05 Dec 2016 Mon 07:27 - Москва Торонто - 05 Dec 2016 Mon 00:27   

На этом допрос был закончен. Вслед за мной по очереди были вызваны командир роты, замполит батальона и наконец комбат. Разговор с ними тоже не затянулся более одной минуты. Все они никогда такого сержанта в глаза не видели.

Если достояние страны национализировать, то есть подчинить государству, то естественное стремление каждого человека подняться, выдвинуться, улучшить свое положение может быть осуществлено только в рамках государственного аппарата, которому, кстати, требуется много (чересчур много) профессиональных чиновников, то есть исполнительных людей с высшим образованием.

Любой диплом об окончании высшего учебного заведения открывает вам дорогу в любой области: в партии, в профсоюзах, в комсомоле, в КГБ, в спорте, в литературе и искусстве, в промышленности, в сельском хозяйстве, на транспорте - словом, везде. Оттого-то в любом социалистическом обществе и наблюдается такой парадокс - никто не стремится получить профессию, стремятся получить только диплом, все равно какой. Лучше, конечно, с уклоном в общественные науки, а не точные, оно проще, да и в жизни полезнее, ибо для карьеры главное "гладко гутарить выучиться".

И вот оттого, что все повально бросились в философию (марксистско-ленинскую) и в историю (партии), людей, умеющих что-то делать руками, а не языком, совсем почти не осталось. Такие люди на вес золота. Вы только посмотрите, как сейчас живут автомеханики, слесари-сантехники, маляры, циклевщики полов и так далее (я, конечно, имею в виду только тех, кто подрабатывает на шабаше, а кто из них не подрабатывает?). Спешу оговориться, я не против них, я - против философов и их Единственно Верного Учения.

В Советской Армии люди, умеющие хоть что-то делать, в особом почете, ибо система контроля и оценки подразделений, частей и соединений построена так, что без умельцев не обойтись.

Судите сами: приезжает в полк любая комиссия, с чего она начинает проверку, что ее интересует? Прежде всего идеологическое состояние войск, верны ли. Иль началось разложение? Как же проверить, оказывает ли буржуазная, маоистская, реваншистская, националистическая, сионистская и прочие пропаганды влияние на советского воина или нет? Очень просто. Вначале надо осмотреть весь городок, развешаны ли портреты руководителей партии и правительства, достаточно ли плакатов, лозунгов и прочей наглядной агитации, как оформлен клуб, комната боевой славы, как в каждой роте оформлена ленинская комната, как в каждой роте выпускается стенная газета и стенная сатирическая газета, а в каждом взводе ежедневный "боевой листок". А потом надо узнать, чем солдат занят в свободное время, что. делает, о чем думает. И это просто сделать: комиссии демонстрируют концерт художественной самодеятельности и спортивные соревнования. С этим порядок. Вот и еще доказательства: кубки, вымпелы, знамена - это за спорт, а это за художественную самодеятельность.

Что ж, в этом вопросе неплохо, а как с внутренним порядком, с соблюдением воинских уставов? И тут проблем нет! Полюбуйтесь: заборы выкрашены, дорожки подметены, окна вымыты, кровати заправлены и выровнены идеально, лучше выровнять невозможно!

Поверь мне, читатель, что если командир полка сумеет по всем этим пунктам отчитаться лучше своих коллег да вдобавок к тому сумеет скрыть все преступления и дисциплинарные проступки, которые совершаются почти ежедневно, то повышение ему обеспечено. Главное - уметь скрыть все неприглядные стороны, а уж всякие там учения да маневры, это все образцовому командиру простят и спишут. Не это главное.

Для того чтобы выйти победителем в нескончаемом соревновании, каждый командир, от ротного и выше, должен иметь и художников, и артистов, и спортсменов, лучше всего полупрофессионального уровня. Для этих людей в армии специальный термин выдуман: "мертвые души", ибо числятся все эти умельцы наводчиками, заряжающими, радистами и так далее, а занимаются черт знает чем. Кто стенгазеты день и ночь рисует, кто на гитаре бренькает, кто спортивную честь роты защищает. Умельцы в зависимости от их квалификации делятся на категории: ротные, батальонные, полковые, дивизионные и так далее. В каждом округе, например, созданы специальные спортивные батальоны. Туда собирают лучших из округа. И деление батальона совсем не армейское, а полуармейское: рота спортивных игр, взвод баскетбола, или рота легкой атлетики, взвод прыгунов.

А уж про всех этих чемпионов мира и олимпийских игр и говорить нечего, как ни посмотришь, из каких команд они вышли,- ЦСКА да "Динамо". Армия и КГБ. В КГБ та же система. Приезжает киевское "Динамо", к примеру, за границу, так и надо комментировать следующим образом матч: "Младший лейтенант футбольной службы КГБ точно передает мяч своему капитану!" А если приезжают хоккеисты ЦСКА в Канаду, то и комментировать надо правильно: "Танкисты, при поддержке пехоты и артиллерии, смело прорвали оборону противника в центре и развивают наступление!"

Между командирами всех степеней постоянно ведется борьба за умельцев: все нижестоящие прячут лучших своих художников и артистов от вышестоящих, а те, в свою очередь, прячут своих от еще более вышестоящих, а каждый вышестоящий так и рыщет по клубам да спортивным залам нижестоящих, чтобы выявить самых лучших да забрать к себе. Тут целая война, со своими правилами и приемами, с неписаными законами и традициями. Неисчерпаемая тема, хоть роман пиши! Существует и прямой обмен, чаще между командирами, не подчиненными друг другу: "Дай мне штангиста и гитариста, а я тебе маляра и художника" или: "Товарищ полковник, не ставьте плохую оценку за учения (это посреднику из другой дивизии), я вам скульптора дам! Он для дома офицеров вашей дивизии кого угодно слепит. Ленина или Андропова, кого пожелаете!"

Все умельцы работают на сдельной системе оплаты труда, принцип материальной заинтересованности тут соблюдается свято. Оплата бывает разной, в зависимости от категории. Бывает, например, так: "Станешь олимпийским чемпионом - присвоим тебе звание старший лейтенант!" А что министру обороны стоит присвоить одну-две лишние звездочки? Один футболист даже в генерал-майоры вышел, ни дня не прослужив в армии; правда, футболиста зовут Юрий БРЕЖНЕВ.

А в Киевском военном округе, на танкоремонтном заводе, был налажен ремонт тысяч частных автомобилей. Командование округа себе карманы миллионами набивало, а умельцы, которые эти машины ремонтировали, каждый вечер увольнение получали. И все были довольны - и генералы, и умельцы, и потребитель. И качество работы было отменным. Жаль, прикрыли лавочку, негде теперь в Киеве "Жигули" отремонтировать.

Но даже если бы умельцы и не получали никакой мзды, все равно их труд был бы весьма производительным, ибо плавать весь день в бассейне или гонять теннисный мячик куда приятнее, чем в жаре и в грязи рыть окопы полного профиля; или рисовать сатирическую стенгазету в теплой каптерке намного приятнее, чем менять танковые гусеницы на морозе, это экспериментально доказано. Но все они, кроме всего прочего, получают бесчисленные отпуска и увольнения, за счет других, конечно. От них-то идет разложение армии (это не единственный источник, и не самый главный, но один из основных). Идет, допустим, совершенно пьяный, грязный, нестриженый солдат по городу, патрули сторонятся: это, кажись, личный краснодеревщик комдива, а вон тот, тоже пьяный, кажется, личный землекоп начальника штаба дивизии, бассейн ему персональный роет. Этих лучше не трогать, лучше с ними не связываться!

Но вернемся к нашему сержанту, с которого мы и начали этот рассказ. По профессии он был ювелиром, причем ювелиром потомственным. Пришел он в армию сразу со своим инструментом, с пилочками, маленькими тисками, щипчиками. Явление, когда молодые парни приходят в армию сразу со своими гитарами и балалайками, с кистями и полотном - повальное. Советский народ давно понял порядки, царящие в нашей родной армии, и потому напутствует своих сыновей - талант свой раскрывать сразу же, с первого дня.

Талант он продемонстрировал сразу, как попал в наш учебный танковый полк. Забрали его куда-то в клуб и приказали сделать сувенир - маленький серебристый танк, в подарок какому-то председателю комиссии. Записали же его в мой учебный взвод; через полгода я должен был из него сделать отличного сержанта, командира танка "Т-62". Так за свою службу я его и не видел. Из 30 человек во взводе у меня таких семеро было; правда, шестеро других - художник, скрипач, пианист и три спортсмена,- были приходящими, то есть иногда раз в неделю, а то и два раза они появлялись во взводе, и я их сумел кое-чему обучить.

Курсант Зумаров не появился и на выпускной инспекции, да и куда ему: он танки видел только игрушечные, те, что вырезал из бронзы и органического стекла. Проверку за него сдавал командир полка, все что-то с комиссией шептался. В результате стал Зумаров отличником, присвоили ему звание сержанта и оставили в нашем же полку командиром отделения, готовить новые кадры командиров танков. Назначен он был командиром отделения в мой же взвод, но и позже я его никогда не видел.

Не подумай, читатель, что только у меня были проблемы с "мертвыми душами" - все командиры взводов имели по шесть-семь мертвяков. Тут распределение справедливое - никто не обижен! Так мы и готовим кадры для родной армии. Приезжает такой командир танка - недоучка - из учебного полка в боевой и сразу заявляет: я не командир, я - вокалист. В полку, конечно, рады, тебя-то нам и не хватало! Так и командует танком наводчик, а вокалист знай себе арии из опер распевает. Все довольны. Лучших же умельцев" вроде нашего ювелира, учебный полк ни за что не отдает в боевые войска, оставляет у себя под любым предлогом, чаще всего под видом инструкторов.

А сержант-инструктор Зумаров тем временем был подмечен командиром дивизии, а затем и командующим армии и передвинулся вначале на дивизионный уровень, а затем и на армейский. Возможно, пошел бы и выше, да патрули задержали, да еще и в другом округе.

После первого разговора с военным дознавателем я уж было решил, что второго разговора не будет, ибо о сержанте я совершенно ничего не знал: ни на каком уровне он сейчас находится, ни кто его настоящий командир, ни то, сколько раз в неделю его отпускают в увольнение. Но разговор второй все же состоялся.

- Где его присяга?

- Не могу знать!

Я и вправду знать этого не мог.

Дело в том, что каждый советский солдат после месяца первоначальной подготовки приводится к присяге. Это может быть сделано только после того, как солдат первый раз стрелял из своего оружия. Присяга для каждого солдата печатается на отдельном листе, и под ее текстом он расписывается; это делается для того, чтобы этот отдельный лист всегда можно было вложить в его уголовное дело.

Когда весь учебный взвод впервые поехал на стрельбище перед принятием присяги, Зумаров выпиливал свой первый танк.

- Ничего,- сказал командир полка,- поедешь со следующим взводом.

Затем полковой командир, видимо, забыл вовремя распорядиться, у него вон сколько проблем! А я как непосредственный начальник тоже не мог проконтролировать. Мне было сказано - не соваться не в свое дело. Я и не совался. Да и не было у меня возможности соваться.

Теперь же Зумаров, как выяснилось, не был ни сержантом, ни даже солдатом. И под военную юрисдикцию он тоже не подпадал: не принял присяги - значит, и нельзя военными законами судить, а по гражданским законам он ничего плохого не сделал, просто на несколько дней из одного города уехал в другой город. Конечно, и все полтора года, что он провел в армии, ему тоже нельзя было засчитывать, ибо срок службы в армии исчисляется со дня принятия присяги. Тут уж Зумаров мог поднимать скандал: знать ничего не знаю, я пришел в армию и честно служил, а почему вы не привели меня к присяге? Это не моя забота, а ваша!

Скандал разгорался, и его надо было немедленно пресечь, ибо пострадать могли не только мелкие пешки вроде командира полка, но и кое-кто повыше. Скандал замяли на уровне Киевского военного округа. Там нашли компромисс. Зумарову оставалось служить еще больше года, а ему предложили демобилизоваться немедленно, по состоянию здоровья. Зумаров компромисс принял. В Москву же сообщили, что в Омске был действительно задержан сержант Киевского округа Зумаров, но он уже не строевой сержант, а демобилизованный досрочно. Комиссованный сержант страдает расстройством памяти и оттого не предъявил патрулям соответствующие документы.

Везет Зумаровым, жаль только, что слишком их много в несокрушимой армии.

МИША

 Штаб Ленинградского военного округа. 1969 год

- Ключик?

- Товарищ рядовой, во-первых, застегнитесь, перед вами подполковник, дежурный по штабу округа.

Рядовой никак не отреагировал на слова подполковника.

- Ключик,- спокойно повторил молодой солдат с широким крестьянским лицом, в котором, однако, светилось столько превосходства и презрения, что дежурный даже не решился употребить в отношении нахального солдата полноту своей почти неограниченной власти.

Дежурный по штабу округа есть существо высшего порядка. Завидев его издали, любой офицер невольно подтягивается, машинально поправляя портупею и козырек фуражки. Сейчас перед дежурным стоял совсем молодой солдат, которому положено трепетать перед любым ефрейтором, и совершенно не реагировал на замечания дежурного.

- Ключик,- повторил солдат, явно смакуя ситуацию. Он нарочно не говорил, какой ему нужен, да и сам ключ называл вопреки уставам ключиком, что в отношении между солдатом и офицером категорически недопустимо.

В этот момент в помещении дежурного по штабу появился майор с красной повязкой на левом рукаве - помощник дежурного. Мгновенно оценив ситуацию, майор вдруг заискрился лучезарной улыбкой и, всем телом рванувшись к громадному сейфу, открыл рывком его массивные створки. Из сотен ключей, хранящихся там, он безошибочно выхватил один и, угодливо улыбаясь, протянул его надменному солдату. Тот брезгливо двумя пальцами взял ключ и, смерив дежурного по штабу презрительным взглядом, не спеша повернулся и, плюнув мимо урны, стоящей в углу, вышел из комнаты, сильно хлопнув дверью.

Оскорбленный до глубины души, дежурный побелел от ярости.

Повернувшись к майору, разделяя каждый слог, он медленно спросил:

- Товарищ майор, кому и какой ключ вы посмели выдать без моего разрешения?

- Да это Миша, товарищ подполковник,- примирительно сказал майор.

- Какой ключ вы выдали?

- Ключ от кабинета первого заместителя командующего округом.

- Да вы... Да вы... Да вы понимаете... Вы читали инструкцию?.. Там же в кабинете государственные секреты... Только старший адъютант или офицер по особым поручениям имеют право...

- Но это же Миша...

- Знать не хочу никакого Миши, пойдете под арест вместе со своим Мишей! Только старший адъютант или офицер по особым поручениям могут взять ключ, но после того, как сам заместитель командующего распорядится, а эти офицеры дважды распишутся за ключи, а пропадет что... Сдайте пистолет и патроны...- Подполковник обернулся ко мне.- Начальник караула! Арестовать этого Мишу и майора...

- Миша,- объявил вдруг майор, - водитель-дублер запасной машины первого заместителя командующего Ленинградским военным округом генерал-лейтенанта Парщикова...

- А! - вдруг осекся подполковник.- Что ж ты раньше-то...

- Это не все,- жестко продолжал майор,- это только официально, а неофициально... он... он Марию Михайловну, супругу его, возит... Вот!

Дежурный по штабу округа тихо вышел из комнаты.

- Вот, лейтенант, учитесь... Присылают из войск всяких балбесов... Привыкли там в полках да дивизиях орать на кого угодно не разобравшись... А тут штаб округа! Тут голову на плечах иметь надо! Штабная служба - тонкая, не каждому дано... Хорошо - Миша не обидчивый... Влипли бы сейчас в историю...

Миша не давал мне покоя всю ночь. Подполковник ему в отцы годился по возрасту. Но по положению это ведь не просто подполковник, командир батальона или какой-нибудь заместитель командира полка, нет, это был подполковник особого рода, не дежурный по штабу дивизии, корпуса или армии, нет. Дежурный по штабу округа!!! Всю жизнь карабкаться по скользким лестницам карьеры, не доберешься до такой высоты. И вдруг Миша. Просто Миша и все. Парень, видать, прослужил в армии месяцев шесть, не больше, а подполковник войну всю прошел... Упекла бы судьба этого самого Мишу к нам хотя бы в учебную дивизию, пресмыкался бы сейчас перед сержантом.

Откуда же в нем столько чванства, зазнайства, откуда у него такой взгляд? Спору нет: водитель-дублер запасной машины генерал-лейтенанта Парщикова не последняя величина в штабе округа. Но откуда у него все-таки столько презрения?

А может быть, руководители наши имеют какую-то специальную систему отбора людей, меченых печатью холуйства? Ведь на тракторе парень в колхозе навоз возил, не больше. Где ж это он нахвататься успел? А может быть, мы все такие, дорвавшись до подножия пирамиды власти, забываем все, кроме себя, и, ослепленные могуществом власти, презираем всех нижестоящих?

Что же позволяет себе личная кухарка или уборщица спальни, они-то к персоне товарища Парщикова куда ближе стоят, чем Миша, и не один год? А если товарищ Парщиков вдруг станет генерал-подполковником и не заместителем, а командующим округом? Что тогда Миша позволит себе? От этого начинала кружиться голова.

Я забылся коротким жутким сном, и свиная рожа Миши преследовала меня в бесконечных кошмарных коридорах ничем не ограниченной и никем не контролируемой абсолютной власти.

ПУТЬ В ГЛАВКОМЫ

 Киевский военный округ. 1967 год

Каждый командир от взвода и выше должен искать способ, как отличиться, как продемонстрировать себя начальству. Иначе затопчут более молодые и резвые.

Наш командир дивизии на всякие выдумки был горазд, оттого, видать, и дошел до генерал-майора и, видно, дальше пойдет.

В военном искусстве он был нулем абсолютным, но это, как известно, в Советской Армии никакой роли не играет и на воинскую карьеру ни малейшего влияния не оказывает. Был бы организаторский талант да смекалка! Вот комдив и смекнул, что дальнейшую карьеру надо строить не подметанием плацев, не выравниванием кроватей в казармах, а чем-то более новым.

Замысел его был столь же прост, как и оригинален: пригласить командующего Киевским военным округом генерала армии Якубовского на встречу с офицерами дивизии: посмотрите, мол, дорогой товарищ командующий, на нашу дивизию. Все вокруг боевой подготовкой и всякой прочей херней, извините за выражение, занимаются, а наша дивизия нет! Наша дивизия спать не может и есть тоже, а желает только с командующим повидаться да послушать, как он землю родную от врагов защищал, за что ордена-медали получал. И вообще полюбуйтесь, как мы вас любим, что даже никаких других авторитетов не признаем. Вот какая у нас дивизия и какой славный у нее командир.

Шло секретное совещание руководящего состава округа. Обсуждали вопрос мобилизационной готовности. Стены большого зала завешаны картами, графиками, диаграммами. Обсуждение велось серьезно, по-деловому. Высказывались дельные соображения о том, как поднять боеготовность и выучку войск.

Регламент жесткий: по три минуты командирам и начальникам штабов дивизий, по пять минут командующим армиями, их заместителям и начальникам штабов. По десять минут командующему округом, его заместителям и начальнику штаба округа. Выступать должны все без исключения, Но только с конкретной критикой и конкретными предложениями.

Когда очередь дошла до нашего комдива, он встал и, не заглядывая в записи, начал:

- Не хватает нам боевого опыта, товарищи. Сколько лет живем без войны, позабывали все. Многие командиры полков и те пороху не нюхали, не говоря уж о комбатах и ротных. А ведь какую возможность упускаем! Мы служим под командованием такого славного генерала, как товарищ Якубовский Иван Игнатьевич, который всю войну прошел. Вот где опыту набираться! Я в своей дивизии совещание провел, мне мои молодые офицеры и посоветовали... Пригласите, говорят, товарищ генерал, товарища Якубовского к нам в дивизию, пусть он нам про войну расскажет!.. Товарищ командующий! Я пользуюсь этим случаем, чтобы передать вам просьбу молодых офицеров нашей дивизии!

Всех присутствующих генералов так и перекоробило от такой змеиной хитрости. Главное, наш генерал уклонился и от конкретной критики и от конкретных предложений. Все же его выступление было засчитано как конкретное предложение и притом самое ценное.

- Что ж, и приеду,- промычал дорогой Иван Игнатьевич.- Почему б не приехать?

Когда командующий округом вышел, заместитель командующего армией генерал-лейтенант Геленков обернулся к лукавому комдиву и эдак сладенько, чтобы, однако, все присутствующие слышали, поинтересовался, не на его ли должность расторопный комдив целит. Присутствующие ответили дружным хохотом. Комдив же не обиделся: зам. командира был пока его прямым начальником, а на начальников комдив не обижался, это был его жизненный принцип, который его никогда не подводил.

После возвращения с окружного совещания комдив развернул кипучую деятельность. Первым делом была остановлена вся боевая подготовка, танки, бронетранспортеры, орудия - все было поставлено на консервацию. Все солдаты были брошены на "облагораживание", чистить и красить машины, ремонтировать казармы. Больше половины дивизии ушли на нелегальные работы: кто в колхоз, кто на разгрузку вагонов, кто на заводы.

Директор любого завода и председатель любого колхоза всегда просят армейских командиров подсобить людишками. Людей ведь нигде не хватает: ни в колхозах, ни в промышленности, ни на транспорте. Такая нелегальная операция взаимовыгодна. Армейский командир нелегально получает цемент, асфальт, кирпич, сталь, лес, гвозди, а самое главное - краску. Директор или председатель срочно докладывают о перевыполнении плана, а самое главное - о повышении производительности труда. Сейчас это самый модный критерий - производительность труда. Ибо еще Владимир Ильич учил нас, что для победы новой экономической формации производительность труда, в конечном итоге, есть самое главное.

Все хозяйственные руководители до Косыгина включительно это массовое явление приветствуют. Всем контролерам на этот счет строгие указания даны: выполнение плана и производительность прежде всего. Народный контроль должен помогать выполнению планов, а не срывать их.

Засекут, допустим, контролеры нехватку одного, другого десятка тонн краски: где?

- Да мы же производительность на прошлой неделе поднимали! Вы что, забыли, что ли?

- А! Так бы раньше и сказали.

Так что промышленность, сельское хозяйство и транспорт такую активность армий только приветствуют. Они в любой момент готовы принять любое количество солдат и щедро оплатить их труд натурой. У директоров одна лишь проблема - чем армейских командиров умаслить, чтобы они солдат давали побольше да почаще.

Такая практика армии тоже очень нравится. Один лишь человек противится этому - министр обороны. И ведет с этим беспощадную борьбу. Только разве может один человек противостоять коллективу?

Издает, допустим, министр обороны громовой приказ: только он, и никто больше, может в порядке исключения дать приказ войскам отрываться от боевой подготовки. Командующие округами слушают внимательно, кивают головами, кто же может посягнуть на монополию министра обороны? Приказывает затем министр какой-либо дивизии работать три дня на полях и заводах и всю выручку внести в фонды Министерства обороны. Ecть! Будет выполнено!

Три дня дивизия работает для Министерства обороны, а четвертый день для командующего округом. Если нагрянет московская комиссия, оправдаться в любой момент можно: работаем для вас и по вашему приказу.

Каждый командующий округом издает подобный же приказ: только по его приказу войска могут вместо боевой подготовки заниматься побочными делами, в любом другом случае работа будет считаться левой. Командующие армиями, конечно, соглашаются, но в своих армиях отдают подобные приказы: прекратить всю левую работу, приказ о таких работах может исходить только из штаба армии. Все, конечно, согласны. В моей собственной практике наш полк ровно половину времени проводил в левых операциях.

Левая нелегальная работа в Советской Армии - явление повальное и повсеместное, за исключением только войск, находящихся за рубежом. Там понятие "левый" только начинает входить в моду.

В свете левых операций Советскую Армию можно смело сократить вдвое - при этом ее боеспособность совершенно не пострадает. Это именно и предпринял Хрущев, он, однако, не снабдил армию ни достаточным количеством продовольствия, ни самыми необходимыми предметами потребления, вдобавок сохранялась наша система оценки способностей командиров всех степеней только по тому, насколько свеже выкрашены заборы военного городка. Оттого-то хрущевские реформы и не удались, армия, сокращенная почти вдвое, продолжала столь же интенсивные левые операции.

Но вернемся к нашему бравому комдиву, столь решительно направившему налево 4 000 солдат.

Комдив был смел, но рисковал обдуманно. Ни штаб армии, ни штаб округа его сейчас ни в чем упрекнуть не могли, ибо сам генерал армии Якубовский дал ему согласие на неофициальное, внеслужебное посещение и тем самым разрешил комдиву готовить соответствующую встречу.

Распределив всех солдат дивизии, комдив назначил начальника штаба руководить добычей стройматериалов, то есть левыми операциями, а своего заместителя - правыми операциями, то есть полной реставрацией всего военного городка. Сам же он вместе с начальником политотдела занялись наиболее важной частью - организацией самой встречи.

Времени было в обрез, всего два месяца, за это время предстояло самым доскональным образом изучить биографию любимого полководца, выбрать из нее самые яркие и запоминающиеся моменты, подготовить вопросы по этим моментам, причем самые невинные, но провоцирующие командующего рассказывать о самом героическом и беспримерном. Предстояло, кроме того, провести отборочный конкурс среди молодых офицеров и выбрать тех, кто будет задавать вопросы, из зала, предстояло также отобрать дублеров для задающих вопросы и потом с этими двумя группами провести длительные тренировки. Кроме всего прочего, нужно было провести в дивизии конкурс лучших художников и умельцев, которым затем предстояло нарисовать гигантскую карту боевого пути командующего и подготовить ему сувениры, подарки от личного состава нашей дивизии. Ну и, конечно, большой концерт и банкет, это уж по линии политотдела и начальника тыла дивизии.

На конкурсе молодых офицеров я попал в число избранных и при распределении ролей стал третьим дублером задающего вопрос: "Товарищ командующий, расскажите, пожалуйста, как вы подковали Черчилля?"

Эту историю я и все мои друзья слышали не одну тысячу раз, теперь же нам предстояло толкнуть Якубовского вновь и самому ее рассказать. Ее вы, наверное, тоже слышали: во время войны Великобритания поставляла Советскому Союзу танки типа "Черчилль". Однако их использование в условиях русской зимы было делом сложным - гусеницы пробуксовывали на снегу. И тогда какой-то солдатик в танковой бригаде подполковника Якубовского предложил набить шины на гусеничные траки, отчего проходимость танков по снегу увеличилась. Командующему фронтом в тот же день доложили, что в бригаде Якубовского подковали Черчилля. Командующий при случае доложил Сталину о том, что подполковник Якубовский подковал Черчилля. Шутка Сталину понравилась, и подполковник, находясь много месяцев в тылу, в резерве фронта, стал Героем Советского Союза и личным фаворитом Сталина. По мере возвышения Якубовского история эта деформировалась, обрастая новыми героическими подробностями.

Два месяца подготовки к встрече высокого гостя были для меня самым лучшим временем за всю мою службу в учебной дивизии. Солдаты мои где-то работали, я даже не знал где. Каждое утро нас после зарядки и завтрака всех собирали в доме офицеров, и репетиция начиналась: первый вопрос, первый дубль, первый вопрос, второй дубль и так далее. После первой недели упорных тренировок из Киева пригласили театрального режиссера, и дело пошло веселее.

- Бесспорно, командующий наш гениален, но если бы он был и абсолютным идиотом, мы за пару месяцев смогли бы сделать из него Бонапарта! - это было общее мнение всех офицеров дивизии, всех, кто принимал участие в подготовке к встрече любимого полководца.

Поварившись всего два месяца в котле "Малого культа", я обстоятельно и на всю жизнь понял эту механику. Мне стало совершенно понятно, отчего все мы так любим Ленина и Брежнева, и так любили Хрущева и Сталина.

Все, кто готовил встречу Якубовского, были дилетантами. Мы собирались восславить одного из 16 командующих округом, даже не главкома сухопутных войск. Мы имели только два месяца и средства зарабатывали левыми операциями. Дайте мне пару лет, штат профессиональных болтунов и все средства государства с правом истреблять миллионы недовольных, и я вам из плешивого, картавого импотента, помешанного на расстрелах детей, сотворю гения всех времен и народов!

Великий полководец поднялся на трибуну, отпил воды из стакана, разложил бумаги перед собой, протер очки носовым платком, проверил их на свет, протер еще, покашлял, надел очки на нос, выпил воды еще и начал читать:

- Товарищи! Весь советс-кий на-род во-о-оду-шев-лен-ный исто-ричес-кими ре-шениями съезда...- и далее и далее про то, как он семимильными шагами... про космические корабли, бороздящие глубины космоса, про надои и настриги, про миллионы тонн и миллиарды кубов. Плавно и привычно командующий перешел к империалистам, маоистам, сионистам, вражеским разведкам и подрывным элементам и столь же плавно к славной Советской Армии, бдительно стоящей на страже...

Через два с половиной часа он перешел к заключению: и воины нашего Краснознаменного округа, как в воины всей нашей Армии, не пожалеют сил...

Два с половиной часа не отрываясь от бумаги, два с половиной часа чтения по складам того, что каждый день все мы обязаны читать в передовых статьях "Красной Звезды". И все. И ничего более. Ни вопросов, ни ответов, ни слова от себя лично. Ни Единого слова.

Он сложил листы, допил графин воды, снял очки и под гром аплодисментов удалился.

Сотни офицеров, готовых к чему угодно, но не к абсолютному идиотству, продолжали бешено аплодировать, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики