05 Dec 2016 Mon 07:25 - Москва Торонто - 05 Dec 2016 Mon 00:25   

К аналогичным результатам, то есть к постепенному вырождению, ухудшению биологических качеств приводило и ограниченное скрещивание из религиозных соображений. Так, например, евреи, жившие всегда в Европе закрытыми коллективами и предпочитавшие внутренние браки, между своими, получили в результате подобной брачной политики дефектные гены, которые чаще всего встречаются именно у евреев – например, мутировавший ген HEXA, ответственный за синтез гексозоаминидазы. Хотели сохранить нацию и веру – получили амавтротическую идиотию Тея-Сакса. И не только ее…

Короче говоря, любви в условиях искусственного скрещивания не было, зато браки были до гроба. Точнее, любовь встречалась, но к браку она отношения не имела, существуя параллельно, поскольку в суровые времена на игрушки мало кто обращал внимание – нужно было выживать. А когда необходимость выживать слегка ослабла, чувство вылезло поперед долга. Инстинкт поднял голову, а религиозная мораль, соответственно, упала. И вряд ли кто-то сегодня захочет вновь в кандалы долга и морали: к хорошему привыкают быстро.

Это был настоящий взрыв – и появление паровоза с электрическим фонарем, и стальной кулак Любви, разбивающий челюсть традиционной Семье! На протяжении столетий институт брака жестко сбивался духовными скрепами, а сексуальность человеческая, которая грозила его развалить, не по-детски чморилась – объявлялась сначала греховной, потом просто неприличной. Неиспорченность и чистота женщины понималась в первую очередь как ее асексуальность, а уважение к даме зависело от уровня этой асексуальности. Работницы секса уважением не пользовались вообще, а строгая мать семейства с губами в суровую ниточку – в полной мере. Секс прочно ассоциировался с грязью и унижением, с чем-то таким, о чем в приличном обществе даже говорить нельзя, – хотя все прекрасно знали, что все сексом занимаются и именно от этого появляются дети. А вот прием пищи грязным процессом не был, и потому о блюдах в великосветских салонах Викторианской эпохи могли говорить столь же смело, что и о погоде. Но о сексе… даже представить себе такое невозможно!

Выхолащивание сексуальности дошло до того, что в медицинские знания позапрошлого века прочно вошло представление о том, что порядочная женщина сексуальных желаний лишена напрочь, а в женский оргазм наука просто не верила, как сегодня физика не верит в вечный двигатель. Оргастические спазмы у женщин считались пароксизмами маточной истерии. Симптомами этой истерии считались бледность, утомляемость, нарушение сна, головные боли, слабость, перепады настроения, хандра… Врачи искренне полагали, что две трети женщин хронически больны female hysteria, причину которой видели в недостаточном кровоснабжении матки. Поэтому женскую истерию лечили массажем половых органов. Для этого врачи использовали как руки, так и приспособления в виде фаллоимитаторов. Если массаж заканчивался слезами, криками и воплями, он считался проведенным успешно – истерика вышла наружу, сопровождаясь мышечными сокращениями. Это называлось пароксизмом.

Поскольку женская истерия, как тот же остеохондроз, например, считалась болезнью хронической, ее и нужно было лечить всю жизнь – с помощью массажа, на время снимая нездоровое состояние. Поэтому женщины, не удовлетворенные в постели, ходили к семейным докторам годами.

«Уже рука колоть устала!» – так можно было бы поэтически охарактеризовать труд этих героических врачей-подвижников, которым приходилось порой добиваться от пациентки «истерических пароксизмов» десятками минут. Поэтому почти сразу после открытия способов лечения этой ужасной болезни перед эскулапами встал вопрос механизации труда.

Довольно быстро были изобретены устройства гидронажимного действия, а попросту говоря – душирующие установки. Теплая вода, небольшой напор в область клитора, и вуаля – болезнь на время побеждена! До следующего сеанса… В отсутствие электрических насосов такого рода женские залы для лечения маточной истерии устраивали на многих курортах термальных вод. Там и нагрев был дармовой, и напор. Женщины XIX века очень полюбили ездить на воды!

Когда наступил век пара, на смену натруженным рукам врачей пришли специальные машины. Они представляли собой нечто вроде стола или станины с отверстием в середине. В центре отверстия располагалась полированная сфера, приводимая в движение при помощи шатунов и рычагов. Сфера, вибрируя, массировала наружные половые органы. Трещали горящие в топке дрова, пыхтел пар в котле, ходили туда-сюда промасленные шатуны, тряслась сфера, кричала пациентка…

Затем пришла эпоха электричества, и в конце XIX века появились компактные электровибраторы с частотой колебаний до 7000 Гц, сильное облегчившие врачам работу. Впрочем, вскоре вибраторы покинули врачебные кабинеты и стали продаваться в аптеках, рекламироваться в газетах и рассылаться по почте, поскольку женщины быстро просекли фишку и взяли заботу о своем здоровье в свои руки.

А в ХХ веке был открыт оргазм. Тут-то и кончился великий и наивный XIX век. И на его руинах проклюнулся робкий росток сексуальной революции… Это было открытие века! Женщина наконец-то получила моральное право испытывать удовольствие в постели наравне с мужчиной. Что стало ее первым шагом на пути к токарному станку и избирательной урне. Потом во рту женщины оказалась сигарета. Ну а в штаны женщины влезли еще раньше…

Лет пятьдесят мир привыкал к женскому равноправию, мирясь с растущими разводами и безуспешно пытаясь запретить аборты. Ничего, привык. Женщины стали как мужчины. А мужчины, как известно, не рожают. Поэтому к падению рождаемости тоже пришлось привыкать.

И сейчас, на секунду остановившись в этом быстротекущем мире или же остановив на секунду мир – как вам больше нравится, – мы может понаблюдать за конфликтом, который разгорается в головах наших юных самцов и самок, когда им приходит пора искать себе пару. Это конфликт между социальными установками и инстинктами. Установки требуют одного, а инстинкты – другого.

Психологи в свое время проводили серию экспериментов, давая молодым людям заполнять анкеты, в которых спрашивали, какие качества парни хотели бы видеть в своей будущей жене. После чего эти качества ранжировали по важности. Затем интересовались, а какие девушки им больше нравятся. И ранжировали качества, которые парням импонировали. Затем тот же эксперимент провели с девушками, поинтересовавшись, какие качества они хотели бы видеть в муже и какие парни им нравятся.

Затем сравнили желаемое умом и требуемое инстинктом.

Сводные таблицы представляли собой почти полные перевертыши – те качества, которые являются завлекательными для тела, рассудком ставятся на последние места. И наоборот: то, что разум считает важным для совместного ведения хозяйства, совершенно не интересует тело.

Например, телу требует самка красивая, веселая, любящая танцевать. И это понятно: красивая – значит, породистая, симметричная, с хорошими генами, комплементарными твоим, о чем твои гены тебе недвусмысленно и сигнализируют… Веселая – значит, здоровая, жизнерадостная, энергии полно… Хорошо танцует? Тоже ясно: мы приматы, у нас не очень развито обоняние, но мы в анамнезе чрезвычайно подвижные существа. Для нас движение играет важнейшую роль. И мы инстинктивно оцениваем особей своего вида по тому, как они двигаются. Отсюда возникновение танцев и спорта как зрелищ. Нам инстинктивно интересно смотреть на движения представителей своего вида, это зрелище почему-то представляется нам привлекательным.

* * *

Наш мозг автоматически считает привлекательными наиболее «усредненно-симметричные» лица. Симметрия выдает хороший генетический набор. А усреднением убираются «генетические шумы», уродующие лицо и уводящие особь от генетически оптимальной серединки к краям. Таким образом, усреднением выделяется только качественная информация.

В общем, нам нравятся хорошо двигающиеся, веселые, здоровые, симметричные самки с правильными чертами лица, наиболее близкими к «национальной средней норме».

Зато такие качества самки, как порядочность, умение владеть собой, спокойствие, ответственность, туловище самца мало интересуют. Но зато разум ставит их на первое место. Еще бы! Как с ней уживаться без умения владеть собой? Если она стерва, ведь житья не даст!

И самки, точнее, девушки, когда отвечали на вопрос, какие юноши им больше нравятся, отметили практически те же качества в самцах – веселость, красоту, умение танцевать. А также выделили рост и смелость – типично самцовые свойства. Самец должен быть высокий, потому что инстинкт не обманешь, он знает: чем больше гора мышц, тем больше у нее шансов в драке и охоте!

А вот когда исследователи закончили с инстинктом и обратились к рассудку с вопросом: «Каким вы видите отца ваших детей?» – тут все резко изменилось, и те качества, которые инстинкт отметил как наименее важные, разум вывел на первые места. Ответственность. Трудолюбие. Сдержанность. И ум – потому что тот, кто не имеет ума, будет всю жизнь работать руками. А слесарем много не заработаешь. Значит, потомство под угрозой!..

Вот только кто принимает решение о браке – голова или ищущая приключений задница? Увы, чаще всего последняя!.. Как говорит один очень известный в нашей стране оголтелый борец с наркотиками, «наркоман не человек». А влюбленный – это наркоман. Он плотно сидит на эндогенных наркотиках. Просто любовная зависимость прославлялась всем нашим искусством тысячи лет, отчего данная форма наркомании считается не позорной, а почетной. И никто не осуждает юношу, женившегося на стерве, или девушку, выскочившую по замутнении рассудка за алкоголика в надежде его потом перевоспитать «силой своей любви».

А потом начинается рванье волос на всех местах:

– Ой, права была мама, не надо было за него замуж выходить!..

Это тягостное противоречие между браком, который являлся молекулой социального вещества, и страстной любовью, которая по определению преходяща и в лучшем случае может заменяться теплой привычкой и привязанностью, сопровождало человечество на протяжении всей его истории. «А я люблю жена-а-атого!..»

Парадокс – чтобы брак был крепким, любовь должна быть слабенькой. Потому что брак по любви держится, пока не погас огонек любви, а после часто выясняется, что больше ничего влюбленных и не связывало. Брак же по расчету держится, пока справедливы расчеты. А с математикой не поспоришь!

Вот в каких выражениях пишет об этом один из самых известных этологов России Анатолий Протопопов:

«…невольно закрадывается крамольная мысль о том, что былая практика соединения пар по усмотрению родителей не так уж и плоха, несмотря на ее очевидные издержки. Конечно, в условиях нынешнего культа любви глупо ратовать за ее возрождение – кроме бури протестов и шквала насмешек, ни к чему не приведет. Да я и не могу представить, как это реализовать в наше время. Но ведь дело, по сути, в следующем: родители, подбирая пару для своих детей, даже если и имеют в виду свои интересы, оценивают претендентов скорее с цивилизованных позиций, производя, таким образом, самоселекцию вида homo sapiens в направлении роста уровня культуры и цивилизованности. Доверяясь зову инстинктов, человечество медленно дрейфует назад, в первобытное стадо, и, по-моему, некоторые признаки такого дрейфа мы уже наблюдаем».

Получается, что мы либо движемся в сторону здорового потомства, подчиняясь природному зову генов, либо идем в сторону цивилизованности. Демонстрируя этот внутренний разрыв, Протопопов когда-то ввел термин «примативность», чтобы описать тот тип самца, к которому самка стремится инстинктивно. Термин оказался настолько удачным, что вошел в широкое употребление. Хотя не всеми верно понимается.

Что же такое примативность?

Это внешние и внутренние проявления в поведении человеческого самца его сильной животной натуры и прежде всего – стремления доминировать.

Чем вообще движим зверь, в том числе и такой зверь, как человек? Считается, что главных доминант, которые формируют все наше поведение, всего четыре – инстинкт самосохранения (трусость), инстинкт размножения (трахать), стремление найти и поглотить еду (жрать), стремление доминировать в стае (помыкать). Я бы сюда в качестве самостоятельного стремления добавил характерное для высших животных стремление развлекаться, которое вытекает из животной потребности в игре. Последняя, как мы помним, возникла в качестве положительного подкрепления процесса обучения. А если вдруг забыли, напомню.

Я иногда буду проходить по вашим мозгам вторым слоем лака – для лучшего блеска, не пугайтесь повторов, они формируют ваше мировоззрение. Итак…

Поведение продвинутых биологических конструкций настолько сложное, что сформировать его только на базе одних вшитых инстинктов нельзя, требуется еще тонкая подстройка под обстоятельства – в виде обучения. Обучением занимаются родители. Они учат охотиться, ставят на крыло, показывают, чего стоит бояться, чего бояться не стоит. Иногда обучение шлифует и доводит инстинктивные программы. Например, такая, казалось бы, базовая и вшитая программа, как инстинкт размножения, у стадных видов корректируется обучением. Обезьянки, выросшие в изоляции, не приобретают необходимых коммуникативных навыков, поэтому в сексуальной сфере становятся поведенческими инвалидами, о чем попозже мы еще скажем пару недобрых слов.

Чтобы положительно подкрепить особь и заставить ее учиться, природа изобрела подражательное поведение у малышей. Их никто не заставляет, малышам самим хочется подражать взрослым. «Я сам!» – часто слышим мы от ребенка. Мы видим, как мальчики водят игрушечную машину, девочки обезьянничают у зеркала, стремясь накраситься, как мама. У детей вызывает восторг даже такое скучное занятие, как мытье посуды, после того как они впервые научаются делать это самостоятельно.

Дети учатся играя. И так же как секс отделился от репродукции, став самостоятельной развлекательной ценностью, так ею стала и игра, отделившись от обучения.

Потому порой люди развлекаются, играя в игры. Люди сексуются – тоже для удовольствия. Люди давно уже едят для удовольствия, а не для того, чтобы не помереть с голоду, причем предпочитают пищу особой выделки, чтобы поярче раздражала вкусовые рецепторы. Наконец, люди стремятся занять в иерархии место повыше – и тоже с целью повышения качества жизни, потому что просто прожить можно и дворником. И даже бомжом на помойке! А что? Еды полно, она зачастую фабрично упакованная и только вчера просроченная, то есть вполне годная к употреблению. Фрукты попадаются – гнилой бочок отрезал, и персик готов к употреблению! Да и одежду теперь выкидывают совершенно нерваную и также пригодную к носке. При этом работать не заставляют. В теплотрассе халявное тепло. Всегда можно добыть водку. Чем не жизнь?

Однако многие предпочтут те же самые продукты, на истечении срока годности, только за деньги. Предпочтут квартиру, где за тепло приходится платить. Предпочтут покупать одежду, пусть и в секонд-хенде. И тяжелую работу по 8 часов в сутки – чтобы оплатить все это.

Почему?

Потому что инстинкт доминирования изо всех сил противится сползанию в социальные низы. Не хочется чувствовать себя подонком! Для некоторых лучше смерть.

Мы прошли огромный путь от дикости до цивилизации. Но остались все тем же стадным видом со своей иерархией. Разница только в том, что в современном цивилизованном обществе больше шансов занять привилегированное положение имеет человек умный, а в сообществе диком и животном – сильный и наглый. Второе слово довольно важное, поскольку не всегда преимущество имеет голая физическая сила. Иногда психологический напор, уверенность играют роль более важную, что мы знаем из поведения гопников и уголовников.

Вот такое нахально-агрессивное поведение в сочетании с ярко выраженным эгоизмом и является примативным. Именно на такое поведение и клюют самки. Потому что инстинкт подсказывает им: это первый парень в стае, в племени и на зоне!

Я был назвал это животностью, чтобы не использовать хорошее слово «примат», что значит «первый». Животность противоположна цивилизованности. Животность внутри цивилизации процветает в оазисах дикости – таких, например, как армия или тюрьмы, где выстраиваются жесткие самцовые иерархии, а так называемые «опущенные» (играющие роль самок) находятся на самом дне этой иерархии. Хотите посмотреть, как устроен наш вид в своей базе, посмотрите на тюрьму, где животность из людей вылезает в полной мере. Именно в стае обезьян вожак имеет право отбирать лучшие куски у субдоминантов и трахать лучших самок чаще других. Именно у обезьян демонстрация эрегированного члена – заявление на превосходство. И поэтому именно пенисом в тюрьме и на зоне самцы указывают «самкам» на их положение в иерархии.

Эта глубинная животность и особенности сексуального поведения вида вылезают порой в самых неожиданных местах – например, в спорах Евросоюза и России за Украину в 2014 году комментаторы в Интернете гадали, «под кого ляжет Украина» – под восточного соседа или западного. Лечь под кого-то, то есть сексуально отдаться, означает в глазах инстинкта быть в униженном положении самки, то есть на самом дне иерархии. В этой связи становится совершенно понятно, почему в диковатом СССР после вступления Красной армии на ранее оккупированные немцами территории советских женщин и девушек, спавших с немцами, вешали. А в более цивилизованной Франции после изгнания фашистов деятели Сопротивления несчастных «коллаборационисток», спавших с немцами, обривали наголо и всячески над ними издевались. Причина понятна: это же наши самки! Как они смели скрещиваться с чужими самцами и вообще вести себя по своей воле, не слушаясь природных хозяев! Тем самым они нас унизили, ведь самец, трахающий самку, ее унижает, нагибает. Наших самок покрыли против нашей воли, показав, что мы слабые! Нас тем самым унизили, показав нам наше истинное место в иерархии. Отомстим же за это… самкам!

Забавно, что выражение «я трахнула его» используют порой даже женщины, желая продемонстрировать свое превосходство в чем-то перед кем-то. А на мужской зоне активные педерасты активно и гневно отрицают свой гомосексуализм, поскольку ведь это же они трахнули «пидора», то есть выступили в роли самца!

Произойди мы от какого-нибудь иного вида, с иным рисунком сексуального поведения, весь облик цивилизации был бы другим, а сейчас…

Женщина млеет перед высоким (во всех смыслах) самцом. Истеричное поклонение нимфеток перед популярным певцом или не менее истеричный вопль «я хочу ребенка от фюрера» – типичные признаки самочьего поведения, не ограниченного рассудком.

Вот Высоцкий – активный, энергичный, поющий, склонный к наркомании, а значит, и яркой любви, сносящей крышу… Но хорош ли он как верный муж? Плох. Однако разум часто бессилен перед инстинктом. Поэтому рожают от одних, а замуж выходят за других. С мужчинами ситуация аналогичная: любят одних – ярких и стервозных, а замуж выходят за серых мышек. Потому что зов природы – это одно, а требования социальной среды – совсем другое.

И вот теперь, в эпоху легкой жизни, мы вновь возвращаемся к любви, то есть развлечениям тела и души, и отказываемся от семьи, как ячейки общества. Семья перестает быть молекулой социального вещества. Происходит его атомизация.


Глава 4

Социальные аспекты животной любви

Осень жизни, как и осень года,
Надо, не скорбя, благословить.

Эльдар Рязанов

– Дочь – отрезанный ломоть, – сказала моя супруга жене моего друга, когда те пришли к нам в гости и разговор между женами зашел об ихней тяжкой бабской доле. – Сыновья больше к своей семье как-то привязаны. А дочь вырастет и уйдет в другую семью. Вот я, например, где встречала Новый год? Думаешь, у моей матери? Нет, пошли в гости к Сашкиному отцу. Как-то так издревле повелось, что дочь отдают в чужую семью. И она становится частью чужой семьи, не той, в которой выросла. Даже фамилию меняет!

Действительно, так и есть. Но в одном жена моя все-таки немного ошиблась: повелось это не в далекие исторические времена и к обычаям вовсе не относится. Это тоже видовой признак!

Называется такое поведение экзогамией и встречается у многих обезьян, не только у нас – подросшие самочки уходят в другую семью или стаю, а самцы остаются в своей родной группе. Экзогамия типична для приматов, в том числе человекообоазных. Вот, например, как описывается социальная организация гамадрилов:

«…сообщество павианов гамадрилов организовано по многоуровневому принципу. Оно состоит из односамцовых гаремных единиц, объединенных в кланы самцов-родственников, кланы объединяются в банды, состоящие из неродственных животных. Банды объединяются в более крупные структуры. Самцы, члены клана, никогда не переходят в другие банды. Вместе с тем взрослые самки чаще всего переходят в другие кланы в пределах банды и могут переходить так же в другие банды» (М. Бутовская).

Так что в своей экзогамии люди, отдающие дочь в чужую семью, не уникальны. Иногда ее выдают с приданым, лишь бы взяли – такое происходит в моногамных культурах, – а иногда самку продают за калым – в тех культурах, где самцы устраивают гаремы и самок дефицит.

Однако есть у нашего вида и совершенно уникальные особенности, не характерные более ни для каких других обезьян. И это нечто вовсе не гиперсексуальность, которая хоть и редко, но в мире приматов встречается – например у карликовых шимпанзе. Речь идет о менопаузе. Менопауза встречается только у трех видов живых существ на земле. Причем два из них никакого отношения к приматам не имеют.

Для начала разберемся, что такое «менопауза».

Природа рачительна: если самка не может больше рожать, то она и не нужна. Поэтому природа таких самок быстро прибирает. У многих видов репродуктивность падает с возрастом, но в большинстве случаев самки могут рожать чуть не до смерти. А вот у женщин климакс наступает относительно рано, и после этого они могут прожить еще несколько десятков лет. Зачем? На фиг они нужны, если потеряли способность к репродукции? Треть жизни – впустую!

Для того чтобы найти ответ на эту загадку, давайте посмотрим, у каких еще видов существует менопауза. Незнающих людей ответ удивит – у косаток[6] и черного дельфина. Косатки могут дожить до 90 лет, а рожать прекращают в 50. Самки черных дельфинов живут до 60, а теряют способность к родам к 35 годам.

Биологи из британского университета Экстера, которые 40 лет наблюдали за косатками, описали историю жизни почти шестисот представителей этого вида. И выявили следующую статистическую закономерность: выживаемость не только молодняка, но и довольно взрослых и уже самостоятельных особей падает, если в результате случайности гибнет их мать. Смертность молодежи в этом случае подскакивала в восемь раз.

Оказывается, у этого интеллектуального вида долог процесс обучения и потому сильны эмоциональные родственные связи. Самке нужно не только родить, но и воспитать. Поэтому стареющему организму, который производит уже менее качественное потомство, нежели молодой, выгоднее роды выключить, но оставить его в живых, чтобы задействовать в передаче опыта молодым и опеки.

Природу не обманешь – если вы нужны своим детям, вы будете жить долго.

Любопытный момент: смерть матроны в восемь раз увеличивает смертность ее сыновей и всего лишь в три раза – смерть дочек. Возможно, дочкам помогает новая семья, в которую их «выдали». Это всего лишь предположение, поскольку о цивилизации косаток мы знаем очень мало и даже их язык изучен весьма поверхностно. Известно только, что разные племена, живущие в разных местностях Мирового океана, говорят на разных диалектах (или имеют разное произношение).

Может быть, и женщинам природа раньше времени отключила родовую деятельность, чтобы они занимались не тем, что у них уже плохо получается в силу изношенности организма, а тем, что они могут делать прекрасно, – передачей накопленного опыта? Это предположение получило название гипотезы бабушек. Бабушка специально была изготовлена эволюцией из подручного материала (бывшей женщины), чтобы помочь своим детям воспитывать их детей. В связи с затянувшимся детством. А что? Хорошая идея! Мужик на охоте промышляет, мамаша поползла корешки искать или за хворостом, а бабка тут как тут, на подхвате, – следит, чтобы внучки в костер не упали. Очень удобная старушка!

Это предположение часто кажется публике каким-то ненаучным, несерьезным. Гражданам представляется, что природа глупа, а вот люди разумны и сами придумали припрячь старых самок к сидению с внуками. Но тут надо вспомнить, что поведения без программы не бывает – вернее, исключения бывают, конечно, – но массовое одинаковое поведение особей уже позволяет говорить о какой-то заложенной природной программе такого поведения. Во всем мире у всех народов бабушки помогали воспитывать внуков. В 1997 году, наблюдая в Танзании за жизнью первобытного племени охотников и собирателей, ученые нашли сей порядок и там – бабушки выкапывали сладкие корешки и отдавали их своим (а не чужим) внукам. Это во-первых. А во-вторых, включение климакса – это дело именно природы, а не человеческого разума.

Ну и в-третьих, гипотеза бабушек недавно была доказана с помощью компьютерного моделирования, которое позволяет ускорить эволюцию в тысячи раз. Антропологи американского Университета Юты запустили компьютерную симуляцию эволюции и убедились в этом сами. Появление у ребенка дополнительной «мамы» в условиях долгого периода взросления положительно сказалось на выживаемости потомства. И выразилось в ощутимом давлении среды, которое и сформировало менопаузу.

В свою очередь открытие «второго фронта», то есть появление за спинами родителей второго поколения, заботящегося о детях, положительно сказалось на умножении внутренних связей в человеческой стае. И сказывается до сих пор. Вся наша цивилизация – отражение «природных обычаев» нашего вида, то есть инстинктивных программ, наработанных еще в те далекие времена, когда мы жили, как животные. И в этой связи смешно, например, читать грезы феминисток о грядущем обществе, в котором они будут делать ну прям все-все наравне с мужчинами. Феминисток вообще читать смешно, поскольку реализуют себя на этой стезе (как и вообще в левацкой политике) люди не очень интеллектуально развитые и крайне малограмотные, а потому забавные на различные глупости.

Помните миф о матриархате, от которого и наука, и даже феминизм давно уже отказались? Отказались потому, что ни в одном из известным нам первобытных обществ не было женщин в стабильном и долгосрочном управлении. Женщины на троне бывали, но только как редкие эксцессы, и их (эксцессов) продолжительность не превышала продолжительности жизни самой правительницы, посаженной на трон мужчинами исходя из сиюминутных политических интересов разных мужских кланов. Более того, порой восшествие женщины на трон сопровождалось ее символическим омужичиванием. Так, например, древнеегипетская царица Хатшепсут на всех официальных мероприятиях должна была носить мужскую одежду и накладную бороду, дабы не ломать «духовные скрепы». А у некоторых диких народов переход гомосексуалов в другой пол не возбраняется при условии, что они должны будут наряжаться соответственно тому полу, к которому захотели принадлежать. У отдельных африканских племен женщины могут даже находиться во власти, но только если «станут самцами» – заключат брак с другой женщиной. Почему? Потому что в таком неестественном случае дикари стремятся хотя бы внешне воспроизвести естественно-природную закономерность.

Почему ведущую роль всегда играли мужчины? И настанут ли такие времена, когда и женщины смогут делать так же хорошо то, что могут делать эти неотесанные и воняющие козлом самцы?

Отвечу сразу на второй вопрос: времена такие настанут только после того, как генетическая структура человека будут изменена генной инженерией. То есть тогда, когда мы перестанем быть тем видом, к которому принадлежим. И когда не будет женщин и мужчин в привычном биологическом понимании этого слова – с их функциональным разделением, запроектированным природой. Ведь именно потому и играют самцы главную роль в социальной жизни всех приматов, что именно самцы у приматов доминантны. Никаких других, небиологических, причин тут нет.

Самцы и самки просто по-разному устроены, мы это проходили в первой части книги. То, что отлично могут самцы, самки сделают хуже. И наоборот. Различия между нами конструктивны, а потому неустранимы, как бы того ни хотелось феминисткам. Самцы сильнее, самцы умнее, самцы выше, у них больше объем серого вещества и совсем иная морфология мозга, другая биохимия организма, по-другому работают железы внутренней секреции, у мужчин больше тестостерона, а у женщин эстрогена… И от разницы в конструкции идет разница в функционировании. Никого же не удивляет, что автомобиль ездит иначе, чем трактор, а молоток имеет иное назначение, нежели отвертка, хотя и то и другое – инструмент.

В книге «Конец феминизма» я рассказывал, что две мировых войны выбили десятки миллионов мужчин в цивилизованных странах, освободив место у станка. Кого туда поставить? Бабу. Больше некого. И уже встав к станку, начав получать деньги и превратившись в полноценного потребителя, женщины в результате получили все полагающиеся хозяину денег права, а именно – право избирать и быть избранной. Однако, даже несмотря на это, эмансипация так и не стала тотальной, что весьма огорчает феминисток, – ведь некоторые сферы деятельности так и не увидели «равнозаполненности» женщинами.

В политике, авиации, армии, бизнесе, криминалитете, вождении грузовиков, точных науках и во многих других областях и профессиях количество женщин даже близко не подобралось к числу работающих в этих сферах мужчин, несмотря на равноправие. Просто в силу биологической специфики женщин. Оказалось, мало дать равные права, нужны еще и равные способности! Которые играют тем большую роль, чем конкурентнее общество. Оно и понятно: карлик с равными правами все равно будет играть в баскетбол хуже двухметрового великана.

А биологические особенности женщин направляют их на совершенно иные сферы деятельности, нежели мужчин. Мозги у женщин больше заточены на коммуницирование, нежели на предметную деятельность. Соответственно, среди воспитательниц детсадов и школьных учителей подавляющее большинство – женщины. Потому что дети и костер (очаг, плита) – их естественная прерогатива. А задача мужчин – орудийная активность: копья метать, пробитые колеса менять… Так было всегда и во всех обществах без исключений – мужчины ловят рыбу, строят, льют, куют, пашут, исследуют, рискуют, охотятся и воюют; женщины прядут, плетут корзины, шьют, пекут, огородничают и ждут с фронта.

Мужчина всегда уходит дальше от дома, женщина всегда находится рядом с логовом.

Можно, конечно, начать строить по этому поводу какие-нибудь теории заговоров (см. феминистическая «теория стеклянного потолка»). А можно просто покопаться в природных отличиях самцов и самок. Благо они обнаружатся без труда. А отсюда уже вытечет разница в деятельности и восприятии мира.

Например, мужчины в среднем более стрессоустойчивы, то есть склонны сохранять голову трезвой, даже несмотря на крайне нервную обстановку, в которой женщина теряет голову, визжит или рыдает. Именно поэтому женщин практически никогда не берут на стрессоопасные операторские работы: например, в авиадиспетчеры, пилоты или водители автобуса.

При этом главный парадокс «запрета на профессии» состоит в том, что по многим характеристикам женщины вроде бы для операторской работы подходят лучше мужчин. Например, у них шире угол зрения. У мужчин зрение прицельное, поэтому мужчина может долго искать в холодильнике масло, а в шкафу рубашку, дюйм за дюймом сканируя пространство. А женщина находит нужное, бросив один всеохватный взгляд. Женщина более труслива, а значит, более осторожна, что неплохо. Но эти плюсики перечеркиваются тем жирным минусом, который описан выше, – при высоком уровне стресса баба пугается и создает аварийную ситуацию там, где мужик только сигарету в зубах крепче сжимает.

Главная ошибка большинства современных граждан состоит в том, что граждане эти забывают о своей животности. Человек слишком зазнался. Почувствовал себя слишком оторванным от фауны. Уже и животным себя не признает! Отказывает зверью в возможности мыслить, полагая, что свойством сознания обладают только люди. Полагает свое поведение не сформированным генами, а стопроцентно воспитанным. До того дошли многие в оной ереси, что уже и талант, и даже пол полагают следствиями воспитания! Мол, при надлежащем воспитании и талант реально вырастить, и пол поменять. Отчего это девочек тянет на кукол? Вовсе не потому, что они самки и у них в крови возиться с маленькими существами, на них похожими, а потому, что их клятый социум так воспитал. Так считают левые и феминисты. А у консерваторов свои заморочки! Не говорите такому, что он от обезьяны произошел. Нет, ему низкое происхождение не к лицу, у него айфон есть и три иконки на приборной панели! Он ниже, чем от Бога, происходить не желает. Только по образу и подобию повелителя Вселенной!

Нос задрал человек. Своих не узнает…

На одном из феминистических сайтов встретились мне такие рассуждения: «Добыча мамонтов, в смысле охота, глубоко зашита в нашу культуру, а культура формирует человека, как социальное существо». Это мнение – ошибочно. Охота зашита еще глубже, чем представляется безымянному автору цитаты. Она зашита в инстинкты, то есть в структуру нашего тела. Мы рождаемся уже с будущим поведением. С характером. И судьбой как следствием характера.

А избыточная глупая гордость и забвение естественных корней, приводящее к нарушению технологии по эксплуатации, до добра не доводят.

Человек не может летать. Поэтому если он кинется с крыши двенадцатиэтажного дома, он прекратит свое глупое существование. Забвение биологии приведет к конфликту с физикой. А если уж очень приспичило полетать, приходится изощряться и строить самолет. В данном случае прогресс позволяет обойти биологический запрет.

Если же вы хотите обойти какие-то другие биологические запреты, не столь явные, как отсутствие крыльев, а более тонкие – например упомянутую стрессовую неустойчивость, индивидуальную генетическую склонность к раку или невозможность видеть в ультрафиолетовом диапазоне, – нужно идти по тому же пути прогресса и развивать генную инженерию, которая позволит нашу животную природу модернизировать. Если же ломиться в закрытую дверь грубо, как этой порой делается под влиянием не науки, но идеологии, можно все поломать. Вот пара примеров.

Как вы знаете, все виды спорта разделены на мужские и женские. Даже шахматы, хотя, казалось бы, тут сила не нужна, только ум. Тем не менее оказывается, что самцы не только сильнее, но и умнее самок. Теперь представим себе, что ради некоей идеи – например, примитивно понятой идеи равноправия – мы вводит в мужском виде спорта специальную квоту для женщин. Возможны варианты: ввести, скажем, квоту для карликов в баскетболе. Чтобы в каждой команде – по 10% карликов в соответствии с их процентным содержанием в обществе. Что мы получим?

Ясно что – среднее ухудшение результатов. Если вы начинаете честное соревнование между лучшими искусственно разбавлять всяческим отстоем, аутсайдерами, то получаете вместо отбора на лучших отбор на худших. И общую просадку системы.

Именно к этому приводит квотирование для женщин мест в парламенте, бизнесе, других сферах – ради какого-то абстрактного «равноправия». Причем женщин в данном случае вы можете заменить любой другой категорией, для которой хотите добиться равноправия, – карликами, даунами, отсидевшими, голубоглазыми, лысыми, картавыми, татарами, русскими, геями, чернокожими, велосипедистами…

Равноправие, как стремление не к равенству возможностей, а к равенству результата, тут же обернется нивелировкой. Уравниловкой. А говоря физическим языком, социальной энтропией.

Это против природы. Эволюцию вперед и вверх движет конкуренция. То есть выживание лучших конструкций и результатов. С каждой ступенькой все совершеннее и совершеннее. Так мы и дошли от одноклеточных до «Мадонны» Микеланджело, искусственных спутников и лазеров. А разбавление меда дегтем приводит только к «убийству» меда. Однако именно это сейчас и происходит.

Причем стремление к этому самому непонятно зачем нужному равенству в результатах не единственный фетиш современного общества, пораженного левой идеей. Обобществление детей – еще один признак данной болезни.

Наиболее известны своей патологической любовью к справедливой уравниловке скандинавские страны. В Норвегии, например, официально считается, что все дети должны расти одинаковыми и в одинаковых условиях, не выделяясь, а также выдвинут лозунг «Дети не принадлежат своим родителям».

А кому же они принадлежат? Ведь дети не могут быть бесхозными! Если за них не отвечают родители, значит, решение принимает кто-то другой. Этот другой – государство. Российские коммунисты начала двадцатых годов ХХ века всерьез грезили об обобществлении всего и вся – быта, жен, детей. Считалось, что профессионалы смогут делать дело лучше, чем непрофессионалы. Поэтому воспитывать детей лучше доверить людям с педагогическим образованием или психологическим, нежели таким дилетантам, как родители. А то заводят и воспитывают детей кто ни попадя, а знаний, нужных для этого, не имеют!

И как только животные с этим справляются без высшего образования?!.

Нет, в общем и целом профессионалы действительно лучше справляются с профессиональными обязанностями. Но в том-то и дело, что воспитание детей не профессиональная обязанность. Человек на этом не зарабатывает. Он на это тратится. Все профессии мы выдумали сами. А вот детей до сих пор производим по старинке, без затей. Это пришло к нам из глубин нашего животного прошлого. Так же как ходьба или дыхание. Почему никто еще не заявил, что дышать лучше поручить профессионалам?

В основе всего нашего поведения лежат лишь несколько базовых требований – я их уже перечислял: размножение, самосохранение, поиск и потребление пищи, доминирование, развлечения. Мы учимся и овладеваем профессиями, чтобы прокормиться. Мы пристегиваемся ремнями безопасности, чтобы самосохраниться. Мы стремимся к успеху, чтобы удовлетворить свое стремление к доминированию. Мы занимаемся наукой, чтобы развлечься (некоторые, а другие – в карты играют). Мы воспитываем детей, подчиняясь могучему инстинкту продолжения рода. И при чем здесь чья-то профессия?


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 ]

предыдущая                     целиком                     следующая