04 Dec 2016 Sun 04:52 - Москва Торонто - 03 Dec 2016 Sat 21:52   

В оперативной сводке 39 ИАД (штаб в г. Пушкин) № 1 от 6.00 23 июня 1941 г. читаем: «39-я ИАД с 2.30 22июня до 6.00 23 июня боевых вылетов не производила, имея части в боевой готовности» [252]. Разведывательная сводка № 01 от 18.00 22 июня констатирует: «Самолеты противника в районе базирования частей дивизии не отмечены».

Это те сведения, которые штаб 39-й ИАД получил самостоятельно. А вот в той части разведсводки № 01, которая была основана на информации, полученной от соседей и/или вышестоящих штабов, появляется описание двух эпизодов войны в воздухе: «Пять звеньев «Ме-110» курсом на Кронштадт, одно звено на высоте 1500 м, два звена на высоте 70—80 м. При обстреле нашей ЗА и появлении наших истребителей ушли на Виролахти (населенный пункт на берегу Финского залива рядом с границей. — М.С.).

В 4.00 два трехмоторных самолета противника торпедировали суда в районе Кронштадт, нашей ЗА сбит один самолет противника» [253].

Скорее всего, о тех же двух эпизодах пишет в своих мемуарах и бывший командующий ВВС Северного фронта (Ленинградского округа) А.А. Новиков: «...В город война вошла в 3 часа утра, когда ленинградцы еще крепко спали. В это время высоко в небе промчалась девятка истребителей, ведомая старшим лейтенантом Михаилом Гнеушевым. Еще через двадцать минут под Ленинградом разгорелась первая воздушная схватка —летчики-истребители Шавров и Бойко вступили в бой со звеном « Me-110». В 4 часа утра 12 немецких самолетов пытались заминировать фарватер в Финском заливе, но были отогнаны морскими летчиками. Несколько позже 14«Ме-109» сделали попытку отштурмовать один из наших аэродромов под Выборгом. Врага встретила и прогнала группа летчиков 7-го истребительного авиаполка во главе со старшим лейтенантом Николаем Свитенко» [244].

В известной монографии «Под крылом — Ленинград», написанной подполковником И.Г. Иноземцевым, эти же события описаны следующим образом: «...В четыре часа утра 12 самолетов тремя группами произвели налет на район Кронштадта и сбросили мины в воды Финского залива. В то же время 14 двухмоторных истребителей Me-110 появились на малой высоте в районе аэродрома у города Выборга. Им навстречу взлетело по тревоге дежурное звено самолетов И-153 7-го истребительного авиаполка, а за ним еще четверка истребителей во главе с командиром эскадрильи старшим лейтенантом П. И. Свитенко. Советские летчики атаковали «мессершмиттов», которые, не приняв боя, поспешили скрыться в сторону Финского залива...» [254].

Эпизод с двухмоторными «Ме-110» вымышлен от начала и до конца. Самолетов этого типа в составе 1-го Воздушного флота люфтваффе не было вовсе. В составе 5-го В.ф. они были, но четыре Me-110 c аэродрома Банак на крайнем севере Норвегии не могли долететь до Выборга даже «в один конец». Ни в составе финских ВВС, ни в составе подразделений люфтваффе, хотя бы эпизодически появлявшихся в июне 41-го на финских аэродромах, «Me-110» никогда не числились. Наконец, совершенно неправдоподобно выглядит сообщение о том, что 14 Ме-110 «поспешили скрыться» от одного звена (3 самолета) довольно устаревших к тому времени бипланов И-153. Если бы такая встреча состоялась а реальности, то, скорее всего, счет потерь ВВС Ленинградского округа был бы открыт уже ранним утром 22 июня...

Трудно даже предположить, какое действительное событие могло стать причиной появления слухов про «14 двухмоторных истребителей» над Выборгом. Определенное внешнее сходство с Me-110 было только у «Дорнье» Do-215 (двухмоторный и двухкилевой), и в предрассветных сумерках эти самолеты могли перепутать. Два Do-215 находились в составе звена дальней разведки на финском аэродроме Луонетьярви. Однако 2 — это не 14, а дальние разведчики совершали полеты над глубоким тылом противника на предельно возможной большой высоте. Ни на высоте 1500 м, ни тем более на высоте 70—80 м над землей дальние разведчики не летают — это и опасно, и нецелесообразно (сокращается зона обзора территории противника).

В докладах командования пограничных войск НКВД и вовсе появляются «бескрайние вороньи ряды» из «43 немецких самолетов», которые в 3.50 22 июня якобы «нарушили границу и пошли курсом на Карельский перешеек» [264]. Правда, никаких вещественных следов в виде сбитых и упавших на советской территории самолетов, сброшенных бомб, воронок и разрушений эта «устрашающая армада низко летящих самолетов» не оставила...

«Два трехмоторных самолета противника», которые якобы «торпедировали суда в районе Кронштадт», они же — «12 немецких самолетов, которые пытались заминировать фарватер в Финском заливе» — это, скорее всего, те самые 14 «Юнкерсов» Ju-88 из состава авиагрупп KGr-806 и Kü.Fl.Gr-506, которые на рассвете 22 июня минировали подходы к ВМБ Кронштадт, а после успешного выполнения задания («отогнаны морскими летчиками» они были только в сочинениях советских мемуаристов) приземлились для дозаправки на финском аэродроме Утти.

Минирование бухты Кронштадта было зафиксировано (но, к сожалению, не пресечено) и командованием Краснознаменного Балтфлота. Бывший командующий КБФ адмирал В.Ф. Трибун в своих мемуарах пишет:«... В 4 часа 45минут командир Кронштадтской военно-морской базы контрадмирал В. И. Иванов доложил мне по телефону, что видел сам, как несколько вражеских самолетов сбросили мины на Кронштадтский фарватер и открытую часть Ленинградского морского канала, а один из самолетов обстрелял находившийся на Красногорском рейде транспорт «Луга» [195].

Достоверность налета на Кронштадт сомнений не вызывает, но следует отметить, что относительно точное описание событий обнаруживается лишь в послевоенных воспоминаниях А.А.Новикова. Разведывательная сводка № 01 штаба 39-й ИАД, написанная по горячим следам событий, содержит очень большие неточности: 2 самолета вместо 14, «трехмоторные самолеты» (ими могли быть только тяжелые транспортные Ju-52) вместо двухмоторных бомбардировщиков Ju-88, «торпедирование» вместо имевшего место в действительности сброса глубинных мин. Для целей данного исследования более важно отметить, что про использование финских аэродромов для выполнения налета на Кронштадт не упоминают ни единым словом ни составители разведсводки № 01, ни бывший командующий ВВС Ленинградского округа. Скорее всего, факт посадки и дозаправки немецких самолетов на финском аэродроме Утти вовсе не был известен советскому командованию.

Двумя эпизодами, произошедшими ранним утром, все зафиксированные и известных боевых донесениях (или упомянутые в послевоенных книгах) боевые действия в небе над Ленинградской областью и Карелией в первый день войны исчерпываются.


23 июня 1941 г. Второй день войны


В ночь с 22 на 23 июня действия немецкой авиации в небе над северными подступами к Ленинграду получили самое неопровержимое подтверждение — зенитной артиллерией был сбит немецкий бомбардировщик. Самолет рухнул на советской территории, экипаж в полном составе (4 человека) был взят в плен. Этот факт лаконично и точно был зафиксирован в оперативной сводке № 02 штаба Северного фронта от 10.00 23 июня: «Восьмое. 2-й корпус ПВО поднят. Огневых позициях отражал [в] течение ночи налет вражеских самолетов [на] Ленинград. Зенитной артиллерией Карперешейка сбит один германский самолет» [255].

Более подробно — и значительно менее достоверно — этот эпизод описан в боевом донесении № 1 штаба Северной зоны ПВО от 8.00 23 июня: «1. С 01 до 02 23 июня авиация противника двумя группами, в составе до 7—9 бомбардировщиков каждая, пыталась на высоте 50—200 м произвести налет на пункты Ленинграда по маршруту: госграница Выборг — Териоки [Зеленогорск]. Встреченные огнем ЗА в районе Горская-Сестрорецк, одна группа изменила курс и ушла в направлении на Кронштадт, где огнем ЗА КБФ было сбито 4 самолета, которые упали в море. Вторая группа ушла в направлении ст. Песочная (25 км к северу от центра Ленинграда) и сбросила бомбу в районе военного городка. Жертв и разрушений нет. Эта группа обстреляна огнем ЗА 2-го корпуса ПВО, в результате сбито 2 самолета. Рассеянные остатки групп противника ушли на северо-запад в Финляндию...» [256].

Сообщение про якобы «упавшие в море самолеты» соответствует русской поговорке «и концы в воду...». Подтвердить достоверность таких донесений, как правило, нечем. Что же касается второго «сбитого» в районе ст. Песочная самолета, то эта информация может быть лишь немного преувеличенной. По данным известного финского историка авиации К. Геуста, утром 23 июня один «Юнкерс» Ju-88 (командир экипажа — лейтенант Э. Саториус) из состава 3-й эскадрильи группы KGr-806 был сбит над Карельским перешейком, а второй потерпел аварию при посадке на финском аэродроме Утти, при этом один из членов экипажа погиб. Не исключено, что самолет был поврежден огнем советских зениток, что и послужило причиной аварии при посадке.

А.А. Новиков также пишет про один (а не два) сбитый в ночь на 23 июня немецкий бомбардировщик: «...В ночь на 23 июня сигнал воздушной тревоги прозвучал и в городе Ленина. Впервые заговорили и зенитные орудия. 194-й зенитно-артиллерийский полк ПВО встретил своим огнем группу бомбардировщиков Ю-88, летевших со стороны Финского залива. Ровно в 00 часов 10 минут батарея старшего лейтенанта А. Т. Пимченкова сбила первого воздушного стервятника с фашистской свастикой на крыльях. Экипаж уничтоженного Ю-88 спустился на парашютах и был взят в плен...» [244].

Кроме противоречивых сообщений о воздушном налете в ночь с 22 на 23 июня, никаких других сообщений о боевых действиях в небе над Ленинградом в документах советского командования нет. Первый сбитый истребителями ВВС Северного фронта немецкий бомбардировщик был, действительно, сбит 23 июня, но это произошло за 250 км от Ленинграда. Утром 23 июня летчик 158-го ИАП лейтенант А.В. Чирков, пилотируя новейший на тот момент истребитель Як-1, сбил в районе между Псковом и Островом немецкий бомбардировщик (летчик идентифицировал его как «Хейнкель-111», но бомбардировщиков такого типа на вооружении 1-го Воздушного флота люфтваффе не было; скорее всего, это был «Юнкерс» Ju-88). В любом случае, к истории с использованием финских аэродромов немецкой авиацией этот эпизод никакого отношения не имеет.


24 июня 1941 г. Третий день войны


Никаких сообщений о боевых столкновениях, авианалетах и бомбардировках в этот день не поступало.

В утренней оперсводке № 04 штаба Северного фронта от 10.00 24 июня читаем: «Пятое. ВВС противника одиночными самолетами и звеньями продолжает вести разведку в направлении Ленинград. ВВС округа в готовности для боевых действий. Авиация ПВО ведет патрулирование г. Ленинград. С 6.00 23 июня до 6.00 24 июня произвела 231 с/вылет. Встреч с самолетами противника не имела» [257].

Вечерняя оперсводка № 05 от 22.00 24 июня почти дословно повторяет в этом отношении утреннюю: «Седьмое. ВВС фронта боевой готовности. Встреч с авиацией противника не было. Авиация ПВО патрулирует над Ленинград» [258].

Аналогичные сообщения обнаруживаем и в оперативных сводках соединений Северного фронта.

Оперсводка штаба 23-й армии № 04 от 20.00 24 июня: «...п.6 Встреч с воздушным противником не было, потерь нет» [259].

Оперативные сводки №№ 3, 4, 5 штаба 39-й ИАД (последняя — от 18.00 25 июня) монотонно дублируют одну и ту же фразу: « Части выполняли задачи ПВО патрулированием в зонах, противник не обнаружен, воздушных боев не было» [260].

Оперативные сводки штаба 10-го мехкорпуса (корпус развертывался в районе Выборга, т.е. в непосредственной близости от границы с Финляндией) с 23 по 28 июня включительно содержат сообщение о том, что «корпус соприкосновения с противником не установил, воздушные налеты на части корпуса со стороны противника не производились» [261].

День 24 июня 1941 года сменился ночью. Утренняя оперсводка № 06 штаба Северного фронта от 10.00 25 июня констатирует: «Первое. Ночь прошла спокойно. Войска Северного фронта частями прикрытия занимают прежние районы...

... 8-я стр. бригада на полуострове Ханко без изменений. Столкновений с противником не было. ВВС противника одиночными самолетами продолжает вести разведку в направлениях Выборг, Кексгольм...» [262].

Вот и все, что было. Точнее и правильнее говоря — вот и все, что было в июне 1941 года зафиксировано в документах советского командования. По меркам и представлениям мирного времени — в небе над Ленинградом происходило одно чрезвычайное происшествие за другим. В сравнении же с тем, что в первые три дня войны, с 22 по 24 июня включительно, произошло в полосе Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов (Литва, Латвия, Белоруссия, Западная Украина), Карелия и Ленинградская область могли считаться тихим, сонным курортным городом, да еще и в период «мертвого сезона».

Достаточно будет напомнить, что в полосе указанных трех фронтон только в первый день войны немецкая авиация произвела порядка 4 тыс. боевых вылетов. За один день. Десятки аэродромов, железнодорожных станций, командных пунктов и штабов Красной Армии подверглись 22 июня многократным массированным бомбардировкам. Танковые и моторизованные дивизии вермахта на ряде направлений прошли по 200—250 км, выйдя таким образом в глубокий тыл группировки советских войск западных округов. Неуправляемые остатки бывших армий, корпусов и дивизий начали беспорядочный отход на восток. В полосе Западного и Северо-Западного фронтов ситуация начинала уже приобретать черты небывалой военной катастрофы. И под этим «углом зрения», в масштабе такой катастрофы, по меньшей мере странно начинает смотреться директива Ставки ГК от 24 июня 1941 г, в которой группировка немецких войск «неустановленной численности» и немецкая авиация, якобы «систематически прибывающая на территорию Финляндии», объявляются угрозой, «приобретающей решающее значение...».


В завершение этой главы стоит упомянуть еще один эпизод, в равной степени малозначимый и малодостоверный. Тем не менее, для сведения самых любознательных читателей следует рассказать и о нем.

В мемуарной литературе встречаются упоминания о том, что 22—23 июня немецкие самолеты бомбили ВМБ Ханко. Одни авторы пишут, что дело было утром, другие — вечером. Называются даже цифры — 20 самолетов. С другой стороны, в документах штаба Северного фронта никаких упоминаний о бомбардировке Ханко нет:

Оперсводка № 01 штаба С.ф. от 22.00 22 июня «Полуостров Ханко части боевой готовности. Семьи военнослужащих эвакуируются 22 июня 18.00 теплоходом «Иосиф Сталин» [251].

Оперсводка № 06 штаба С.ф. от 10.00 25 июня «8-я стр. бригада на полуострове Ханко без изменений. Столкновений с противником не было...» [262].

Первое упоминание о боевых действиях на Ханко появляются только в оперсводке штаба С.ф. № 08 от 7.00 26 июня, но и там речь идет лишь об обстреле наземной артиллерией: «8-я стр. бригада в ночь на 26 июня противник открыл редкий артиллерийский и минометный огонь по всему полуострову. Наша авиация и артиллерия ведут огонь по скоплениям противника. Личный состав базы усиливает противотанковые и противопехотные препятствия» [283].

Нарком ВМФ адмирал Н.Г.Кузнецов в своих мемуарах также пишет лишь о «полетах над Ханко» («на совещании в кабинете И. В. Сталина вечером 24 июня я докладывал о полетах финских и немецких самолетов над Ханко, о бомбардировке наших кораблей в Полярном...»), но не о бомбовых ударах по военно-морской базе, которая именно флоту и подчинялась, соответственно, Н.Г.Кузнецов должен был бы узнать о бомбардировке Ханко прежде всех.

Свидетельство живого очевидца событий звучит так: «...В первый же день войны над полуостровом появились немецкие бомбардировщики. Я видел только одно звено из трех самолетов и предполагаю, что бомбы сбрасывались без определенной заранее намеченной цели. Были ли еще самолеты не знаю, но налет продолжался утром только несколько минут и в течение дня не повторялся. Сбросили бомбы, как говорят, куда попало. На самом деле, никуда не попало. Весь гарнизон был в надежных укрытиях... Еще одну бесплодную бомбардировку немцы повторили на следующий день...» [189].

По мнению автора этой книги, наиболее вероятным объяснением событий утра 22 июня на Ханко будет бомбардировка базы одним звеном (три самолета) из состава ВВС КБФ. Именно в это время (ранним утром 22 июня) авиация Балтфлота бомбила финские корабли и укрепления на Аландских островах (а это очень близко от Ханко).

В бесконечном лабиринте прибрежных шхер командир одного звена ошибся в выборе цели и неприцельно сбросил бомбы не на тот полуостров.

Вариант с появлением немецких бомбардировщиков над Ханко представляется крайне сомнительным по самой простой причине — зачем? Эта база (т.е. плацдарм для высадки советских войск) была проблемой для финнов, но никак не для немцев. ВМБ Ханко ничем немцам не мешала. Абсолютно. Прорываться в Финский залив немецкий флот и не планировал, а занимался прямо противоположным делом — минировал вход в залив. Утром 22 июня в люфтваффе не было «лишних» самолетов, лишних экипажей и лишних бомб. Рисковать самолетами и летчиками (от аэродромов в Восточной Пруссии до Ханко порядка 600—700 км «в один конец», следовательно, прикрыть бомбардировщики истребителями не удастся) из одной только «солидарности» с будущим союзником (Финляндией) немцы едва ли стали. На протяжении всей войны ни один немецкий самолет и ни один немецкий корабль даже не приблизился к Ханко. В любом случае, вопрос этот требует еще дальнейшего изучения.


Глава 3.6 ЩИТ И МЕЧ


Ранним утром 25 июня 1941 года боевые самолеты ВВС Северного фронта и Краснознаменного Балтфлота пересекли границу Финляндии. Прежде чем перейти к изложению хода этой операции, поставленных задач и достигнутых результатов, следует возможно точнее ознакомиться с составом и дислокацией сил сторон (см. карту №11).

Бомбардировочные силы авиации Ленинградского округа (Северного фронта) были относительно малочисленны (малочисленны в сравнении с огромной численностью истребительной авиации, оборонявшей воздушные подступы к «второй столице» СССР).

В непосредственной близости от Ленинграда базировалась 41-я БАД (штаб в г. Гатчина), в составе которой было четыре бомбардировочных авиаполка. 22 июня 1941 г. командир дивизии полковник Новиков отдал боевой приказ № 1, в соответствии с которым полки дивизии были рассредоточены на оперативных аэродромах: 10-й БАП —аэродром Городец, 201-й БАП — аэродром Сумск, 202-й БАП — аэродром Керстово, 205-й БАП — аэродром Крестцы [265]. 10-й бомбардировочный был «старым» кадровым авиаполком, принимавшим участие еще в «зимней войне» и награжденным за совершенные на той войне «подвиги» орденом Боевого Красного Знамени. 201-й, 202-й и 205-й полки были относительно «молодыми» — их формирование началось в конце 1940 года. Впрочем, не надо думать, что «молодые» полки были укомплектованы одними только выпускниками летных училищ — командный состав, как правило, был составлен из летчиков, имеющих большой боевой опыт. Так, в 202-м БАП «командир полка полковник Н. Ф. Ефимов был награжден орденом Ленина и орденом Красного Знамени, штурман полка майор Г. И. Габуния был награжден двумя орденами Красного Знамени. Правительственные награды имели также командиры эскадрилий, их заместители и штурманы... Все они имели значительный служебный и боевой опыт, полученный в небе Испании, в боях на озере Хасан, реке Халхин-Гол, в войне с белофиннами и во время освободительного похода в западную Украину и западную Белоруссию...» [266].

Характерной особенностью «двухсотых» полков было то, что при полной укомплектованности летным составом они имели относительно небольшое число боевых самолетов. Судя по мемуарам бывшего командующего ВВС Северного фронта А.А. Новикова, на вооружении 41-й БАД было 114 самолетов [244]. Скорее всего, маршал авиации назвал общее число самолетов, включая временно неисправные. В документах фонда 41-й БАД указана точная численность боеготовых самолетов в полках дивизии по состоянию на 27 июня 1941 г. [267]. Более ранних сведений (на 22 или 25 июня) нет. Тем не менее, суммируя количество оставшихся на 27 июня 1941 г. самолетов с числом боевых потерь, мы получаем следующие минимальные (именно «минимальные», так как кроме боевых потерь могли быть и технические неисправности и аварии) цифры:


Stupidity_06


2-я авиадивизия базировалась значительно южнее Ленинграда (штаб в г. Старая Русса). В составе дивизии было три бомбардировочных (2-й, 44-й и 58-й БАП) и один штурмовой (65 ШАП) авиаполк. Наличие штурмового полка перевело эту дивизию в разряд «смешанных», и в большинстве документов она именуется 2-я САД. Фактически же никаких упоминаний об участии 65-го ШАП, вооруженного легкими истребителями-бипланами И-15 бис, в авиаударе по Финляндии не обнаруживается, и в реальности 2-я САД действовала как бомбардировочное соединение. Эта дивизия, старая кадровая дивизия советских ВВС, была и в количественном, и в качественном отношении укомплектована лучше, чем 41-й БАД. На вооружение двух ее полков (2-го и 58-го) уже поступили новейшие на тот момент пикирующие бомбардировщики Ар-2 и Пе-2.

По состоянию на 23 июня 1941 г. дивизия базировалась: штаб 58-го БАП на аэродроме Ст. Русса, 44-го БАП на аэродромах Тулебля и Ивановка, 2-го БАП на аэродроме Крестцы (все в районе г. Новгород). Количество боеготовых самолетов, указанное на основании документов штабов бомбардировочных полков, приведено в таблице: [268].


Stupidity_07


55-я САД (штаб в г. Петрозаводск) имела в своем составе один бомбардировочный авиаполк (72-й БАП), на вооружении которого числилось 45 бомбардировщиков СБ (из них 40 в исправном состоянии) и 4 новых Пе-2.

Итого — 44 боеготовых самолета (данные на 1 июня 1941 г.) [269].

Таким образом, ВВС Северного фронта могли использовать в массированном авиаударе по финским аэродромам порядка 280 исправных бомбардировщиков. Характерной особенностью бомбардировочных частей ВВС Северного фронта было значительное превышение числа экипажей (порядка 450) над числом исправных самолетов [269].

Еще раз подчеркнем, что все цифры, характеризующие количество и техническое состояние боевых самолетов, следует рассматривать лишь как ориентировочные, которые с разбросом в 10— 15% различаются даже в документах одной и той же дивизии. И это не удивительно — самолет в военной авиации является расходным материалом, который постоянно обновляется, ломается, ремонтируется и т.д. Соответственно, абсолютно точное количество боеготовых самолетов указать в принципе невозможно.


В составе ВВС Краснознаменного Балтфлота (командующий — генерал-майор авиации В.В. Ермаченков) было три бомбардировочных полка: 1-й МТАП (минно-торпедный авиаполк), 57-й БАП, 73-й БАП. Первые два входили в состав 8-й бомбардировочной бригады и базировались на аэродромах Беззаботное и Котлы (30—70 км западнее Ленинграда). Аэродромы морской авиации находились.в непосредственной близости от южного (советского) берега Финского залива, а на вооружении 1-го МТАП и трех (из пяти) эскадрилий 57-го БАП были дальние бомбардировщики ДБ-3/ДБ-Зф, которые с указанных аэродромов могли достичь практически любой точки в южной и центральной Финляндии. 73-й БАП (пять эскадрилий, вооруженных бомбардировщиками СБ и Ар-2) базировался на аэродроме Пярну в Эстонии. Всего на вооружении указанных трех авиаполков ВВС КБФ было 174 боеготовых самолета, из них 91— ДБ-3, 66— СБ, 17— Ар-2 [270, 271, 277].

Во всех странах (и Советский Союз не был тут исключением) морская авиация является элитой Вооруженных сил. Причина этого очень простая: «море не прощает». Ни И-16, ни ДБ-3 не могли совершить вынужденную посадку на воду. Да и парашют над северными морями мало чем помогает — в ледяной воде зимней Балтики или Баренцева моря человек долго не живет. Первая же ошибка в пилотировании, потеря ориентировки, некачественная предполетная подготовка самолета становятся для экипажа морской авиации последней. Вот поэтому слабых летчиков в авиации ВМФ не бывает. А среди всех соединений морской авиации именно ВВС КБФ обладали наибольшим боевым опытом, причем опыт этот был приобретен на том же самом ТВД, на котором предстояло действовать и в июне 1941 г. Порты Финского и Ботнического заливов (Хельсинки, Турку, Вааза, Пори, Котка) неизменно присутствовали во всех предвоенных оперативных планах ВВС Балтфлота в качестве первоочередных объектов бомбардировки. Со времени «зимней войны» оставались еще два «первоочередных объекта» — финские броненосцы береговой обороны «Ильмаринен» и «Вяйнямёйнен» (других крупных надводных кораблей в ВМФ Финляндии просто не было), которые в декабре 1939 г. так и не удалось ни потопить, ни повредить.

К новой войне в небе над Балтикой готовились весьма упорно. Вот что об этом пишет в своих мемуарах бывший штурман 1-го МТАП, генерал-лейтенант П.И. Хохлов: «...Предшествующая учеба и боевые действия («зимняя война». — М.С.) дали свои результаты. Экипажи умели летать днем в строю подразделений, а две эскадрильи могли совершать полеты и ночью, в простых метеоусловиях... В полку появились снайперские экипажи по бомбометанию и минным постановкам. Много проводилось полетов с использованием средств радионавигации. Самолеты ДБ-3 уже тогда были оборудованы радиополукомпасами РПК-2, которые грамотно использовались в полетах. Наиболее подготовленные экипажи осваивали полеты в облаках. В среднем каждый экипаж: налетал в 1940 году более 200 часов» (подчеркнуто мной. — М.С.) [134].

200 часов годового налета — показатель весьма достойный. Особенно на фоне непрекращающихся в отечественной псевдоисторической литературе жалобных воздыханий по поводу того, что летный состав советской авиации летом 41-го состоял из «желторотых птенцов», недоучившихся курсантов с налетом 4 часа в год «по коробочке»...


Истребительная авиация Финляндии составляла самую многочисленную часть малочисленных ВВС этой страны. Организационно финские истребители были сведены в пять относительно укомплектованных авиагрупп.

1. LLv-24, командир майор Г. Магнуссон. Это была самая опытная и самая результативная (по итогам «зимней войны») истребительная группа финских ВВС. В составе LLv-24 было четыре эскадрильи (нестандартно большое число), три из которых (25 самолетов) базировались на аэродроме Весивехмаа (в районе г. Лахти), а одна — на аэродроме Селянпя в районе ж/д станции Коувола (в советских документах этот аэродром чаше именуется «Валкеала» — по названию расположенного рядом населенного пункта). Всего на вооружении группы LLv-24 числилось 33 истребителя «Брюстер» американского производства.

2. LLv-26, командир майор Р. Харю-Йенти. Все три эскадрильи группы базировались на аэродроме Иоройнен (20 км к югo-востоку от ж/д станции Пиексямяки). На вооружении группы LLv-24 было 26 истребителей «Фиат» G-50 итальянского производства.

3. LLv-28, командир капитан С.И. Сирин. Три эскадрильи группы базировались на аэродроме Наараярви (8 км к западу от ст. Пиексямяки). На вооружении группы было 27 истребителей «Моран» MS-406 французского производства.

4. LLv-32, командир капитан Э. Хейниля. Эта авиагруппа своими мизерными силами должна была прикрывать столицу государства и важный железнодорожный узел Рихимяки-Хювинкя. Две эскадрильи авиагруппы LLv-32 базировались на аэродроме Хювинкя (40 км к северу от Хельсинки). Вооружены они были устаревшими еще ко времени «зимней войны» истребителями «Фоккер» D-21 голландского производства. Истребители группы, кроме того, были и физически весьма изношенными, т.к. это были «фоккеры», изготовленные по лицензии на заводе в Тампере еще весной—летом 1939 г. и прошедшие через всю войну. В результате из 24 истребителей группы LLv-32 в боеготовом состоянии 25 июня 1941 г. находилось только 12.

5. LLv-30, командир капитан Л. Бремер. В составе группы было три эскадрильи, из которых только одна (2-я) была укомплектована самолетами полностью. Две эскадрильи, на вооружении которых было 18 истребителей «Фоккер» D-21 (собранные в Тампере после «зимней войны» и оснащенные более мощным американским мотором PWR-1830), базировались на аэродроме портового города Пори. 1-я эскадрилья группы LLv-30 базировалась на аэродроме Холлола (район г. Лахти). На ее вооружении было 5 истребителей «Харрикейн» английского производства.

Кроме вышеназванных пяти истребительных групп было еще три недоукомплектованные даже до половины штатной численности группы, эскадрильи которых были разбросаны по всей южной Финляндии. 2-я эскадрилья группы LLv-12, на вооружении которой было 3 «Гладиатора» (устаревший еще ко времени «зимней войны» английский истребитель-биплан), базировалась на аэродроме Пуумала (50 км к востоку от Миккели). 3-я эскадрилья группы LLv-12, на вооружении которой было 7 «фоккеров», базировалась на аэродроме Миккели.

1-я эскадрилья группы LLv-14 базировалась на аэродроме Утти (район ж/д станции Коувола). На ее вооружении было 6 «Гладиаторов». 3-я эскадрилья группы LLv-14 базировалась на аэродроме Падасйоки (45 км к северу от г. Лахти). На ее вооружении было 6 «фоккеров». 5 истребителей (трофейные советские И-153) было в составе 3-й эскадрильи группы LLv-6, базирующейся на аэродроме города Турку [311].

Еще две эскадрильи (1/LLv-12 на аэродроме Йоройнен и 2/LLv-14 на аэродроме Валкеала) числились в резерве, так как в конце июня 1941 г. они перевооружались на условно «новые» американские истребители «Хоук» Р-36.

Всего в истребительных частях финских ВВС было 160 самолетов восьми разных типов, из которых в боеготовом состоянии к 25 июня 1941 г. было 148 единиц. Третью часть всех истребителей (52 исправных самолета) составляли изрядно потрепанные ветераны «зимней войны»: голландские «фоккеры» и английские «гладиаторы». Стоит сразу же отметить, что летом 1941 года ни одного немецкого «мессершмитта» на вооружении финских ВВС не было и в помине (первые Bf-109 G-2 в количестве 30 единиц были закуплены Финляндией лишь весной 1943 г.).

Удручающее разнообразие самолетов и авиамоторов было не единственной проблемой, стоящей перед техническими службами финских авиаполков. Ремонт и обслуживание авиационной техники приходилось осуществлять практически без оригинальных заводских запчастей. Причина этого станет понятной, если вспомнить происхождение самолетов-истребителей финских ВВС.

Лучше всего обстояло дело с «фоккерами». Разгром и оккупация Голландии вермахтом не сразу сказались на ситуации в финских ВВС, так как Финляндия предусмотрительно купила летом 1937 года лицензию на неограниченный выпуск «фоккеров» на государственном авиазаводе в Тампере. Однако как для «неограниченного», так и для самого минимального производства самолетов нужны были двигатели. Собственного авиамоторного производства в Финляндии, разумеется, не было. На «фоккеры» финской сборки устанавливали сначала английские моторы «Бристоль-Меркурий», а затем — значительно более мощные американские R-1830 «Твин Уосп». После оккупации Норвегии и появления немецких военных и военно-морских баз в нескольких километрах от финского порта Петсамо транспортный коридор между Финляндией и Атлантикой был практически закрыт.

Таким образом, возможность получения новых английских или американских моторов, самолетов и запчастей к ним снизилась почти до нуля. Разумеется, на свертывание сотрудничества повлияло и неуклонное германо-финляндское сближение, которое не осталось тайной ни для Лондона, ни для Вашингтона. Что же касается получения французской авиатехники, то поставки прекратились одновременно с ликвидацией самой независимой Франции. Правда, в дальнейшем (1941 — 1942 гг.) немцы продали Финляндии (продали за деньги, а вовсе не подарили из чувства союзнической солидарности) трофейные «мораны» (57 самолетов) и американские «хоуки» (44 самолета), захваченные ими входе боев во Франции. Вплоть до весны 1943 г. этот «тоненький ручеек» поставок предельно изношенных, поврежденных в боях самолетов был одним из двух имеющихся источников обновления самолетного парка финских ВВС. Вторым источником были трофейные советские истребители и моторы с них.

Подробный анализ тактико-технических характеристик истребителей финских ВВС выходит далеко за рамки задач данного исследования. Поэтому ограничимся только самым кратким обзором,

Истребитель «Фоккер» D-2I разрабатывался как простой в эксплуатации, надежный и дешевый истребитель для колониальных войск голландской Вест-Индии. Именно стремление к максимальному упрощению и удешевлению конструкции предопределило использование неубирающегося шасси, что для самолетов второй половины 30-х годов было уже явным анахронизмом. По вооружению (4 пулемета винтовочного калибра) и мощности двигателя (750 л.с.) этот истребитель соответствовал ранним модификациям знаменитого советского «ишака» (И-16, тип 10), но при этом был заметно тяжелее (2050 кг против 1716 кг), обладал меньшей, чем у И-16, скоростью и скороподъемностью.

Французский истребитель «моран» MS 406 впервые поднялся в воздух 8 августа 1935 г. Это был один из первых в мире истребителей «новой волны» («остроносые» скоростные истребители-монопланы с моторами жидкостного охлаждения и убирающимся шасси) и самый первый серийный истребитель с пушечным вооружением. Первый не смог стать лучшим: главным врожденным пороком этого самолета было несоответствие мощности двигателя и веса конструкции. Из приведенной ниже таблицы видно, что даже в сравнении с самой тяжелой модификацией «ишака» И-16 тип 28, вооруженный двумя 20-мм пушками «моран», при меньшей на 200 л.с. мощности мотора, был на полтонны тяжелее. В результате энерговооруженность «морана» MS-406 оказалась в полтора раза меньше, чем у И-16, что и предопределило низкие разгонные и маневренные характеристики.

Чтобы как-то «дотянуть» максимальную скорость самолета до вожделенной отметки в 500 км/час, на «моране» применили небывалый, убирающийся в фюзеляж радиатор охлаждения двигателя. В результате с выпущенным в воздушный поток радиатором «моран» не набирал и 450 км/час, а с убранным — двигатель быстро «закипал». К тому же бензобак «морана» не имел протектора, сиденье летчика — бронеспинки, а гидросистема оказалась весьма капризной. Первые же воздушные боне немецкими «мессершмиттами» убедили французское командование в том, что «моран» состарился, так и не успев толком родиться. Весной 1940 г. французские истребительные авиагруппы начали в лихорадочном темпе перевооружать на более совершенные самолеты. Всего за три недели, с 10 мая по 5 июня, шесть истребительных групп французской авиации «освободились» от «моранов», пересев на «Девуатин» D-520, «Блох» MB-152 и американский «хоук».

Для финской авиации «моран» (первые самолеты прибыли в феврале 1940 г. и успели принять участие в «зимней войне») был драгоценным подарком. Этот истребитель способен был догнать в воздухе советский бомбардировщик СБ, а пушка позволяла использовать истребитель для эффективной штурмовки наземных целей.

И в дальнейшем, во время 2-й советско-финской войны, «моран» использовался как «истребитель-штурмовик», в частности — для борьбы на железнодорожных коммуникациях (20-мм пушка с малой дистанции пробивала стенки котла паровоза). Еще одним «преимуществом» французского ветерана на финской службе было то, что авиамоторы М -100/М-103/ М-105, установленные на советских бомбардировщиках СБ, Ар-2 и Пе-2, истребителях Як и ЛаГГ, представляли собой форсированную лицензионную версию мотора «Испано-Сюиза» 12Y-31, установленного на «моранах». Таким образом, среди обломков сбитых советских самолетов финны получили богатый источник запчастей к моторам «моранов»...

Итальянский «Фиат» G-50, американские «хоук» и «брюстер», советский И-16 при всем внешнем несходстве были самолетами одного класса и одного поколения: маневренные истребители конца 30-х годов с мотором воздушного охлаждения. Последние модификации И-16, благодаря мощному мотору и рекордно низкому весу (как следствие — уникально высокой тяговооруженности), превосходили своих «ровесников» по характеристикам горизонтальной и вертикальной маневренности, ничуть не уступая при этом и в скорости. Преимуществом «американцев» было аэродинамическое совершенство (значительно более низкий коэффициент аэродинамического сопротивления), благодаря которому они превосходили «ишака» в способности разогнаться на пикировании, а также традиционный для всех самолетов ВВС США большой запас топлива, соответственно — большая (огромная по меркам советских ВВС) дальность полета. Стоит отметить и то, что «фиат» и «брюстер», вооруженные крупнокалиберными пулеметами, несомненно, превосходили по огневой мощи пулеметные модификации «ишака» (И-16 тип, 18 и тип 24).


Stupidity_08


В целом же самолеты-истребители финских ВВС по основным ТТХ вполне соответствовали так называемым «устаревшим» советским истребителям (И-16 и И-153) начала войны. Разница, причем разница разительная, была в истории их боевого применения. Тысячи «ишаков» и «чаек» были брошены на приграничных аэродромах в первые же дни и недели войны, тогда как «брюстеры», «фиаты» и «мораны» продолжали успешно воевать вплоть до лета 1944 года, а финские летчики, пилотируя эти «музейные экспонаты, продолжали сбивать все, что встречали в воздухе: новые советские Як-9 и Ла-5, американские «ленд-лизовские» «кобры» и «киттихоуки»... 29 июля 1944 г. сержант В. Ринкенева, пилотируя «Чайку» И-153, сбил «Аэрокобру» Р-39. Это не «охотничья история», а реальный факт, и подбитый самолет был обнаружен на земле в районе ст. Лоймола [52].

Теперь от обсуждения тактико-технических характеристик вернемся к более актуальному для данной главы вопросу о базировании финской истребительной авиации. Расставив на географической карте все вышеназванные истребительные группы и эскадрильи, мы обнаруживаем всего лишь семь «аэродромных узлов»:

— район ст. Пиексямяки, аэродромы Наараярви и Йоройнен, всего 53 истребителя;

— район г. Лахти, аэродромы Весивехмаа, Холлола и Падасйоки, всего 36 истребителей;

— район г. Пори, аэродром Пори, всего 18 истребителей;

— район ст. Коувола, аэродромы Валкеала (Селения) и Утти, всего 14 истребителей;

— район г. Хельсинки, аэродром Хювинкя, всего 12 исправных истребителей;

— район г. Миккели, аэродромы Миккели и Пуумала, всего 10 истребителей;

— район, г. Турку, аэродром Турку, всего 5 истребителей.

Вся истребительная авиация базировалась на 12 аэродромах. Если же исключить из этого перечня такие аэродромы, на которых базировалось всего лишь 3—8 самолетов, то останется ровно пять аэродромов: Наараярви (27 самолетов), Йоройнен (26 самолетов), Весивмехмаа (25 самолетов), Пори (18 самолетов) и Хювинкя (12 самолетов). Концентрация авиации на столь малом числе аэродромов, несомненно, создавала опасную для финской стороны ситуацию — истребительные группы сами превратились в мишень для уничтожающего удара с воздуха.

Сравнив количество аэродромов с числом бомбардировочных полков ВВС Северного флота и ВВС КБФ, нетрудно убедиться в том, что советское командование могло выделить для удара по каждому из пяти основных аэродромов финских ВВС два полка бомбардировщиков, прикрыв их при этом тремя полками истребителей...

Достаточно трудно понять логику именно такого распределения сил истребительной авиации. Столица государства и два крупнейших (по финским меркам) города (Турку и Тампере) прикрыты непропорционально малыми силами. Самая большая группировка истребителей (две авиагруппы, треть всех боеспособных самолетов) находится в районе ст. Пиексямяки, на расстоянии в 200—250 км от границы, от Хельсинки и Тампере. Складывается впечатление, что финское руководство, не исключая возможность нанесения Советским Союзом внезапного массированного удара, оттянуло основные силы истребительной авиации вглубь страны.

Такое решение становится понятным, если опять же обратиться к географической карте. Столица Финляндии, важнейшие порты, железнодорожные магистрали и узловые станции находятся на берегу Финского залива или в непосредственной близости от него. С точки зрения построения системы ПВО это обстоятельство создает огромную проблему. Дело в том, что в отсутствие радиолокаторов (а летом 1941 г. радиолокаторов в ПВО Финляндии не было) вся система оповещения о воздушном нападении держалась на использовании многих сотен постов визуального наблюдения (дополненных на важнейших направлениях шумопеленгаторными установками). Так, например, в составе ПВО Ленинграда было 263 наблюдательных поста ВНОС («воздушное наблюдение, оповещение, связь») и 23 отдельных поста наведения истребительной авиации (и это в дополнение к восьми радиолокационным станциям!).


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 ]

предыдущая                     целиком                     следующая