11 Dec 2018 Tue 21:52 - Москва Торонто - 11 Dec 2018 Tue 14:52   

Скачать книгу в Word(doc)

Скачано 147 раз



Скачать книгу в формате e-Book(fb2)


Владимир Суравикин

Заметки о Евтушенко

Рассказы

Я долго сомневался – писать ли об этом. Действительно, кого волнуют склонности читающих? Кто-то любит одного поэта, кто-то – другого... Тем более, что памятные даты уже позади. Но вспомнились мелочи известных биографий, часто ничтожные случаи, – как старательно их собирают, и чем дальше, тем старательней. Прошли совсем не столетия, но детали жизней, скажем, Серебряного века – уже раритеты. Может, не стоит пренебрегать и крупицами о Евтушенко? Ведь время не остановишь...


Сейчас уже не вспомнить, когда я впервые обратил на него внимание. Это было наверняка в шестидесятые, на виду была тройка молодых – он, Вознесенский и Рождественский, и казались они очень разными. Людские склонности необъяснимы, и сейчас даже трудно понять – почему меня не привлекли Вознесенский или Рождественский, почему так потянуло к этому порывистому, худощавому молодому человеку? Наверно, потому что писал он, наряду с казённой шелухой, иногда – "на пределе дозволенного", какие-то непривычные, рисково-искренние стихи.

Потом была Москва тех самых шестидесятых, многократно воспетый, но, как я теперь понимаю – весьма неуютный и негостеприимный город, во всяком случае, для ютившейся по общагам иногородней молодёжи. На последних курсах нам читали экономику, и наш лектор, дважды доктор (технических и экономических наук), заметивший мой "нигилизм", на экзамене отложил билет и неожиданно спросил:

– Последнюю вещь Евтушенко видели? ("Уроки Братска" вышли недавно.) Ну-ка, первые строчки?..

Я редко помнил стихи, но тут каким-то чудом вылетело:

Свидание со старыми друзьями –

Чем дольше не видались, тем страшней.

Нас годы беспощадно отрезвляли

Потерями иллюзий и друзей...

– Идите. "Пять".

Несколько ошалев, я поднялся и поблагодарил, поняв, что меня оценили скорее не как "экономиста", а как единомышленника.


Потом опять шли годы, и начались командировки "по Северам, по СибирЯм". В средине семидесятых в одном из северных городков я услышал "Завтра в семь по телеку – Евтушенко, из Дворца Съездов! Два часа!" Многое меняется во времени и в пространстве, но всегда ценно вечернее телевизионное время. Два часа, в семь, из Дворца Съездов? Кем надо быть, чтобы возыметь такое?

Но не было обещанного ни в семь, ни позже, хотя стояло в газетной программе... Включив "Голос Америки", я узнал причину: итальянская "Корьерра Делла Сера" поместила интервью Евтушенко в защиту Синявского и Даниэля. Вот и судите о человеке.

Прошли ещё годы, и декорации снова сменились. Пишущий эти строки – в селе, чем только ни пытается выжить... В один из зимних выходных повезли мы нашу баранину на Центральный рынок. Промёрзший "мясной" павильон, на толпу продавцов – "полторы калеки" покупателей. Но к позднему утру народу прибавилось, и вдруг в проходе появляется высокий мужчина в роскошной дублёнке, не крашеной и перешитой из солдатского тулупа, как у меня, а настоящей, импортной... Евгений Александрович Евтушенко собственной персоной. Молчалив, величественен, как скульптура, и задумчив... При нём – то ли "топтун", то ли знакомец – молодой невысокий крепыш, тащит огромную сумку. Похоже, на шашлыки собрались. Крепыш покупает у меня барана (Евгений Александрович молча наблюдает), и парочка растворяется в толпе... Небожитель вернулся на свои олимпы, а мы – к своим хлопотам.

Примерно в то время я увидел пародию на него у Александра Иванова. Уж не знаю, чем Евгений Александрович так Иванова рассердил, но пародия была злой, с пассажами о свиньях. "Горблюсь я над золочёным корытом..." Было там и о жене-англичанке, и о "сухумском бунгало", а главное – о попытках совместить всё это со спартанскими советскими идеалами. Задача действительно непростая...


Вспомнилось мне всё это годы спустя, когда сменились не только "декорации", но и "театр": я оказался в Америке. Неподалёку от места, где мы живём, есть Гриннелл, маленький городишко, известный, пожалуй, только своим (говорят, престижным) гуманитарным колледжем. В прошлые годы его активно осваивали российские знаменитости, например, там преподавал наш "Арамис" – обаятельный Смехов. Периодически заглядывал с выступлениями и к нам, не пренебрегая небольшой денежкой. Русская "коммюнити" у нас маленькая, но состоявшая в основном из чтящей искусство "интеллигенции всех столиц", так что приезжие в накладе не оставались. Кто бы мог подумать – чтобы послушать в небольшом зале Сергея Хрущёва и Войновича, Городницкого и многих других, а потом поговорить и чокнуться с ними за вечерним столом, надо было уехать в американскую провинцию...

Не забуду фурор среди русских, когда прошёл слух: в Гриннелле – Евтушенко, скоро приедет к нам! Зала, подобного Дворцу Съездов, у нас для него не нашлось, но не похоже, чтобы это очень смутило Евгения Александровича. Постаревший и как-то высохший, но не потерявший резкости движений и пронзительности взгляда, в один из вечеров он приехал, встал у микрофона и оглядел зал... Как раз против него сидела хорошенькая Мариночка, жена сына нашего президента. Именно её и изводил сверлящим взором старый бонвиван, естественно хорошо понимавший и демонстративность, и ироничность всей картины...

Вечером, после концерта, – традиционное застолье в доме пригласившего. Евгений Александрович прост и доступен, со сдержанным остроумием отвечает на вопросы и раздаёт автографы, не забывая оценить русскую кухню из американских продуктов. После третьей стопки он уже вспомнил купленного у меня барана, а после четвёртой – вспомнил и меня... Можно поиронизировать, а можно пофилософствовать над переменами, пронесшимися в России, и сравнить "небожителя" Евтушенко, чуть задержавшегося против меня на Центральном рынке, со всё так же ярким, но вполне доступным Евгением Александровичем, потягивавшим спиртное за вечерним русско-американским столом.


Многое мелькнуло в моей голове в тот вечер. Например, что лучше: "быть первым парнем на селе или последним в городе?" Иметь статус "инженера человеческих душ", небожителя – для миллионов тех, кто "только и счастлив тем, что не знает, как хороша может быть жизнь?" Или быть обычным вузовским профессором (пусть ещё и известным для немногих зарубежным литератором) там, где свобода перемещения по миру, хорошая машина и летнее бунгало не вызовут "свинских" аллюзий, потому что привычны, как небо над головой? Каждый на это ответит по-своему. Многие российские (советские?) знаменитости, уехавшие было на Запад, вернулись назад. За былыми успехами? Не будем судить и гадать.

Как человек известный и многими любимый, вряд ли бы пожалел о возврате и Евтушенко: его многолетняя слава советских времён позволяла так думать. Но он сделал иной выбор (так и тянет пошутить – несмотря на горячий советский патриотизм), и осел в Америке с начала 90х. Последуем за Новодворской и не будем к нему придирчивы: при всей спорности многого из того, что он написал, при всех слухах о сотрудничестве с КГБ – он остаётся замечательным поэтом для миллионов (включая пишущего эти строки), навечно и при любых его выборах.

Превращение советского "небожителя" в обычного американского профессора и выступление в скромном зале напомнили тогда и о побочном явлении наших больших перемен: о непростом "притирании" нынешнего российского искусства на Западе. Перестав во многом быть орудием идеологической борьбы, оно лишилось скудной, но гарантированной прикормки от властей и оказалось без руля и без ветрил на хаотичном рынке Запада. Немудрено, что кто-то растерялся... Но мировая "ярмарка тщеславия" всё расставляет по местам – не по справедливости (она не известна никому), а по востребованности. Не слышно, например, жалоб на судьбу от российских певцов в Метрополитен Опера... Находят своё место и некоторые другие.

По понятным причинам хуже всего тут литературе, а в ней – поэзии. У меня в последние годы Евтушенко вызывал уважение видимой смиренностью, с которой он отказался от роли знаменитости в России, и спокойно вошёл в рядовой (хотя и профессорский) статус в Америке. При всей его склонности к саморекламе, это говорит о ясном понимании простого факта: стихи, даже замечательные и даже при хорошем переводе, – в другой культуре и на другом языке не воспроизводимы, как, увы, не воспроизводимы дух времени и жизнь, в которых они создавались.


Страницы


[ 1 ]

                     целиком                     

Библиотека интересного

Виктор Суворов Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин    Кто я такой и зачем пишу     Американская пьянка     Американское начальство     Реквием по англосаксам     Зияющие высоты великих цивилизаций     В индии секс есть!     Как я занимался сельским хозяйством     Как меня вербовали в мусульманство     Россия и Мексика: родство цивилизаций?     В поисках жидомасонов     Битва с Италией     Есть ли у Грузии шанс?     Как я разлюбил американскую дикую природу     Уроки дела Брейвика     Как они водят (Заметки для россиян)     Че Гевара     Заметки о Евтушенко     Об упущенных учениях и "опущенных" учёных     "Странности" американских выборов     Мировые Свершения Великой Октябрьской Социалистической Революции Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики