войница группа танков численностью до батальона из состава 19-й тд 22-го МК;

— 26 июня на северо-восточных подступах к Дубно сводная танковая группа 43-й тд 19-го МК в составе 79 танков;

— 26 июня в направлении Броды — Берестечко 8-го МК почти в полном составе (до боя было потеряно не более одной трети танков и другой боевой матчасти);

— с 27 июня по 1 июля в Дубно и на южных подступах к нему 34-я тд 8-го МК и 24-й танковый полк 12-й тд 8-го МК;

— 1 июля северо-западнее Дубно танковая группа 22-го МК численностью до танкового полка.

Даже простое арифметическое суммирование (не учитывающее тот важнейший факт, что все эти части и соединения действовали разрозненно и разновременно) показывает, что в сражении приняло участие МЕНЕЕ ОДНОЙ ЧЕТВЕРТИ всех танковых войск Юго-Западного фронта.

За исключением группы Попеля, ни одно соединение не вело наступление продолжительностью более одного дня.

Наступление «северной» (9-го МК, 19-го МК) и «южной» (15-го МК, 8-го МК) группировок ни разу не велось под общим руководством, по сходящимся направлениям и одновременно.

Только в танковых полках группы Попеля боевые потери были основной причиной потери матчасти. Во всех остальных частях и соединениях от 70 до 90 процентов танков было потеряно по причине так называемых «технических неполадок», «отсутствия ГСМ», «завязло в болотах» и т.п.

До поля боя они так и не дошли. Надо полагать, только после того, как немцы собрали и пересчитали все брошенные на обочинах дорог танки, они поняли — ЧТО им угрожало...


Часть 4. БЕГ НА ГЛИНЯНЫХ НОГАХ


«Факты отрицательных настроений и явлений»


17 сентября 1939 года войска Белорусского и Украинского фронтов Красной Армии вторглись в Польшу. Так, с вероломного нападения на страну, с которой был. подписан Договор о ненападении (заключен в 1932 году, в 1937 г. продлен до 1945 г.), начал Советский Союз свое прямое участие во Второй мировой войне.

Два года спустя, летом 1941 года, очень многим, и друзьям и врагам Советского Союза, казалось, что эта война подходит для него к концу.

Задача, поставленная перед вермахтом по плану «Барбаросса» («Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев...»), была выполнена уже к середине июля 1941 г.

Войска Западного и Северо-Западного фронтов (более 70 дивизий) были смяты, разгромлены, большей частью взяты в плен. Противник занял Литву, Латвию, почти всю Белоруссию, форсировал Западную Двину, Березину и Днепр. 16 июля немцы заняли Смоленск. Две трети расстояния от западной границы до Москвы были пройдены. Войска Юго-Западного фронта в беспорядке отступили за линию старой советско-польской границы, передовые танковые части вермахта заняли Житомир и Бердичев, вышли к пригородам Киева. Немцы заняли (точнее сказать — прошли) территорию площадью 700 тыс. кв. км, что примерно в три раза больше территории Польши, оккупированной вермахтом в сентябре 1939 года. Практически вся техника и тяжелое вооружение войск западных округов были потеряны.

В сборнике «Гриф секретности снят» на стр. 368 приведены астрономические цифры потерь Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов: к 6—9 июля эти три фронта потеряли 11,7 тыс. танков, 4 тыс. самолетов, 19 тыс. орудий. Особенно тяжелые, невосполнимые потери понесли танковые войска — главная ударная сила РККА.

Предпринятые в первые недели войны многочисленные попытки организовать какое-то контрнаступление поражают своей беспомощностью, бестолковостью, безволием. Они захлебнулись на берегах каких-то не обозначенных ни на одной карте Радоставки, Острувки, Черногостницы и «канавы восточнее Турзе». Стоит ли после этого всерьез обсуждать возможные последствия пресловутого «упреждающего удара», о подготовке которого велась в последние годы такая бурная дискуссия? Могла ли такая армия прорваться в Европу, форсировать полноводные Вислу, Одер и Дунай? Могли ли некоторые тактические преимущества «первого удара» возместить такое нежелание основной массы солдат воевать и такое неумение основной массы командиров руководить, в силу которых могучие мехкорпуса (6-й МК, 4-й МК, 15-й МК), вооруженные лучшими в мире танками Т-34 и KB, просто растаяли, исчезли, оставив после себя тысячи брошенных танков, бронемашин, грузовиков, запрудивших все дороги Литвы, Белоруссии и Западной Украины.

То, что советские историки скромно назвали «приграничным сражением», было на самом деле полным разгромом всего первого стратегического эшелона Красной Армии (по числу дивизий превосходившего любую армию Европы, а по количеству танков превосходившего их все, вместе взятые). Правда, вскоре немецкому командованию пришлось узнать, что окруженные и разгромленные армии западных округов (ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО) представляли собой только часть «основных сил русских сухопутных войск». А на место разбитых дивизий из глубин огромной страны приходили все новые, новые и новые...

В конкретных цифрах эта круговерть смерти выглядела так. К началу войны Западный фронт (3, 10, 4, 13-я армии) насчитывал в своем составе 44 дивизии. После того как почти все они были уничтожены в огромном «котле» между Белостоком и Минском, Ставка создает фактически новый Западный фронт в составе пяти армий: 16, 19, 20, 21, 22-я. Вслед за этим, 14 июля в тылу Западного фронта развертывается Резервный фронт в составе шести армий: 24, 28, 29, 30, 31 и 32-я. К концу июля 1941 г. на западном направлении развертываются еще три армии: 33, 43 и 49-я.

Всего в ходе двухмесячного Смоленского сражения на западном направлении было введено в бой 104 дивизии и 33 бригады. На два других стратегических направления (Ленинградское и Киевское) Ставка направляет еще 140 дивизий и 50 бригад [21]. И все это бесчисленное воинство было разгромлено, окружено и пленено в новых «котлах» — у Смоленска и Рославля, Умани и Киева, Вязьмы и Брянска. Немцы захватили Киев, Харьков и Одессу, блокировали Ленинград, вышли к Москве.

К концу сентября 1941 г. Красная Армия только в ходе семи основных стратегических операций потеряла 15 500 танков, 66 900 орудий и минометов, 3,8 млн. единиц стрелкового оружия. Потери авиации уже к концу июля достигли отметки 10 000 боевых самолетов [35, с. 368]. С потерями противника эти цифры даже невозможно сравнивать — у вермахта просто не было такого количества тяжелых вооружений.

3 сентября 41-го года Сталин, пытаясь одновременно и напугать и разжалобить Черчилля, писал ему: «Без этих двух видов помощи (речь шла о высадке англичан во Францию и о поставках в СССР 400 самолетов и 500 танков ежемесячно. — М.С.) Советский Союз либо потерпит поражение, либо... потеряет надолго способность к активным действиям на фронте борьбы с гитлеризмом...» [72, с. 233]

Десять дней спустя Сталин совершил то, в чем обвинялись и за что были расстреляны десятки тысяч жертв Большого террора: призвал британских империалистов совершить вторжение в страну победившего пролетариата.

13 сентября он уже просил Черчилля «высадить 25—30 дивизий в Архангельск или перевести их через Иран в южные районы СССР» [72, с. 239].

Потрясённый таким поворотом событий, Черчилль писал Рузвельту: «Мы не могли избавиться от впечатления, что они (советские руководители. — М.С), возможно, думают о сепаратном мире...»

И ведь как в воду глядел потомок лорда Мальборо! Именно в эти дни осени 1941 г. Сталин и Берия прилагали особые усилия к тому, чтобы «навести мосты» к заключению перемирия на условиях передачи Германии большей части оккупированных территорий. И если бы Гитлер послушал умного совета многих своих подельников и завершил войну с Советским Союзом примерно на таких же условиях, на каких 24 июня 1940 г. было подписано перемирие с Францией (т.е. сокращение армии до 10 пехотных дивизий, разоружение французской авиации и военно-морского флота, демилитаризация экономики), то история Старого Света сложилась бы иначе...

Читатель, который имел терпение дочитать до этого места, должно быть, уже увидел гигантскую пропасть между размахом и качеством материально-технической подготовки сталинской империи к войне и проявленной Красной Армией полнейшей неспособностью эффективно использовать эти ресурсы. Многомиллионная Красная Армия оказалась одинаково неспособна ни к обороне, ни к наступлению. И если трехкратного численного превосходства оказалось недостаточно хотя бы для того, чтобы предотвратить небывалый разгром, то что могло бы изменить превосходство пятикратное? Семикратное? Нет, дело тут не в количестве танков-пушек, самолетов-минометов. Их могло быть больше или меньше — и это ровным счетом ничего бы не изменило. Ничего, кроме количества трофеев, доставшихся вермахту.

Вот почему в поисках причины военной катастрофы автор предлагает прервать тот поток цифр, дат, номеров дивизий, моточасов и километров, миллиметров брони и миллионов тонн боеприпасов, который он обрушивал на голову читателя, и начать с нескольких живых картин, «зарисовок с натуры», сделанных участниками тех трагических событий.

Начнем с самого начала. С жаркого летнего дня 22 июня 1941 года. В этот день в 4 часа утра командир 9-го МК генерал-майор К.К. Рокоссовский получил телефонограмму из штаба 5-й армии с распоряжением о вскрытии «красного пакета». В пакете был оперативный план действий корпуса, в соответствии с которым 9-й МК двинулся из района довоенной дислокации (Шепетовка — Новоград-Волынский) на Ровно — Луцк. Путь был неблизкий. Только до Ровно более 100 км. Вся эта длинная присказка к тому, что эпизод, о котором пойдет речь далее, произошел утром второго дня войны в глубоком тылу, за 200 км от фронта.

Итак, книга воспоминаний маршала Рокоссовского «Солдатский долг»:

«...дорога пролегала через огромный массив буйно разросшихся хлебов, достигавших высотой роста человека. И вот мы стали замечать, как то в одном, то в другом месте, в гуще хлебов, стали появляться в одиночку, а иногда и группами странно одетые люди, которые при виде нас быстро скрывались. Одни из них были в белье, другие — в нательных рубашках и брюках военного образца или в сильно поношенной крестьянской одежде... Я приказал выловить скрывавшихся и разузнать, кто они. Оказалось, что это были первые так называемые «выходцы из окружения»... Опрошенные пытались всячески доказать, что их части разбиты и погибли, а они чудом спаслись и решили, боясь плена, переодеться...

...продолжая движение в район сосредоточения, мы неоднократно наблюдали... беспорядочное движение мчавшихся поодиночке и группами машин, больше напоминавшее паническое бегство, чем организованную эвакуацию (подчеркнуто автором. — М.С). Неоднократно приходилось посылать наряды для наведения порядка и задержания военнослужащих, пытавшихся под разными необоснованными предлогами уйти подальше от фронта...»

Как помнит внимательный читатель, Гречаниченко (см. часть 2) рассказывает о том, как в ответ на его попытки остановить «беженцев» звучали выстрелы. Это — первые дни войны на Западном фронте.

А как обстояли дела на Украине?

Продолжим чтение книги Рокоссовского:

«...на КП корпуса днем был доставлен генерал без оружия, в растерзанном кителе, измученный и выбившийся из сил, который рассказал, что, следуя по указанию штаба фронта, увидел западнее Ровно стремглав мчавшиеся на восток одну за другой автомашины с нашими бойцами. Генерал уловил панику и решил задержать одну из машин. В конце концов ему это удалось. В машине оказалось до 20 человек. Вместо ответов на вопросы, куда они бегут и какой они части, генерала втащили в кузов и хором стали допрашивать. Затем объявили переодетым диверсантом, отобрали документы, оружие и тут же вынесли смертный приговор. Изловчившись, генерал выпрыгнул на ходу и скатился с дороги в густую рожь...

...случаи обстрела лиц, пытавшихся задержать паникеров, имели место и на других участках. Бегущие с фронта поступали так, видимо, из боязни, чтобы их не вернули обратно...

...24 июня (то есть уже на третий! день войны) в районе Клевани (150 км от границы) мы собрали много горе-воинов, среди которых оказалось немало и офицеров. Большинство этих людей не имели оружия. К нашему стыду, все они, в том числе и офицеры, спороли знаки различия. В одной из таких групп мое внимание привлек сидящий под сосной пожилой человек, по своему виду и манере держаться никак не похожий на солдата. С ним рядом сидела молоденькая санитарка (какие темпы — третий день войны, а уже успели и петлицы спороть, и ППЖ завести! — М.С). Обратившись к сидящим (сидящим перед генералом! — М.С), а было их не менее сотни человек, я приказал офицерам подойти ко мне. Никто не тронулся. Повысив голос, я повторил приказ во второй, третий раз. Снова в ответ молчание и неподвижность (вот она — «проблема связи», которая на войне решается не наличием проводов и раций, а желанием установить связь. — М.С). Тогда, подойдя к пожилому «окруженцу», велел ему встать. Затем спросил, в каком он звании. Слово «полковник» он выдавил из себя настолько равнодушно и вместе с тем с таким наглым вызовом, что его вид и тон буквально взорвали меня. Выхватив пистолет, я был готов пристрелить его тут же, на месте. Апатия и бравада вмиг схлынули с полковника. Поняв, чем это может кончиться, он упал на колени и стал просить пощады...»

А чем бы эта сцена могла закончиться, если бы в руках у кого-то из «окруженцев» оказалось оружие? «Объявили переодетым диверсантом, отобрали документы, оружие и тут же вынесли смертный приговор...» И числилась бы фамилия Рокоссовского в длинном списке погибших советских генералов, с весьма распространенной в этих списках пометкой: «Место захоронения неизвестно».

Теперь снова берем книгу воспоминаний Н.К. Попеля «В тяжкую пору».

В отличие от мехкорпуса Рокоссовского, дислоцированного в глубоком тылу округа, 8-й МК генерал-лейтенанта Рябышева перед войной располагался в районе Дрогобыч — Стрый, всего в ста километрах от границы. И вместо грубого фарса с «окруженцами в кальсонах», с первых же дней война предстала перед взглядом Попеля в своем истинном, трагическом обличье:

«...немецкие истребители с хватающим за душу воем и пулеметной дробью пролетают над головами. После каждого захода — стоны, крики. Бойцы разбегаются в хлеба, тянущиеся по обе стороны шоссе. Потом долго собираются. Стоят около раненых и убитых, рассматривают поврежденные машины. Не спешат в кузова — на земле как-то надежнее. А когда наконец усаживаются по своим местам, выясняется, что нет Петрова или Сидорова. Начинаются розыски, командиры охрипшими голосами выкрикивают фамилии. На дороге пробка, а тем временем снова появляются самолеты...»

Это — картины вечера первого дня войны. А вот день второй:

«...сегодняшняя дорога отличается от вчерашней. И не к лучшему. Это уже дорога отступления... Среди машин с ранеными — грузовики, везущие какое-то имущество. Неясно — личное или казенное... Вот полуторка, весь кузов которой занимает высоченный черного дерева буфет.

...Раненые не только на машинах. Они бредут вдоль шоссе, опираясь на палки, поддерживая здоровой рукой поврежденную... Попадаются бойцы, у которых не заметишь признаков ранения. Возможно, повязки под одеждой, а может быть... Ловлю себя на недобрых подозрениях...


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 ]

предыдущая                     целиком                     следующая