03 Dec 2016 Sat 05:25 - Москва Торонто - 02 Dec 2016 Fri 22:25   

Дуров в академию поступил. Через месяц после, поступления он стал гвардии капитаном.

Внезапный взлет не мог не произвести впечатления на Дурова. Психическое потрясение от взлета вдруг разбудило в нем извращенное чувство превосходства над окружающими и звериное желание лидерствовать в коллективе. Он не бросил пить, но значительно снизил активность в этом вопросе. Он теперь пил только в одиночестве, не столько из соображений безопасности, сколько из-за презрения к своим товарищам.

Его скупой рассудок никогда не родил ни одной оригинальной идеи, однако он компенсировал это тем, что зубрил академические учебники буквально наизусть, поражая профессоров точностью следования мыслям, когда-то высказанным этими профессорами, написавшими учебники.

Его ставили в пример как образец добросовестного грамотного современного офицера. Через три года он с отличием закончил академию (надо отметить, что на командном факультете БТА для этого не требуется много ума; усидчивость и ничего более).

Приказом министра обороны Дуров по выпуску получил досрочно следующее воинское звание - майор. После академии он как отличник имел право выбора, и Дуров попросился в свой родной полк.

Приказом министра обороны гвардии майор Дуров был назначен заместителем командира 210-го гвардейского танкового полка, того самого полка, где всего лишь три с половиной года назад он был всего лишь командиром самого плохого танкового взвода. Кроме всех майоров полка в его прямое подчинение попали и все девять подполковников полка, включая начальника штаба, начальника ПВО, начальника тыла, зампотеха, замполита и четырех командиров батальонов.

Система присвоения воинских званий в Советской Армии во многом отличается от систем, принятых в других армиях.

При появлении вакансии она заполняется отнюдь не самым старшим по воинскому званию, выслуге, опыту или служебному положению офицером, а тем, кто, по мнению командования, в большей степени подходит к данной должности. При этом совершенно естественно, что офицеры с более высоким воинским званием оказываются в прямом подчинении офицеров с меньшим званием.

Пример, после смерти маршала Гречко на пост министра обороны был назначен генерал-полковник Устинов, получивший одновременно с назначением на должность очередное воинское звание - генерал армии. В его прямое подчинение попали не только все генералы армии, маршалы и главные маршалы родов войск, но и маршалы Советского Союза Куликов, Огарков, Соколов, Батицкий, Москаленко и Адмирал флота Советского Союза Горшков.

Это просто один из известных примеров, но он иллюстрирует общую систему. В Советской Армии совершенно естественно, если капитан командует батальоном и в его подчинении находятся майоры.

Такая система имеет неоспоримые преимущества перед всеми другими - она позволяет продвигать "своих людей" без всякой оглядки на законы и правила: "По нашему мнению, этот капитан самый способный и его надо поднять над всеми майорами".

Должность имеет подавляющее преимущество над воинским званием.

Командир полка полковник Завалишин к тому времени уже ушел на пенсию и был заменен молодым подполковником с китайской границы. Однако большинство офицеров, включая и командира первого батальона подполковника Несносного, оставались на своих местах.

На выдвижение Дурова повлиял и еще один фактор, сугубо объективный.

Во второй половине шестидесятых годов офицеры фронтовики, которые после войны не сумели прорваться в академии, достигли своего служебного максимума - батальонного уровня. Поднимать их выше было нельзя - не окончили академии, посылать в академии нецелесообразно по возрасту, снижать тоже не за что - все они опытные, заслуженные, дисциплинированные служаки, и на пенсию их тоже отправлять нельзя - после хрущевских реформ в армии была жуткая нехватка офицеров.

Фронтовики плотно оккупировали батальонное звено: должности командир батальона, заместитель командира, начальник штаба образовали как бы затор на служебной лестнице. С одной стороны, совершенно невозможно поднимать молодых офицеров с ротного уровня, с другой стороны, некем менять выбывающих офицеров на полковом уровне. Поэтому многие молодые офицеры, сумевшие прорваться в академию с ротного звена, возвращались на полковое звено, пропуская сразу две ступеньки в лестнице: должности замкомбат и комбат. Это явление было повальным.

Дуров был исключительно мстителен. Он помнил всех, кто когда-то предлагал судить его судом офицерской чести. Тот, кто отстаивал его, правда, тоже вкусил немилости.

Он придирался к любой мелочи, понося виновного самой невыносимой бранью. Дуров беспощадно любые промахи любого офицера заносил в его личное дело, тем самым ломая всю воинскую карьеру и судьбу.

С появлением Дурова в полку каждый начал менять свой стиль работы, всячески стараясь не дать Дурову вовода придираться. Оттого и пошла среди вышестоящих командиров слава о Дурове как о принципиальном и требовательном командире. Неудивительно, что через пару лет он, еще будучи майором, получил полк, а еще через год - как лучший среди командиров полков нашей дивизии - отправился в Сирию на должность военного советника при командире сирийской танковой дивизии.

Я знал Дурова много лет. Мне пришлось служить под его командованием. Я встречал многих офицеров, которые знали его на всех этапах его восхождения.

Маленькие немигающие змеиные глазки и тихий угрожающий шепот Дурова до сих пор преследуют меня в худших моих снах.

В нем не было ни капли понимания ни проблем армии, ни перспектив ее развития. Однажды вызубренные догмы были совершенно непоколебимы в его сознании. Высказывать какое-либо мнение, отличное от того, что было записано в учебниках, написанных за десять лет до появления Дурова в Бронетанковой академии, было не только бесполезно, но и опасно.

То, как он вел себя с подчиненными, нельзя назвать бескультурьем, это было просто хамство. Нас удивляло то, что он никогда не читал никаких книг. Мы, все его подчиненные, видели в нем лишь сочетание жестокости, нетерпимости, хамства и скотства. Я никогда не встречал человека, служившего под его командованием, имевшего другое мнение о нем. В то же время для командования он был образцом отношения к делу.

Ему везло: за годы пребывания в Сирии ему не пришлось ни разу встретиться с противником и в бою продемонстрировать свои блестящие командирские качества. (Там, правда, таких советников вроде него хватает, их успехи в боях теперь всемирно известны). После Сирии Дуров стремительно пошел вверх. Я совсем не удивлюсь, если в один прекрасный день прочитаю в газете о том, что, например, генерал-полковник Дуров назначен командующим Московским военным округом. Именно там ему место. Там таких любят. А может быть, я его недооцениваю? Может быть, таких еще выше поднимать надо?

ЖИЗНЬ ГОЛОВАСТОВА

Межконтинентальная баллистическая ракета "8-К-84" была венцом творения и верхом совершенства. Дальность, точность, многозарядная боевая часть с индивидуальным наведением каждой боеголовки, мощная бортовая станция поиска и подавления противоракетных локаторов, целый комплект различных приборов, защищающих ракету в полете от попыток ее уничтожить. Ракета сочетала в себе лучшие качества жидкостных и твердотопливных носителей. Она была капсульной, то есть топливо и окислитель были заключены в специальные сверхпрочные легкие капсулы, что позволяло заправлять ракету не за два часа до старта, а прямо на заводе, и потом хранить ее в шахте 10 или 15 лет с возможностью запустить в любую минуту. Но в капсулах находилось жидкое топливо и жидкий окислитель, и оттого управление ракетой в полете и регулирование режимов горения были тоже очень простой и даже приятной задачей. Особым преимуществом была ее устойчивость от ядерных взрывов при хранении в шахте. Если противник первым начнет войну и ядерный взрыв произойдет прямо у оголовка шахты, это ракете не причинит никакого вреда, потому что она была не только капсульной, но и контейнерной. Ракета на мощных амортизаторах подвешена внутри контейнера, и все пространство между ракетой и внутренними стенками контейнера заполнено инертным газом, который выполняет роль подушки при любых ударах. Но и сам контейнер тоже подвешен на амортизаторах внутри сверхпрочной шахты, закрытой сверху двухсоттонной железобетонной плитой. Ядерный взрыв, даже совсем рядом, не может причинить ей вреда. Но живучесть каждой ракеты обеспечивалась еще и тем, что каждая из них была автоматически связана со спутниками предупреждения: если американцы проводят массовый запуск своих ракет, ракеты "8-К-84", не дожидаясь никаких команд, стартуют навстречу. Но даже если и эта система не сработает, то любая ракета могла реагировать на то, что все командные пункты, сдерживающие ее, уничтожены. Тогда каждая ракета стартует сама и мстит за свои командные пункты.

"8-К-84" было последнее, что создал гений Королева. Ракета давала в руки советского руководства еще один козырь. Раньше любая ракета, стартовавшая из шахты, полностью выводила пусковую шахту из строя. Это заставляло в случае переговоров бороться за право существования каждой шахты.

Последняя королевская ракета стартовала не из шахты, а из контейнера, подвешенного в шахте. Кроме того, возможность регулировать режимы позволяла производить "мягкий" запуск, ракета очень плавно покидала контейнер, не причиняя никакого вреда шахте. Все советские шахты, таким образом, становились шахтами многоразового использования. Это давало советским руководителям громадные преимущества можно оговорить количество шахт на переговорах Ограничивая количество шахт, американцы ограничивали число ракет, шахты то одноразового действия Они себя ограничивали, а мы нет!!! Мы могли наштамповать ракет, спрятать их в железнодорожных туннелях, а во время войны стрелять из каждой шахты помногу раз!!! Даешь САЛЮТ!!! Да здравствуют мирные инициативы Советского Союза и лично Леонида Ильича!!!

Гвардии лейтенант Головастов полюбил ракету с первого взгляда. С раннего утра до глубокой ночи он изучал незнакомку Она снилась ему в коротких отрывочных снах, и, просыпаясь утром, он, блаженно улыбаясь, снова и снова мысленно пробегал по бесчисленным реле и сопротивлениям, блокам и подблокам.

Месяцев через шесть он уже мысленно мог бродить по ее нескончаемым трубопроводам и кабельным колодцам, электрическим цепям, как по улицам маленького, с детства знакомого и родного городка, где каждый перекресток и каждый камень может напоминать какую-нибудь незабываемую историю.

Гвардии лейтенант уходил из ракетного ангара только потому что был режим, который повелевал, чтобы в 18.55 ежедневно ангар был опечатан и включены электронные системы защиты.

Еще через три месяца ракета превратилась для него из очаровательной незнакомки в часть его собственного существа, он больше не мог жить без нее, как мы не можем жить без мозга или без сердца.

Ракета была одной из первых серийных и оттого находилась под постоянным контролем КБ. Конструкторы и инженеры приезжали в ракетный полк очень часто. То их приезжало двое-трое, и они часами копались то в двигателе, то в головной части. Иногда их приезжало сразу человек тридцать, и тогда на несколько суток ракету исключали из расписания боевого дежурства.

Однажды один из приезжих обратился к лейтенанту с самым пустяковым вопросом и, услышав ответ, вдруг удивленно повернулся к нему. Они поговорили еще минут пятнадцать, после чего приезжий пожал руку лейтенанту.

- Послушайте, лейтенант, сейчас здесь присутствуют ведущие конструкторы ракеты. Каждый из нас имеет немалый опыт работы с носителями, но вы можете разговаривать с нами, как с равными. Уровень ваших знаний просто поразителен. Откуда это у вас?

- Я ее просто люблю.

- Послушайте, лейтенант, вам здесь не место. У вас аналитический ум и феноменальная память. Конечно, вам нечего делать в академии. Академия - это кладбище слонов. В академии преподают те, кто неспособен к самостоятельной творческой деятельности. Больше того, что вы уже знаете, академия вам все равно не даст. И в то же время вам нужна академия, только ради бумажки. Вы же знаете нашу систему: без бумажки - ты букашка, а с бумажкой - человек! Не теряйте времени, подавайте рапорт в академию, а оттуда в КБ. Быть вам Генеральным конструктором лучших в мире ракет!

- Спасибо.

- Очень жаль, недавно умер один очень большой человек...

- Да, я знаю.

- Он бы вас, конечно, безо всяких академий к себе забрал, ему и не такое позволялось... он двери в Центральном Комитете ногой открывал... И последнее, лейтенант, мне бы очень хотелось знать ваше мнение о ракете. В двух словах. Что-нибудь еще, кроме "люблю" и "очень люблю".

- Ее можно значительно улучшить.

- А не перехвалил ли я вас, лейтенант? Не слишком ли вы себе много позволяете?

Лейтенант сжал губы и упрямо повторил:

- Ее можно значительно улучшить.

Он знал, что кощунствует. Он знал, что оскорбляет конструктора. Никогда раньше лейтенант не позволял себе даже мысли о том, что в ней можно хоть что-то изменить. Решение пришло само собой и именно сейчас. Решение простое и ослепительное в своей простоте.

Каждая ракетная шахта замаскирована так, что ни случайный охотник, оказавшийся в этих глухих краях, ни разведывательный спутник из космоса - не могут увидеть чего-нибудь интересного и необычного. То на двухсоттонной закрывающей шахту плите скалу соорудят, которая вместе с плитой может в сторону сдвигаться, то ельничек на плите посадят. Но два раза в год вся маскировка нарушается. Регламентные работы. Общая проверка ракеты, головной части и шахты. Тайга наполняется голосами и ревом двигателей. Ракету с контейнером поднимают на поверхность, просматривают, прослушивают, прощупывают. На десять суток ракета исключается из расписания боевого дежурства. Это обязательные полковые сезонные регламенты, но кроме них существуют выборочные дивизионные, корпусные, армейские и центральные проверки. Кроме всего, существует конструкторский и промышленный надзор, когда представители военной промышленности или конструкторского бюро приезжают в дивизию или в полк и на выбор проверяют несколько ракет и соблюдение правил их хранения и эксплуатации. Ракета, таким образом, слишком много времени проводит на поверхности, а не в шахте. Это снижает боеготовность ракетных войск, их маскировку и неуязвимость. Кроме того, постоянная расстыковка узлов ракеты для проверки снижает ее долговечность.

Гвардии лейтенант Головастов предлагал автоматическую систему проверки всех ракет сразу, без подъема их из шахт. Он предлагал иметь на каждом командном пункте "Проверочный эквивалент" - макет ракеты - и проверять ежедневно только этот макет, а затем электрические сигналы пропускать одновременно через макет на командном пункте и боевую ракету в шахте. Если прохождение сигналов будет одинаковым, значит, боевая ракета в исправности.

Система проверочных эквивалентов Головастова могла непрерывно совершенствоваться. После установки эквивалентов на КП полков их можно было бы установить в дивизиях, корпусах, ракетных армиях, на центральных командных пунктах. Это позволяло бы каждому командиру - до главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения - проверить в любой момент готовность к запуску любой ракеты, не выходя из своего кабинета. При таком решении численность Ракетных войск можно было бы смело уменьшать вдвое или даже втрое, ибо они в основном-то и состоят из проверочных расчетов, укомплектованных исключительно офицерами, каждый из которых мечтал лишь о том, как бы сменить "Раковые" войска на любые другие. Случались, конечно, и в "Раковых" войсках исключения вроде Головастова, но это бывало очень редко. А в общем, предложение Головастова сулило экономию в миллиарды рублей. С этим предложением он и пошел к командиру полка.

Командир был явно не в духе

- Для всяких подобных штучек есть ученые,- назидательно сказал командир.- А наше дело телячье. Наше дело находиться в готовности и произвести точные пуски, когда поступит на то команда. И порядок уставной надо поддерживать. Кстати, о порядке. Вам бы, товарищ лейтенант, не мешало больше внимания уделять тому, как ваши солдаты заправляют кровати и чистят сапоги. На сегодняшний день я, налюбовавшись на ваших подчиненных, констатирую, что вы самый плохой офицер полка. Все. Идите!

Мнение свое командир полка изменил через пару месяцев, когда пришел приказ о проведении конкурса рационализаторской и изобретательской работы.

- Товарищ лейтенант, что это вы там к конкурсу готовите?

- Ничего не готовлю, товарищ полковник.

- Это еще почему?

- Для моего проверочного эквивалента нужны настоящие электронные блоки от боевых ракет, они на складе хранятся, вы запретили их брать.

- Но они для боевых ракет предназначены!

- Так точно товарищ полковник, но у нас в полку десять боевых ракет и столько же полных резервных комплектов хранится. Полку в случае чего одного-двух комплектов в любом случае хватит. А у нас их десять! Мне всего один нужен, для выставки. Выставка закончится, я разберу макет, а все детали на склад верну. Конечно, надо в штаб дивизии и в штаб корпуса доложить, для чего и на сколько времени мы берем один комплект.

- А без комплекта никак нельзя обойтись?

- Никак, товарищ полковник Я же полный макет носителя должен собрать!

- Ну ладно, валяй! Стой! А сколько у тебя будет улучшений?

- Одно.

_ Одно!?? Это, и всего-то? Эх, братец, одно- это мало. Что ж, наш полк снова будет на последнем месте? Так, что ли, получается? Отвечай! Так или нет?

- Товарищ полковник, у меня предложение только одно, но с экономией в миллиарды!

- Эх, лейтенант! - безнадежно махнул рукой полковник.- Ни хрена-то ты в жизни не понимаешь! Запомни на всю жизнь, заруби на носу: пяток предложений, с экономией по рублю каждое, куда дороже твоего одного, пусть даже с миллиардами! Ну ладно, делай что знаешь. Одно лучше, чем ничего.

В первый же день выставки, когда командир дивизии вдруг понял назначение громоздкого сооружения из серых электронных блоков, переплетенных разноцветными проводами, он приказал выставку немедленно закрыть, хотя туда и так войти даже посвященному было не так просто.

Весть о проверочном эквиваленте молнией проскочила штабы корпуса и Ракетной армии и понеслась выше.

Через день на выставке появился заместитель главнокомандующего по ИРС (Инженерно-ракетная служба).

Заместитель главкома сидел в кресле, внимательно слушая объяснения лейтенанта. Закончив объяснения, лейтенант, глубоко вздохнув, спросил:

- Товарищ генерал-полковник, после вашего отъезда разрешите приступить к разборке эквивалента?

- Это еще почему? - встрепенулся генерал.

- Аппарат мной собран из запасных блоков для боевых ракет, завтра все блоки я должен сдать на склад.

- Чепуха,- перебил генерал,- в каждом полку по десять запасных комплектов хранится. А на хрена? На хрена, я спрашиваю? Одного комплекта за глаза хватит, она же, голубушка, каждый-то год не ломается. Десять комплектов! А сколько миллионов каждый комплект стоит? Перестраховка! Мать ее перемать! Везде боком выходит... А в общем, лейтенант, большое дело сделал. Государственное дело!

- Служу Советскому Союзу! - просиял лейтенант.

- Макет опечатать и никого к нему не подпускать! - распорядился зам. главкома.

Перезрелый старший лейтенант или капитан в составе комиссии - куда хуже генерала. Генерал, как бы он грозен ни был, все по верхам рыщет, а перезрелый старлей все в глубинку копает. Вся армия знает, что если уж такой попался в составе комиссии да ежели вдобавок к тому он еще непьющий, то проверка добром не кончится.

Через неделю после выставки в полк нагрянула внезапная комиссия из Управления боеготовности Ракетных войск. В первый же день проверки седой капитан, каких в соответствии с Жюль Верном величают не иначе, как "пятнадцатилетними капитанами", на складе запчастей обнаружил нехватку одного комплекта. Капитан, конечно, знал, что девяти комплектов полку всегда хватит, но по инструкции положено иметь не девять, а десять. Так и подай десять!

- А где же десятый комплект?

- На выставке.

- Кто разрешил?

- Штаб ракетного корпуса. Вот письменное-разрешение.

- Вы мне очковтирательством не занимайтесь! В приказе указано, что комплект должен быть возвращен на склад сразу по окончании выставки! А с того момента сколько времени прошло? Ась?

- Зам. главкома по ИРС приказал не разбирать макет до особого разрешения.

- А где письменное разрешение?

- Еще не пришло из Москвы.

- Ах, не пришло! Так и запишем.

- Головастов! Ночь не спать, а хулевину эту разобрать, и комплект сдать к утру на склад! Твою мать! С твоими изобретениями!

Почта приходит в тайгу редко, с большим опозданием.

Через пару недель после проверки в одной почте находилось сразу три приказа.

Первый приказ "О состоянии боевой готовности Ракетных войск стратегического назначения" был подписан лично главкомом. Приказ гневно критиковал тех, кто использует запасные части боевых ракет не по прямому назначению. Приказ завершался постановляющей частью:

"За умышленное снижение боеготовности Ракетных войск гв. лейтенанту Головастову объявить строгий выговор".

Второй приказ, подписанный заместителем по ИРС, предписывал командиру полка срочно направить проверочный эквивалент в Москву, а взамен деталей, использованных в его конструкции, на складе дивизии получить недостающий комплект.

Третий приказ, подписанный заместителем главкома по кадрам, предписывал направить в Москву двух лучших молодых офицеров полка для сдачи экзаменов в академию.

- Куда ж тебе в академию, кто ж тебя с такой характеристикой туда примет? Ты только вдумайся: "За умышленное снижение боеготовности Ракетных войск!" Говори спасибо, что на свободе ходишь, что под трибунал не пошел.

- Но зам. главкома сегодня подтвердил, что мы должны получить новый комплект.

- Э, брат! Все это, конечно, так, но не пойдет же сейчас зам. главкома к главкому объяснять, что он и кому приказывал. Главком приказ о боеготовности подписал, и не найдется дураков сказать ему, что его приказ неправильный! А ты лучше времени не теряй, а вновь получи на складе комплект да вновь сделай эту свою штуку. А то мы ее после комиссии разобрали и на склад положили. А теперь, вишь ты, вновь она потребовалась. Только поскорее давай, день и ночь не спать, а в Москву срочно отправить! Понял? Действуй! Все еще уладится, на следующий год в академию пойдешь.

Ответ на изобретение Головастова пришел из Москвы необычно быстро:

"Ввиду обнаруженных дефектов в конструкции серийное производство аппарата признано нецелесообразным".

- Ну вот видишь, а ты говоришь в академию! У тебя всего одно изобретение, и то с дефектами. И никому оно не нужно. И потом, приказано в академию направить лучших, а как у тебя солдаты кровати заправляют и сапоги чистят? А? То-то.

На следующий год в полк привезли новенький проверочный автомат дистанционного контроля стратегических ракет, созданный творческим гением советских конструкторов, инженеров, техников и рабочих.

Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики