08 Dec 2016 Thu 17:04 - Москва Торонто - 08 Dec 2016 Thu 10:04   

Скачать книгу в Word(doc)

Скачано 1085 раз



Скачать книгу в формате e-Book(fb2)


Владимир Суравикин

Зияющие высоты великих цивилизаций

Рассказы

...«Хотел бы я посоветовать моим согражданам не убаюкивать себя дешёвой лестью западных людей о богатстве нашей культуры и величии нашей цивилизации... Давайте сначала научимся чистоте внутри и снаружи наших помещений, цивилизованному пользованию туалетами, поуменьшим леность и безответственность, лживость и вороватость среди наших людей, а потом поговорим о величии...»
(Из письма инженера-индуса на одну из радиостанций Среднего Запада.).


Вместо предисловия.


Этот очерк – моё презрительное «Фэ...» лживым людям. Тем, кто морочит голову легковерным о Великих Цивилизациях и их Богатых Культурах.

Когда начались мои поездки в «Третий мир» и я взялся читать об этих краях, одним из сюрпризов оказалось – до чего искажают правду современные книги и медиа. Нет, я не имею в виду туристские путеводители, в которых приукрашивание – необходимое свойство жанра. Я говорю об источниках претендующих на научность, в которых умолчание о «неудобных» деталях совершенно не извинительно, т. к. без них у вас сложится не просто неполная, а совершенно ложная картина.

Когда, например, книги о доколумбовой Америке восторгаются точностью календаря майя, но «стесняются» упомянуть, что к появлению европейцев эти цивилизации так и не изобрели колеса, когда в современных описаниях их религий нет простого признания, что их ритуалы - в большой мере массовые убийства, это чтиво – не информация, а политкорректное шулерство. Когда в научных трудах «упускается» что фундамент ментальности и культуры - язык - у некоторых, в том числе «великих» народов плохо различает прошлое и будущее (арабский? санскрит? майя?), и не признаётся, что этот «пустячок» - и причина, и результат безнадёжной застойности таких обществ, это – такое же жульничество.


Надо сказать, так было не всегда. Как-то я прочёл две небольших вещи о Китае, написанные на рубеже 19 – 20 веков, русского и английского авторов. Это объективные и честные книги, и в них спокойно описывается грязь и прочие «неудобные» детали Востока, которые во многом живы до сих пор, но отсутствуют в нынешних описаниях.

Лживость современных опусов осточертела мне до такой степени, что я решил сделать свою приправу правды для баланса этих переслащенных блюд. В ней не будет восторгов от Тадж-Махала и благоговения перед Гималайскими учениями – такого слишком много у других.

И ещё. Я должен начать с предупреждения. Не читайте это за едой. А если вы – мои приятели, слушающие мои опусы за нашим столом – можете швырнуть в меня салфеткой и потребовать другой очерк. Эта пряная «приправа» правды может вывернуть вас наизнанку.

Некоторые, впрочем, могут сказать, что тошнота – это не всегда плохо. Есть ведь лекарства, намеренно её вызывающие. С ней выходит то, что вас дурманит, и наступает просветление, словно вам открылось нечто истинное. Можете считать, что этот очерк – такое лекарство.


* * *


Мы возвращались из Индии индийской авиакомпанией в «экономическом» классе. После пятнадцати лет поездок туда в командировки я решил посмотреть туристскую Индию, а заодно показать её супруге.

Полёт из Дели в Нью Йорк – пол земного шара, рано или поздно захочется в туалет. Захотелось и мне. Я подошёл, открыл дверь и шарахнулся с рвотным позывом. В нос ударила жуткая вонь свежего дерьма, завалившего унитаз до верха. Схожие картины сортиров в конторе подмосковного совхоза, где мне пришлось обретаться десять лет, мгновенно всплыли у меня в памяти. В другом туалете была такая же картина. В совхозе в крайнем случае можно было сходить в кусты, здесь же, на высоте десяти километров над Атлантикой, с этим было сложнее.

Я направился в бизнесс-класс, однако индийская стюардесса вежливо но решительно преградила мне дорогу: - «Сэр, вы должны пользоваться туалетом в своём салоне!».


И тут меня прорвало. Не то чтобы мне так уж нестерпимо хотелось в туалет – скорее всего это была та самая «последняя капля». Индию и её чудеса я наблюдал давно и внимательно, во многих поездках и в разные концы. Познавал я её тем способом, который только и даёт верное впечатление об отдельных людях и целых народах: в повседневной жизни и совместной работе. И чем больше я узнавал, тем больше неприязни, злой иронии копилось в душе. Нет, не торопитесь подозревать меня в чванстве или мизантропии. За эти годы я узнал народы, вызвавшие мои сочувствие и симпатию, в том числе бедные народы. Но индусы не попали в их число, и здесь вы поймёте почему.

Вернёмся, однако, в самолёт. Годы толчеи среди англосаксов пообтёрли мою поволжскую генетику, в которой дипломатичность и такт – не самые сильные качества, но в тот момент всё благоприобретённое испарилось. Мешая бедноватый на ругань английский с русской матерщиной, я сдавленным голосом выкрикивал девчёнке, что у неё нет стыда, что её страна – помойка, что прежде чем посылать меня в те сортиры она должна в них войти сама и попробовать их использовать. Вытаращив от удивления глаза, стюардесса – дитя культуры, в которой доминируют мужчины (и особенно – пожилые мужчины), - попятилась от пышущего яростью пожилого господина и освободила мне проход в бизнесс-класс.


Взрыву моему предшествовало много чего. В первый раз я появился в Индии в начале девяностых. Не забуду тогдашние виды Бомбея – самого передового города страны. Прежде всего поражала грязь везде и невероятная обшарпанность всего. Везде плохо пахло.

Во всём многомиллионном городе на глаза не попалось ни одной новостройки, а в облике зданий было что-то от вида европейских городов конца последней войны. Природа здесь развела какой-то особый вид плесени на бетоне: чёрного цвета, отчего дома выглядели как после недавнего пожара, а отсутствие стёкол во многих окнах только усиливало впечатление будто город недавно бомбили. Дороги были в выбоинах, некогда вырытые траншеи для коммуникаций были брошены и кое-как засыпаны только там, где пересекали проезжую часть улиц. В одном из переулков прямо посредине недавно опорожнили огромный мусоровоз, но это никого не озадачило: по куче проехали несколько грузовиков, и она стала проходимой для всех – в виде этакого пологого мусорного холма. Вдоль улиц висели огромные гроздья спутавшихся проводов – соответственно дозвониться куда-то в ту до-мобильную эпоху можно было только случайно.


Многими замечено, что американцы очень скупы на физические усилия. У них на каждую физическую работу есть механизм. Индусы тоже в этом плане предельно экономны, но несколько по-иному: любая работа, которая не влияет прямо на минимально необходимое функционирование какого-то жизненно важного объекта, просто не делается. Почти ничто не красится. Вокруг домов за пределами центральных кварталов крупнейших городов – не асфальт, а утоптанная земля. Строительный мусор не вывозится, а довозится до ближайшего незастроенного места и сваливается у дороги.

Но так уж устроен человек – глаза ко всему привыкают, и через несколько дней я уже бродил по Бомбею не тараща глаза ни на мусор, ни на коров, дефилирующих по проезжей части центральных улиц и меланхолично жующих газетную бумагу. Но вот... Я дремал в такси, медленно пробиравшемся по забитой телегами и мотоциклами улице, как вдруг увидел уборные. Вид их был несколько странен, и я сказал водителю остановиться.

Представьте большую улицу большого города. Оживлённое движение, много народа. И прямо посреди тротуара стоят уборные. – «Что же тут такого – скажут многие. Во многих крупных старых городах власти привозят и ставят переносные туалеты, «портолеты» или как их там. Прекрасный выход, удобно для визитёров». Всё правильно. Только эти уборные были капитальные, но не это было их главной достопримечательностью: у них не было дверей. Сначала я подумал что меня подвели глаза, или двери просто оторвали. Я подошёл ближе, пытаясь увидеть петли или что от них осталось. Не было ничего. Двери не предполагались. Во всём остальном это были обычные «туалеты типа сортир», с дырками.


Я не дождался чтобы ими попользовались, но позже понял откуда ноги растут: увидел простоту народных манер вне центральных улиц больших городов. Если мужчине приспичит на дороге, он даже не отходит в кусты (хотя бурьяна вокруг – море, о кошении обочин или стрижке кустов тут не ведают). Прямо на краю дороги, чуть отвернувшись от идущих мимо, расстёгивает штаны и – вперёд. Женщины более стыдливы: отойдёт от дороги метров на пять, чуть присядет – благо юбка длинная...

Работал я однажды в небольшом городе, жил в маленькой обшарпанной гостинице. Окна номера были на пустырь. Если вставать надо было пораньше, каждое утро наблюдал ту же картину: пустырь превращался в общественный сортир. Мужчины и женщины рассаживались вперемежку, соблюдая «прайвиси» в виде дистанции метров десять. Временами на пустыре одновременно присутствовало человек десять.

Невероятная нечистоплотность в этой стране – не только в делах сортирных. Самая жуткая из всех моих командировок – на индийскую газодобывающую платформу в море против Бомбея. Едва сошёл с вертолёта, как глаз резнула грязь вокруг оборудования, а главное – утечки горючих жидкостей: плохое дело, когда вокруг – море и бежать некуда. Главное, впрочем, оказалось впереди.


Тараканы в моей каютке ходили не стесняясь, но и это были цветочки. Не прошло и двадцати минут после того как я погасил свет на ночь, я вскочил как ошпаренный и обнаружил в постели кучу клопов. Трясясь от омерзения и злобы, я провоевал с ними всю ночь, вскакивая каждые двадцать минут, а утром закатил дикий скандал тамошнему начальству. Спустя час я не без удовлетворения констатировал, что скандал помог. Из каютки раздовался грохот, переворачивалась мебель, всё поливалось тугими струями инсектицида. Успокоенный, я улёгся спать... чтобы через час вскочить от нового нашествия клопов – видимо, ядоустойчивой породы, выведенной на той платформе.

Не буду утомлять вас описанием фонтанов злого сарказма, вырывавшихся из меня в оставшиеся дни на всех, в том числе на ни в чём не повинных моих партнёров-технарей, расскажу лишь концовку. Через пару недель после возвращения я сидел в своём «кубике», как влетел наш сотрудник и потребовал чтобы я открыл на интернете «Индиан Таймс». Открыв, я узнал что через неделю после моего уезда на этой платформе случился пожар со взрывом, после чего она опрокинулась и затонула вместе с двадцатью работниками. Как ни нелепо, но первой мыслью было: - «Ни хрена себе способ борьбы с клопами...»


Не торопитесь зачислять меня в дубовые мизантропы – просто в таких обществах человеческая жизнь имеет не очень большую цену, и к этому постепенно привыкают все кто с ними имеет дело. И чтобы сполна ощутить как дешева там жизнь, а заодно – ещё раз увидеть как экономны во всём индусы, стоит посмотреть, скажем, на «конструкции» тамошних «строительных лесов». Я не зря дважды употребил кавычки.

Вы конечно знаете что в развитых странах и в России эти устройства строго регулируются, требуют отдельного проекта и внимательно инспектируются. Индийские же строительные леса начинаются с того что надо сходить в ближайший лес и нарубить там жердей толщиной в руку.

Если у вас тут же возникнет вопрос – почему не металлические трубы, то этим вы сразу выдадите свою наивность и полное незнание индийской жизни. Потому что металлические трубы – прекрасный строительный материал для халабуд в соседнем трущёбном «шантитауне», и такие леса будут украдены все без остатка в первую же ночь, даже если они перед этим будут полностью смонтированы для утренних работ на высоте шестого этажа.

Так что от благих пожеланий вернёмся к реальности. Теперь надо пройтись по мусорникам и насобирать верёвок. Жерди надо выложить одна за одной с некоторым перехлёстом в длину и связать. Получится первая вертикальная опора, длиной - какая нужна высота.

Опоры выставляются вдоль стены и к ним с промежутком с метр вяжутся горизонтальные жерди. Потом вся конструкция – этакая огромная решётка - с некоторым зазором вяжется к стене: где к ржавой водосточной трубе, где – к форточке. И – можно начинать работать.


Тут не удивлюсь если вы перебьёте меня и замашете руками – какая к чёрту работа, где настилы по которым ходить, где лестницы? – Опять наивность проявляете, уважаемые. Ничего этого в условиях неукоснительной экономии и не нужно. Всё это – выдумки расточительной, мягкотелой западной цивилизации. Вот поглядите – появился индус с ведром краски в руке. На нём – одна набедренная повязка, так что вы можете оценить красоту натренированного, не избалованного лишней пищей тела. Схватившись за вертикальную жердь одной рукой и держа ведро в другой, он мигом взобрался на первую поперечину, затем – на следующую и так далее. Вот он уже у пятого этажа, как-то подвесил ведро и начинает красить.

Может, кому-то из вас прийдёт в голову что я описываю одиночный случай, или шучу и преувеличиваю? Так вот клянусь здоровьем близких – ни на иоту. Описанные «леса» – обычная практика. Впервые я увидел их в первый же приезд (второй достопримечательностью той же пятиэтажки был подпёртый жердями надломившийся балкон третьего этажа, которым, по всему виду, продолжали пользоваться). Последний раз мы с супругой наблюдали такие леса недавно, в отпускной поездке: ремонтировали старую крепостную стену. Высота была такая, что я, представив себя на этом нашесте, ощутил головокружение несмотря на все горно-пешеходные навыки молодости.


Любопытная, хотя и не столь захватывающая картина – дорожные работы. Тут есть один общий с Россией момент: большинство занятых там – женщины. Правда, этим сходство исчерпывается. Тщедушные, замотанные в нелепые для физической работы сари, медленно двигающиеся индуски не идут ни в какое сравнение с крепкими, энергичными российскими бабёнками. Но главный контраст – сама работа. Наверное, где-то на карьерных работах в Индии есть тяжёлая техника. На ремонте дорог её нет. Главный рабочий элемент здесь – индуска с блюдом. (Представьте металлическое блюдо сантиметров пятьдесят в диаметре, у нас бы на него летом клали фрукты). Блюдо ставится на землю и на него насыпается земля (или песок, или гравий). Затем блюдо ставится на голову. Плавно пройдя с ним метра четыре – пять (а иногда и три), индуска снимает блюдо и высыпает в нужное место. (Опять же – не подумайте что приукрашиваю. Видел многократно в разных местах). Почему просто не кинуть на такое расстояние лопатой – очередная загадка индийской цивилизации.

Принцип экономности, а если точнее, минимальности – основополагающий в индийской жизни, он – во всём, и в большом и в малом. Вы накладываете себе утром в гостиничном ресторане простаквашу (характерно, что именуется она – творог) в крошечное блюдце, и как только размер вашей порции превышает две столовых ложки, вы натыкаетесь на удивлённый взгляд официанта. Нет, он не посмеет вам что-то сказать. Но он удивлён до глубины души.


Помню серию скучнейших командировок в город Патна. Это так говорилось – в Патну. На самом деле по прилёту туда каждый раз предстояло пятичасовое истязание тамошней дорогой в сто километров. Все пять часов ты - как мышь в футбольном мяче. Даже в Тойоте швыряет так, что не знаешь за что хвататься. Маленькая отрада – остановка в средине пути у сделанного из пальмовых листьев ресторана где я заказывал вкуснейшую простоквашу. В первый раз я заказал порцию – принесли розеточку. Я заказал пять – получился стакан. Это произвело такое неизгладимое впечатление на местных, что меня запомнили, и в последующие разы публика сбегалась как на знакомое шоу - поглядеть на чеканутого иностранца, съедающего – вы только подумайте – стакан простакваши.

В гостинице (если конечно она не из тех что в Дели и Бомбее для иностранцев, где ночь может стоить три сотни) вы обнаруживаете что на постели – одна простынь. Поверх её – тряпица, претендующая быть не то одеялом, не то покрывалом, естественно без пододеяльника, по виду – не стиранная со времён обретения независимости. На ваш вопрос – где вторая простынь, следует ошарашенное молчание, а когда вы на ней настоите, между обслугой вспыхивает оживлённый разговор на местном, со смешками и кивками в вашу сторону. Ох уж эти сумасбродные западные. Ну не могут жить как люди. Всё им что-то не так.


В душе гостиницы вы естественно расчитываете найти мыло и шампунь. Мыло будет величиной с пол мизинца, а шампунь – в пластиковом пакетике меньше презерватива, в количестве с неполный напёрсток. И когда откроете кран душа, принцип экономии опять встанет перед вами во весь рост. Если вы – технарь, то первой мыслью будет вопрос – боже, как они умудрились изготовить такую душевую головку? Отверстия таковы, что струйки – тоньше человеческого волоса. Свёрел такой толщины просто не бывает. Лазер? Среди этого раздрая? Ещё одна загадка. Наверняка не обошлось без наследия Атлантов или посланцев других планет, в чём неколебимо уверены адепты великой индийской цивилизации.

Однажды экономия воды была столь тщательной, что мыться было просто нечем. Я потребовал воду, и скоро в номер постучали. За дверьми стояла ремонтная бригада – ещё одно торжество экономии. Бригадиру было лет одиннадцать, его заму – лет девять, подмастерью – лет семь. В руках у бригадира был разводной газовый ключ просто невероятных размеров, который мог бы понадобиться или на магистральных трубопроводах, или клоуну в цирке. У остальных тоже что-то было.

Не знаю что они делали тем ключом, но надо отдать им должное – через полчаса вода потекла веселее.

О том, что проблемы с водой не у меня одного, я понял на следующее утро, когда встал на работу. Проходя по балкону, опоясывавшему гостиницу, я наткнулся на постояльца, мывшегося под водопроводным краном. Кран торчал из стены на высоте полуметра от пола и видимо предназначался для уборки, и вот под этим краном человек и мылся. Нет, он не зачёрпывал пригоршнями: проявляя чудеса гибкости, он мылся под краном, с наслаждением подставляя живот и спину, голову и плечи.

Вот оказывается для чего ещё нужна йога.


Вообще могу предположить, что индусы с удовольствием моются - когда им представляется такая возможность. Однажды мне пришлось переезжать Ганг в один из их религиозных праздников. Это была одна из первых моих поездок, и я остановился посмотреть на легендарную реку. Подойдя к воде, я почувствовал что пафос и ощущение значительности момента как-то быстро из меня испаряются. Река была цвета старой половой тряпки, и что только в ней не плыло. Сразу вспомнилось, что идея очистки стоков тут как-то не приживается, и всё, что производят (во всех смыслах) сотни миллионов живущих в её округе, попадает в неё прямиком и в неразбавленном виде, включая остатки сожжённых покойников (это считается большой честью). Позже, в отпуске, гид сказал нам, что в воде Ганга не выживают даже холерные палочки. А вот индусам – ничего. Я увидел по берегу сотни людей, заходивших в воду прямо в одежде. С видимым удовольствием они приседали, погружаясь с головой, отфыркивались, растирали себя и снова приседали. Когда я спросил, для чего они это делают, ответ был – для очищения.

В другой раз я ехал по Бомбею, по кварталам средней зажиточности. По местным меркам вода в жилье такого уровня до последнего времени ещё считалась роскошью, поэтому на улицах кое-где торчат водопроводные колонки. Непонятно зачем колонка обычно ограждена кирпичным бортиком, отчего вокруг неё образуется лужа, в которой плавает мусор. В тот раз посреди такой лужи сидел и мылся индус. Зачёрпывая пригоршнями, он поливал себя и растирался как в бане. При этом я не заметил чтобы он открывал колонку. Видимо ему хватало той воды в которой он сидел.

Некоторые могут предположить, что тамошняя неопрятность – атрибут низов общества. Если принять такое предположение, то к низам прийдётся отнести девяносто девять процентов населения. Нет, конечно мои партнёры по работе, люди с инженерным образованием, в лужах не моются. Но неприбранность, запущенность царят и во многих производственных помещениях, а побывав на кухнях в домах некоторых из них, я увидел посуду в таком состоянии, что поторопился отказаться от любых угощений.


Одна из семей была уже того уровня, когда хозяйке надо только управлять служанками. Судя по тому что всё было не чище чем у остальных, приходится заключить что разногласий между ней и служанками по поводу – какой должна быть посуда - не имелось.

Вполне в русле этих картин и манера еды, до сих пор принятая у большинства народа – руками. Из риса или каши пальцами скатывается катыш и макается в какой-нибудь соус. Или просто: щепоткой – и в рот. Очень функционально и экономично. Зачем ножи - вилки? Их же делать надо, хотя бы иногда мыть и смотреть чтоб не украли... Правда, в городах, у вестернизированного меньшинства ножи и вилки потихоньку распространяются. Но всё ещё у меньшинства.

Недавно я прочёл у специалистов, что грязь в индусской религии ассоциируется со святостью. (У русских святость ассоциировалась со слабоумием – вспомним «блаженных», «божьих людей»). Это многое говорит о народах, потому что прежде чем религия начинает воздействовать на народ, он должен эту религию создать или позаимствовать. А создаёт и заимствует он то, что соответствует его глубинным качествам и природным склонностям.

Опять же не к обеду будь сказано, но нельзя не упомянуть что одно из течений индусской религии пропагандировало поедание человеческих испражнений. Такие вот духовные искания, опять же, видимо, для очищения. Особенного успеха эта секта не возымела, но характерно что такое подвижничество там имело место. И не думайте что это – чёрный юмор вашего приятеля – индо-ненавистника. Сведения эти – от серьёзных, знающих людей.


Если любая религия – детство разума, индийские религии – это младенчество. Посмотрите на эти толпы ярко раскрашенных богов, людей - обезьян, людей с головой слона, на чудеса, по сравнению с которыми библейские дела – незамысловатые трюки фокусника средней руки. Индийские верования - даже не для восьмилетних детей, они – для четырёхлетних. Посмотрите на этих верующих, как искренне и восторженно они верят своим пастырям – гуру. Где ещё кроме Индии в наше время вы увидите толпу, искренне верящую что их гуру парит над землёй на высоте метра? Вот только как он воспарял – не видели, и близко подойти нельзя, и парит он неподвижно среди каких-то занавесок, но всё равно – всё правда, даже в прессе это опишут на полном серьёзе! И что с того что гуру нигде не был дальше своей деревни, и в грамоте не силён, всё равно в нём – вся мудрость мира, с ним говорят боги!

Ещё одна иллюстрация экономии усилий и средств – похоронные обряды. Вместо того чтобы ковырять окаменелую от жары землю для могилы, индусы своих покойников сжигают. Это легче. Правда, в результате над огромными районами городов висит характерная дымка и вонь сгоревшей человечины, но не видно чтобы это кому-то мешало. Ну разве что сумасбродным западным, да и те через какое-то время привыкают. В один из приездов я купил на открытом базаре отрез ткани для супруги и ничего подозрительного не заметил. Но когда дома чемодан открыли, не только супруга, но и я в ужасе отшатнулся: запах горелой человечины заново ударил в нос. Ткань пришлось повесить на чердаке и держать пол года пока гнусный запах не выветрился.

Принцип минимальности виден и в религии. Большинство религиозных строений – небольшие храмы и часовни. Больших мало, и даже самым большим – известным по туристским справочникам – далеко до крупных европейских соборов. Впрочем, идея очищения соблюдается неукоснительно: на входе вас заставят снять обувь. Потом вы пойдёте в носках по мусору на давно не метённом и никогда не мытом каменном полу. А в чём проблема, собственно? Миллионы ходят – и ничего.


Если как следует просеять словестную шелуху почитаемых там индуизма, буддизма и джайнизма на предмет влияния на людскую жизнь, выявится их суть, ещё один фактор застоя: как они решают вечный вопрос об удовлетворении человеческих потребностей. Путей к удовлетворённости, естественно, только два: или прилагать усилия и достичь желаемого, или убедить себя что «виноград кислый» и свои желания подавить. Индия (как, впрочем, и большая часть Востока) тысячелетиями выбирала второй путь. Результат, как говорят, «на лице».

Боюсь, раздастся возмущённый вопль и в меня полетят камни от радетелей Великой Индийской Цивилизации, но сдаётся мне что и их известное вегетарианство – из той же оперы - как бы изящней выразиться – всемерной экономии усилий. Мясо и рыба – хлопотное дело, а в жаркой стране, где всё гниёт мгновенно – трижды хлопотное. Впрочем, эта извинительная для индусов идея жила во мне только до тех пор, пока у меня не случилась серия командировок с прямыми перелётами из Индии в Тайланд. У этих стран немало общего в климате, но вид их продуктовых рынков – несопоставим. Ни мясного, ни рыбного на индийских рынках практически нет, а «зелёная» часть представлена в большой мере тем, что на данный момент созрело в соседнем лесу. Бананы – значит пол базара будут бананы, с весьма нешироким выбором остального.

Тайландские же базары – особенно после индийских – просто потрясают. Всё, что может быть переварено человеческим желудком, всё разнообразие местного растительного и животного мира (включая насекомых) – к вашим услугам в сыром, сушёном, жареном и прочем видах.


Примечание. Стараясь быть максимально точным, должен заметить что однажды в районе Дели мне удалось увидеть на базаре мясное. Меня навели туда мои тамошние партнёры. Говорилось что-то о курятине и баранине. Порыскав, я нашёл продажу баранины. Это был ряд чадящих костров, над которыми висели невероятно закопчённые огромные котлы с медленно булькающим в них варевом с торчащими костями, над которыми колдовали заросшие темнокожие индусы, в хламидах и огромных чалмах. В сумерках это было эффектное зрелище. Рассказы об аде, той его части где варили грешников, немедленно встали перед моими глазами. Я ретировался и кинулся искать курятину, и скоро нашёл. Это был ряд довольно аккуратных крошечных киосочков с подсветкой, над ними висел плакатик: «курятина». Взглянув на товар, я обомлел. Под этим именем продавались куриные скелетики. Прежде всего они вызывали восхищение мастерством мясника. Почти всё мясо с них было срезано, но не так, чтобы совестливый покупатель мог заявить что ему продают только кости. Межрёберная плёнка и жилки соединяющие все косточки были на месте, нетронутой была и голова – чтобы вы не дай бог не подумали что вам продают ворону, потому что размеры были как раз для такого предположения.

Вцелом товар смотрелся очень изящно и мог быть прекрасным пособием по анатомии птиц. Вздохнув над этой курятиной, я повернул к гостинице.


Вообще тяга к цветистым, впечатляющим названиям – заметная часть индийского характера. «Курятина» - лишь малый пример. В мои первые приезды единственной легковой машиной на улицах была очень старая модель Форда, - та самая с которой наши «слизали» форму Москвича, кажется, 407. Убогое это создание в Индии носит гордое название – «Амбассадор», т. е. «Посол». Постоялый двор («Гэст-хауз»), куда я в первую поездку по неопытности согласился поселиться, носил название «Президентский Дворец». Убранство там было наверняка со свалок, оставленных англичанами при уходе с полвека назад. Лампочки были таковы что читать вечером было совершенно невозможно. Когда я случайно отвернул край оконной занавески, обнаружилась не только густая паутина, но и застарелая плесень. В тёмном коридоре я спотыкался о кучи валяющегося на грязном полу сменённого белья, между которыми бродили самоуверенные крысы, не желавшие уступать дорогу.

Разговор о названиях привёл меня к ещё одному моменту – об отношении индусов к Западу вообще и к Англии в частности. Несколько лет назад названия индийских городов, существовавшие перед этим втечение столетий, были изменены. Если кто планирует посетить Бомбей или помнит «Наследника из Калькутты», знайте что таких городов больше нет.


В одной из поездок после этого у меня возник разговор с одним из моих партнёров, заводским руководителем среднего уровня, недавно вернувшимся из Англии. – «Вот, говорил с нашим лондонским поставщиком на эту тему. Удивляется, зачем мы всё это сделали, ведь замена съела огромные деньги, а старые названия были давно всем привычны и никому не мешали». У меня зачесался язык согласиться с англичанином, но для осторожности я спросил – каков же был его ответ. – «Я сказал ему, чтобы они не лезли в чужие дела! Похозяйничали столько лет, и хватит!»

Старые обиды – действительные и выдуманные – вовсю живы. Нет сомнений – не только испанские безобразия в Южной Америке пятисотлетней давности, но и некоторые недавние колониальные дела Запада – мерзкие истории. Вспомните хоть «опиумные войны», хоть «гастроли» отрядов Родса в Южной Африке. И хотя есть весомое мнение, что англичане взяли власть в Индии потому, что там начались распад и безвластие, которые элементарно мешали торговать, уверен, что среди претензий индусов к ним найдутся и справедливые.

И всё-таки... К середине 20 века колониальный запал Запада практически угас. А вот его цивилизованность оставалась. Число западных интеллектуалов с больной совестью, с иде-фикс помочь бывшим угнетённым множилось быстро, и этим можно было воспользоваться. Вместо этого главный «гуру», ушлый старичок-паучок с клюкой, а потом его родственнички – повели народ «своим путём». Народ с энтузиазмом согласился... Но поскольку чисто «своих» путей в этом малом мире уже не остаётся даже если выгонишь всех иностранцев, друзья и пример для подражания были найдены: «Хинди – Руси бхай, бхай!»


Через полвека, правда, выяснилось: не с теми дружили. Заодно подтвердилась унылая истина: «своих» путей вроде много, но конечный пункт у них почему-то один: болото. Пришлось поворачивать на многократно изруганный «английский» путь.

Любви к «англичанам» от этого, однако, не прибавилось. Наблюдал это не только в том разговоре о названиях городов. В любом общении с моими индусскими партнёрами (обычно это – заводская инженерия) сквозит ностальгия по старой дружбе с СССР (особенно у пожилых), и неприязнь к Западу. К моему удивлению неприязнь эта заметна даже у очень молодых, успешных, живущих в Америке индусов. Помню, как один из них, талантливый молодой инженер нашей компании пренебрежительно бросил: - «Да американская демократия – просто ерунда! То ли дело Индия. Десятки партий. Хочешь – вступай в коммунистическую, хочешь – в религиозную!» То, что в его «более демократической чем Америка» стране по-прежнему всё решают касты и секты, кумовство и взятки, юного гения не смущало.

Другой мой собеседник тоже вовсю ругал Запад и восторгался СССР. К его чести, однако, он не ограничился прочтённым в коммунистических газетах, а подошёл вполне по-научному: усадил меня и устроил многочасовый опрос о «реальном социализме». Я постарался отплатить честной информацией, с упором на то что миллионы и сейчас ностальгируют по прошлому и у них есть свои мотивы. В конце разговора, однако, мой собеседник разочарованно вздохнул и почти обиженно воскликнул: - «Ты разбил мою хрустальную мечту!». Запад, впрочем, он не полюбил и после этого.


Cравнительно недавно в Индии произошли перемены, оставленные там почти не замеченными, а между тем – совершенно исторического масштаба. В стране прекратились катастрофические неурожаи, выливавшиеся в голод для миллионов. Эти неурожаи были частью индийской жизни тысячелетиями, и вдруг – прекратились. Можно бы и заметить. Случилось это благодаря «англичанам» (в широком смысле), точнее - благодаря американским лабораториям генетики. Вывели сорта зерна специально для Индии. Но никто там и не подумал поблагодарить.

Ладно не поблагодарили – хоть не клевещите. Ходим с экскурсиями по дворцам царей и махараджей. Обратили внимание что дворцы все пустые, ни мебели, ни убранства. Спрашиваем и получаем ответ индийского гида: - «Англичане украли». Наш гид, кандидат исторических наук, брезгливо морщится. – «Врёт мерзавец. Не опускались англичане до повального мародёрства. А вот щедрость с их стороны – бывала. Местные спёрли из этого дворца уникальный светильник, так богатый англичанин восстановил, заказав копию за свои деньги. И что вы думаете? Спёрли и этот».

Состояние дворцов и музеев – ещё один неловкий момент Великой Индийской Цивилизации. Не забуду моё ошеломление видом знаменитого Красного Форта в Дели лет пятнадцать назад. (Этот форт немного похож на Кремль, только нынешних правителей там нет). Заброшенные внутренние дворы, безжалостно побитые великолепные инкрустированные мраморные панели на стенах: местное ворьё выбивало из инкрустаций гранат и прочие полудрагоценные камни. (Справедливости ради замечу, что в прошлом году увидел Форт в лучшем состоянии: часть панелей была восстановлена и ограждена от «почитателей истории», вдоль ограждений прохаживался полицейский).


Храмы и дворцы Индии – как и везде - в разном состоянии. (Средневековые рейнские замки Германии – тоже в разном виде, от одних - только развалины, другие – прекрасные музеи с интереснейшими экспонатами). Отличительная особенность индийских - экспонатов в них нет. Разворовано всё. Недалеко ушли и музеи.

Представьте – вы прилетели в Бомбей или Дели, наслушавшись восхищённых охов о Великой Индийской Цивилизации, и вот вы стоите перед красивым зданием исторического музея. «Музей Виктории и Альберта»... Благоговеешь от одного названия. И вот вы входите... Разочарование просто ошеломляющее. Прежде всего видишь, что окна музея – нараспашку. Вся пылюка, дымка от покойников, едкие выхлопы тысяч старых мотоциклов – всё в музейном воздухе. Но не волнуйтесь за хрупкие экспонаты: их просто нет. Основное – каменные статуи богов, или их изваяния в бронзе. Я бы обобщил так: в музеях лежит только то, что трудно унести и в представлении среднего воришки не представляет большой ценности. Где убранство дворцов, где знаменитые сокровища Голконды, ну хотя бы крошечная их часть? Ну хотя бы как в Стамбуле: не так уж много, и во дворце построенном французами, и за толстенными стёклами, но всё же есть что посмотреть! Ну хотя бы в копиях! Где это всё?? Тоже «англичане украли»?

Когда я упомянул эту музейную бедность своим приятелям, один из них посоветовал поинтересоваться в Британском музее. Что ж, при случае загляну. Англичане действительно кое-что вывезли («украли»), и думаю что именно поэтому это украденное ещё существует для посетителей. Только давайте задумаемся. Если с «величием» индийской цивилизации скептикам вроде меня не всё ясно, то уж её величину, размеры не оспорит никто. Миллионы людей на огромной территории что-то делали пять тысяч лет... И вы хотите сказать, что результат можно уместить в нескольких залах Британского музея? Что-то тут не так. Или объёмы созданного не потрясают совершенно, или объёмы разворованного должны потрясать до основания. Но даже если украли из музеев – это должно же быть где-то, в магазинах или у тех кто украл! В не такой уж большой Греции музей какого-нибудь маленького городка может заполнить пол Британского музея, и таких городишек там много. Мой вопрос – где же экспонаты много более масштабной индийской цивилизации?


Тут мы затронули ещё одну каверзную тему... Интересно, что столкнулся я с ней в самые первые дни работы в Америке, когда об Индии и не мечталось.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 ]

                     целиком                     следующая