03 Dec 2016 Sat 18:45 - Москва Торонто - 03 Dec 2016 Sat 11:45   

В о д и т е л ь. Я кричу: "Дорожка" и притормаживаю слегка.

Слева, справа, сзади тысячи людей группами идут каждый по своему маршруту. Все бубнят свои задачи. Тихо переговариваются, иногда заглядывают в записи. Пока это можно делать. Сзади нас пехота, впереди разведка, иногда пролетают "самолеты" - летчики из воздушной армии фронта тоже тут. Тоже топают пешком, тоже бубнят свои задачи.

На следующий день все начинается сначала, но на этот раз сколачивание взводов, уже переговариваются не только экипажи внутри "танков", но "танки" между собой. На следующий день все повторяется: сколачивание рот. После этого инспекторская проверка для всех. Только после этого начинаются тренировки на боевой технике. Один день ротные учения, каждая рота отдельно и без стрельбы, затем батальонные учения, потом полковые, дивизионные, армейские и, наконец, фронтовые. Все поля заботливо застланы металлическими сетями и арматурой, чтоб танки не перепахали все гусеницами. Только перед самыми учениями все эти решетки убрали, и за пару недель трава поднялась: местность низменная, почти Полесье.

После отработки всех задач в одном районе следует перемещение в новый район. Так из-под Чернигова на Украине мы постепенно перекочевали в Белоруссию и дошли до Бобруйска, затем вернулись и все повторили сначала, и вновь вернулись.

К этому времени не только наш фронт отрепетировал свои задачи, но и другие тоже. А вот после этого были проведены все учения как полагается, в быстром темпе и с участием нескольких фронтов. Это еще не учения "Днепр", это только подготовка к ним, генеральная репетиция. И только после этого нас вновь вернули в наши лагеря, где и произошла замена боевой техники. Десятки же тысяч солдат шли по нашим следам и уничтожали следы тренировок, убирали металл, зарывали воронки, собирали орудийные гильзы, искали неразорвавшиеся снаряды.

И вот только после этого...

Колонна мотострелкового батальона знакомыми перелесками выдвигалась к водному рубежу. Артиллерия и авиация тем временем "готовили почву" для броска первого из батальонов. Задача его проста: форсировать Днепр, захватить плацдарм на правом берегу, с тем чтобы дать возможность нашему танковому полку с артиллерией переправиться, а уж следом начнется переправа сразу трех армий с одновременной высадкой тактических вертолетных десантов в тылу противника, после переправы трех первых армий последует строительство железнодорожных мостов, переправа армии второго эшелона, выброска двух воздушно-десантных дивизий в глубоком тылу противника, переправа двух других фронтов, встречное сражение с "Западным", но пока мотострелковый батальон...

Почет батальону оказан небывалый, хотя он уже списан полностью и в дальнейших действиях участвовать не будет. Путь батальону расчищают две артиллерийские бригады и восемь артиллерийских полков, 612 орудий для одного батальона. Кроме того, прямо к береговому срезу выдвинут танковый полк и прямой наводкой поражает цели на том берегу. 600 орудий и 100 танков для поддержки 300 человек! Такое бывает только на показательных учениях в честь великого юбилея.

Бронетранспортеры, ломая прибрежные кусты, не сбавляя скорости, влетели в воду, подняв столбы мелких брызг, и быстро плывут к неприятельскому берегу, окутанному дымом разрывов. Пни и стволы деревьев, вывороченные разрывами, взлетают высоко в небо. Осколки снарядов сыплются непрерывным дождем, иногда долетая чуть ли не до середины реки.

По плану бронетранспортеры должны были доплыть до середины и в этот момент артиллерия должна была перенести огонь в глубину, давая возможность батальону преодолеть вторую половину пути и высадить десант на берег. Бронетранспортеры достигли середины, но артиллерия и не думала переносить огонь. Наоборот, темп огня возрастал. Или артиллерийские наблюдатели проморгали, или батальон минуты на две-три раньше в воду вошел, но так или иначе, а плыть дальше было нельзя, и бронетранспортеры закружили на месте, борясь с сильным течением Днепра и натыкаясь друг на друга.

Все это происходило прямо у правительственной трибуны. Генеральный секретарь с недоумением посмотрел на министра обороны, а тот крикнул в микрофон нечто такое, что передать на бумаге нет решительно никакой возможности, но отчего стрельба моментально смолкла. Десятка три орудий беспорядочно продолжали стрельбу, но основной хор умолк. Постепенно и оставшиеся неуверенно, конфузливо смолкли.

Бронетранспортеры тем временем продолжали свои пируэты на воде. Командир батальона, видно, не решался дать команду "Вперед", ибо хрен ее, артиллерию, знает, замолкла, а сейчас вдруг вновь заговорит. Да и по инструкции он мог пересекать середину реки, только удостоверившись, что артиллерия действительно перенесла огонь в глубину. Но артиллерии нужно две-три минуты на изменение прицелов, и в ожидании этого батальон барахтался в реке. На тренировках все это было так хорошо, а тут на тебе...

Наконец, артиллерия медленно, как бы неохотно, начала обстрел дальних рубежей, и батальон вновь двинулся к берегу, но выйти на берег ни одному бронетранспортеру не удалось. Дальше я расскажу о нем, о "БТР-6-П" и его капризном характере, но сейчас кроме характера мешало и другое. Артиллерийская подготовка во время тренировок проходила весьма успешно, но сейчас либо наводчики волновались, или еще что, но весь береговой срез, который должен оставаться нетронутым, был перепахан и изрыт воронками. И началась импровизация. Командир батальона приказал десантироваться в воду и вплавь добираться до берега. В некоторых местах было мелко, но не везде. Пехота посыпалась с бронетранспортеров с отчаянным хриплым "ура". Все смешалось. Вместо четкого развертывания получилась толпа. Играть роль дальше было невозможно, ибо все было спутано...

Спас ситуацию командир батальона подполковник (переодетый полковник Рубанов), который подал громко команду: "Действовать как в бою!!!" Военные корреспонденты на все лады расхваливали потом бравого командира. Особенно лозунг комбата понравился начальнику Главного политического управления генералу армии Епишеву. Но комбат не стремился ни к каким эффектам. Просто он своей командой приказал переодетым офицерам забыть вею показуху, забыть заученные роли, забыть весь этот балет и действовать так, как им подсказывает здравый смысл и опыт, полученный за годы курсантской жизни. Действовать как в бою! Молодые офицеры поняли своего командира, их цепи выровнялись, ротные и взводные оценили ситуацию, и через пару минут комбат прямо от самого уреза воды поднял батальон в атаку, бросив бронетранспортеры.

Дальше все пошло как по писаному, была, правда, еще одна заминка. Бронетранспортеры так и не смогли выйти из воды, и у нас, танкистов, было серьезное опасение, что какой-нибудь из них может стоять поперек "Потемкинской переправы" - секретного подводного желоба. Тогда головной танк упрется в бронетранспортер, все следующие за ним тоже встанут, и скандала не миновать.

Но доблестный комбат спас ситуацию и на этот раз. Он довольно далеко уже ушел с пехотой вперед, но затем, вспомнив о танках, подал по радио команду своим бронетранспортерам, не сумевшим вскарабкаться на перепаханный берег, уходить вниз по реке, освобождая путь танковой лавине. Все бронетранспортеры таким образом попадали в руки или под огонь противника, открывая путь всем наступающим войскам. Это решение спасло всю нашу показуху, но сгубило полковника. После учений маршал Гречко счел такое решение нецелесообразным и приказал выгнать старого полковника из армии.

Наши танки без приключений переправились через Днепр, перетянув под водой несколько тысяч орудий. Боеприпасы и расчеты были переброшены на правый берег саперными транспортерами ПТС. После этого весь балет вновь вошел в свое русло: "Западные", как и ожидалось, в панике бежали от нас, едва завидя пыль на горизонте, мишени падали, когда снаряды и не попадали в них, а главное, грохот стоял оглушительный.

Командование "Восточных" за неделю вперед разгадывало коварные планы "Западных" и наносило сокрушительные удары. Одним словом, все было привычно, аж противно.

А потом был парад. На аэродроме возле Киева от горизонта до горизонта стояли танки. Это было самое большое скопление танков в истории человечества. Тут стояли танки четырех фронтов. По всей видимости, их было более двадцати тысяч. Армии НАТО, если бы и рискнули однажды собрать столько танков на одном поле, не сумели бы этого сделать, ибо у всех западных наций просто нет столько. Жуткая фотография бескрайнего танкового океана обошла все газеты мира. Иногда она появляется вновь и вновь, как, впрочем, и другие кадры из той небывалой даже по нашим масштабам показухи. Тот, кто нам враг, должен был от такой картины прийти в ужас. Тот, кто любит наш народ и пытался посчитать, во что все это обошлось, должен был плакать. Но войска, построенные на аэродроме, смеялись. Был на то повод...

Выстроенные для парада войска ждали прибытия высоких гостей. Ждали и на трибуне. Парад по традиции начинается в 10.00. В отличие от стандартных московских парадов был запланирован пролет неимоверной массы боевых самолетов. Все было рассчитано по секундам. Но Брежнев, Подгорный, Косыгин и Шелест задержались. Все самолеты находились довольно далеко от Киева - в Борисполе. Взлет, полет и прохождение над парадными колоннами должно было быть четко согласовано и соблюдено. Но руководство задерживалось.

Маршал Гречко, стоя на трибуне, тихим шепотом крыл родную партию, советское правительство и всех членов Политбюро персонально таким отборным матом, какого не услышишь даже от знатоков, почитателей и собирателей этого самого популярного из видов устного народного творчества. Гречко крыл Брежнева шепотом, но микрофоны, установленные на трибуне, были включены ровно в 10.00, и оттого маршальский шепоток разносился на добрый десяток километров над всем скопищем нашей несокрушимой мощи. Оттого-то этот киевский парад был проведен особенно молодцевато, и я бы сказал - весело.

Через полчаса, когда войска торжественным маршем проходили мимо трибун руководителей, на лицах солдат и офицеров не было обычного выражения суровой решимости. Все лица цвели улыбками. И руководители улыбались в ответ, помахивая пухлыми ладошками.

ОПЕРАЦИЯ "МОСТ"

 1967 год

- Товарищи,- начал министр обороны,- в новом, 1967 году Советской Армии предстоит решить ряд чрезвычайно сложных и ответственных задач и их выполнением ознаменовать пятидесятую годовщину Великой Октябрьской социалистической революции.

Первой и наиболее сложной задачей является окончательное решение ближневосточной проблемы. Эта задача целиком и полностью ложится на Советскую Армию. Пятидесятый год существования Советского государства станет последним годом существования Израиля. Мы готовы выполнить эту почетную задачу, нас сдерживает только присутствие войск ООН между арабскими и израильскими войсками.

После урегулирования Ближневосточной проблемы все силы будут брошены для урегулирования европейских проблем. Это задача не только дипломатов. Советской Армии предстоит и тут решить немало проблем.

Советская Армия в соответствии с решением Политбюро "продемонстрирует оскал". Под этим мы понимаем ряд мероприятий. Проведение небывалого в истории воздушного парада в Домодедово. Сразу после победы на Ближнем Востоке будут проведены грандиозные маневры флота в Черном, Средиземном, Баренцевом, Северном, Норвежском и Балтийском морях. После этого мы проведем колоссальные по размаху учения "Днепр" и завершим наши демонстрации 7 ноября на грандиозном параде на Красной площади. На фоне этих демонстраций и побед на Ближнем Востоке мы под любым предлогом потребуем от арабских стран прекращения на недельку-другую всех поставок нефти в Европу и в Америку. Я думаю,- улыбнулся министр,- Европа после всего этого будет более сговорчива в подписании тех документов, которые мы предложим.

- Будут ли проведены демонстрации в космосе? - задал вопрос первый заместитель главнокомандующего сухопутными войсками.

Министр обороны нахмурился:

- К сожалению, нет. В период волюнтаризма были допущены грубейшие просчеты в этой области. Сейчас мы должны расплачиваться за них. В ближайшие 10, а может быть, и 15 лет мы не сможем сделать чего-либо принципиально нового в космосе, будет только повторение старого с небольшими улучшениями.

- Что будет предпринято в отношении Вьетнама? - задал вопрос командующий войсками Дальневосточного военного округа.

- Мы сможем успешно решать европейские проблемы только в тот период, когда американцы по уши увязнут во Вьетнаме. Я думаю, нам не следует очень спешить с победой во Вьетнаме.

Зал оживился, демонстрируя явное одобрение.

- И заканчивая с общими вопросами,- продолжал Маршал Гречко,- я просил бы всех вас подумать вот над чем. Во время всех наших демонстраций мощи, помимо количества войск и их выучки, было бы неплохо продемонстрировать нечто такое, ранее невиданное, ошеломляющее и потрясающее. Если у кого из вас, товарищи генералы, возникнет какая-либо оригинальная мысль, прошу немедленно обратиться ко мне или к начальнику Генерального штаба. Заранее прошу не предлагать увеличить количество танков, орудий и самолетов, их будет столько, что вы даже не можете себе представить,- все соберем, что есть, и покажем. Не следует, конечно, предлагать показывать новинки техники, все, что можно,- все покажем: и "БМП", и "Т-64", и "МиГ-23", и "МиГ- 25", а возможно, и все экспериментальные машины; это, конечно, опасно, но показывать надо. Повторяю, что нам нужна оригинальная идея чего-то необычного.

Все присутствующие истолковали последние слова министра обороны как обещание высокой награды за оригинальную идею. Так оно и было. И военная мысль заработала. Только что ведь придумаешь, кроме количества и качества?

И все же оригинальная идея была найдена. Принадлежала она генерал-полковнику Огаркову, бывшему офицеру саперных войск.

Огарков предлагал не только демонстрировать мощь армии, но и показать, что вся эта мощь твердо стоит на гранитной основе столь же мощного тыла и военной промышленности. Он, конечно, не собирался раскрывать всю систему снабжения, это и не было нужно. Чтобы убедить гостей в своем богатстве, хозяину дома совсем не обязательно демонстрировать все свои сокровища, достаточно показать одну подлинную картину Рембрандта.

Огарков тоже хотел показать лишь один элемент, но достаточно убедительный. По его замыслу необходимо было в рекордный срок, за один час, например, построить железнодорожный мост через Днепр и пустить по нему железнодорожные эшелоны, груженные боевой техникой, и колонны танков. Такой мост не только символизировал бы мощь тыла, но и наглядно демонстрировал Европе, что никакой Рейн ее не спасет.

Идея Огаркова была встречена с восторгом в Министерстве обороны и в Генеральном штабе. Это было именно то, что требовалось. Конечно, в Советской Армии не было такого моста, и времени до начала учений оставалось совсем мало. Это, однако, никого не смущало - главное, желанная идея была найдена.

Генерал-полковник Огарков был наделен абсолютными полномочиями, не меньшими, чем Генеральный конструктор перед запуском первого космонавта. Сам Огарков не только блестящий эрудит и опытный инженер-мостовик, он еще и небывало требовательный и волевой командир, каким до него был только Жуков. Это, конечно, облегчало выполнение задачи. Под его непосредственное руководство были переведены все научно-исследовательские учреждения инженерных и железнодорожных войск, а также все промышленные предприятия, производящие армейскую инженерную технику. На этих заводах было остановлено все производство в ожидании того момента, когда поступит приказ производить что-то небывалое.

Тем временем, пока конструкторы делали первые наброски и эскизы будущего моста, который предстояло использовать всего лишь один раз, в железнодорожных и инженерных войсках начался отбор самых молодых, здоровых и крепких офицеров, а также наиболее грамотных и опытных инженеров. Кроме того, прошли конкурсы среди курсантов-выпускников, практически уже офицеров, железнодорожного и инженерных училищ Советской Армии. Тысячи лучших офицеров и курсантов-выпускников переодели в солдатскую форму и со всех концов Союза собрали в Киев. Тут была сформирована 1-я Гвардейская железнодорожная мостостроительная дивизия.

Пока не было ясно, каким будет мост, дивизия приступила к небывало тяжелым тренировкам - каким бы мост ни был, а все, кто будет его собирать, должны работать, как акробаты под куполом цирка.

Тем временем идея сверхскоростной сборки железно-дорожного моста продолжала развиваться и углубляться. Было предложено сразу после завершения сборки пропустить через него путеукладчик и несколько эшелонов с рельсами и столь же скоростными темпами проложить отрезок железнодорожной магистрали на правом берегу, а уж после этого пустить через мост эшелоны с войсками и боевой техникой. Эта идея тоже была принята и одобрена.

Между тем все КБ, которые независимо друг от друга вели разработку моста, заявили, что построить наплавной мост даже грузоподъемностью 1 500 тонн за такой короткий срок невозможно.

Огарков вскипел. Его репутация и будущее были поставлены на карту. Он реагировал быстро и точно. Во-первых, он обратился в ЦК и добился заверения, что конструктору, которому все же удастся создать такой мост, будет присуждена Ленинская премия. Во-вторых, он собрал всех конструкторов на совещание и, сообщив им о решении ЦК, предложил обсудить все детали еще раз. На этом совещании была отвергнута возможность переправить путеукладчик и эшелоны с рельсами. Было решено также не переправлять колонны танков одновременно с железнодорожными эшелонами. Кроме того, все вагоны решили переправлять только пустыми, а рядом с поездом пустить не колонну танков, а колонну грузовых машин, тоже пустых. Оставалась лишь одна проблема: как переправить локомотив, весящий 300 тонн. Естественно, возникла идея снизить вес локомотива, насколько это возможно.

Два локомотива, основной и дублирующий, срочно переделали. Все, какие только можно, стальные детали были заменены алюминиевыми. Были сменены паровые котлы и топки. Тендеры паровозов были совершенно пустыми, ни угля, ни воды, только по очень маленькой бочке предельно калорийного топлива, возможно, авиационного бензина или керосина.

А время летело как никогда. Проект моста заканчивали уже прямо на заводе. Туда же на заводы прислали большую часть офицеров 1-й Гвардейской железнодорожной знакомиться с его конструкцией прямо в ходе изготовления. Заводы, не работавшие до того несколько месяцев в ожидании проекта, были переведены на военный режим. 24 часа работы из 24. Все рабочие получали бешеные деньги, и всем пообещали, в случае если они успеют вовремя, небывалые премии лично от министра обороны.

Первые элементы моста поступили тем временем в дивизию, и начались тренировки. Каждую неделю прибывали все новые элементы моста, и в ходе каждой тренировочной сборки он становился все длиннее и длиннее. Теоретические расчеты показывали, что он должен выдержать пустой эшелон. Как это будет на практике, никто, конечно, не знал. Самое опасное было то, что при сильном прогибе моста под локомотивом, состав может перевернуться в воду. Экипажи локомотивов и водителей машин, переодетых офицеров автомобильных войск, которым предстояло двигаться по мосту одновременно с эшелоном, начали спешно учить пользоваться спасательными средствами, которые используются танкистами при вождении под водой.

Дать же им практическую тренировку в переправе по мосту было невозможно,- все еще не хватало нескольких элементов моста, чтобы соединить два берега..

В тот день, когда в дивизию пришли два последних понтона, начались самые мощные в истории человечества войсковые маневры под кодовым наименованием "Днепр".

Железнодорожный наплавной мост через Днепр был построен в рекордно короткий срок, и, когда на правом берегу вбивали последние сваи, с левого берега на мост плавно вошел локомотив и медленно потянул за собой длинный железнодорожный состав. Одновременно с эшелоном на мост вступила колонна военных машин.

Руководители партии и правительства и многочисленные иностранные гости, наблюдавшие за строительством гигантского моста, просто не ожидали, что он строится для железнодорожного сообщения, и, когда локомотив вступил на мост, на правительственной трибуне дружно зааплодировали.

По мере того как паровоз все дальше и дальше удалялся от берега, прогиб моста под ним угрожающе увеличивался. От прогиба моста к двум берегам реки пошли тяжелые медленные волны и, отразившись от берегов, вернулись к мосту, плавно закачав его из стороны в сторону. На крыше паровоза мгновенно появились три фигуры испуганных машинистов.

Никто из иностранных гостей дотоле не обратил внимания на странный факт, что над паровозной трубой нет дыма, но появление машинистов на крыше было замечено сразу всеми и встречено снисходительными улыбками.

Впоследствии со всех фотографий и фильмов о знаменитой переправе эти перепуганные машинисты были мастерски убраны, но в тот момент надо было спасать авторитет. Самый рискованный трюк мог превратиться в комедию.

Паровоз тем временем, медленно раскачиваясь с машинистами на крыше, продолжал свой нелегкий путь.

- Это кто там на крыше? - сквозь зубы процедил маршал Гречко.

Советские маршалы и генералы затихли.

Вперед выступил генерал-полковник Огарков и громко отчеканил:

- Товарищ Маршал Советского Союза! Нами всесторонне учтен опыт недавней арабо-израильской войны, где авиация играла решающую роль. Нами принимаются меры по защите тыловых коммуникаций от воздушных налетов противника. В случае войны на каждом локомотиве мы планируем иметь кроме машинистов дополнительно три человека с автоматическими зенитными гранатометами "Стрела-2". Гранатомет еще не поступил на вооружение войск, но мы уже приступили к тренировкам расчетов. Сейчас машинисты находятся внутри кабины паровоза, а зенитный расчет сверху: наблюдает за воздухом.

Зарубежные гости были сражены такой оперативностью советского Генерального штаба и молниеносной реакцией на все изменения в практике ведения войны.

А министр обороны был сражен способностью Огаркова так быстро, убедительно, красиво и вовремя соврать не моргнув глазом.

Сразу после учений "Днепр" знаменитый мост был отправлен на переплавку, мостостроительная дивизия - расформирована за ненадобностью. Все участники создания и наведения моста были щедро вознаграждены. А генерал-полковнику Огаркову было поручено и впредь руководить подобного рода операциями. Так родилось Главное управление стратегической маскировки. Первый глава этой мощной организации генерал-полковник Огарков через несколько месяцев получил четвертую звезду и стал генералом армии.

ГУСМ подчинило себе сначала военную, а потом и государственную цензуру, а затем и большую часть организаций и учреждений, производящих ложную информацию. Далее щупальца ГУСМ протянулись ко всем органам армии: а как вы скрываете от противника действительное положение вещей? А потом и к военной промышленности лапа Огаркова протянулась. А промышленность у нас практически все военная. Хочешь строить завод, сначала докажи, что ты сумел скрыть от супостата его настоящее назначение. Вот и потянулись министры к Николаю Васильевичу за подписью. А мощь ГУСМ все возрастала. Есть ли в нашей жизни что-нибудь, чего не надо скрывать? Есть ли в нашей жизни такая область, в которой противника дурачить не надо? Нет таких областей. Сколько водки выпустили, сколько самоубийств по стране, сколько народу по тюрьмам - все это государственные секреты, и в каждом вопросе нужно скрывать, ловчить, все шиворот-навыворот переставлять. А Николай Васильевич над этими проблемами главный контролер. Другим жизни не дает и сам в поте лица работает. Надо американцев на стратегических переговорах обмануть, Николай Васильевич своего первого заместителя шлет - генерал-полковника Трусова. А как до подписания дошло - он и сам в делегацию вошел. Хорошо работал, обманул американского доверчивого президента. Николаю Васильевичу - хвала и почет: звание маршальское и должность начальника Генерального штаба. Хитер Николай Васильевич. Далеко пойдет... если соперники не сожрут.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПОЛКОВОДЦЫ УЧЕБНАЯ ДИВИЗИЯ

 ...старая армия, армия казарменной муштровки, пытки над солдатами, отошла в прошлое...

 Ленин (ПСС. Изд. 5. Том 35, с.269)

- Блюй! Я приказываю!

Молодой стриженый солдатик затравленно озирается в поисках поддержки. Взвод таких же, как и он, молодых и стриженых солдат, перед строем которых он стоит, явно ему не сочувствует. За первую неделю своей службы будущие сержанты усвоили первое железное правило учебной дивизии: если один не выполняет приказ - пострадает отделение, если отделение не выполнит приказ - пострадает взвод. А если взвод не выполнит приказ, то сержанты выберут из взвода любого солдата и он будет страдать за взвод. Его будут тренировать, "пока дым из ушей не пойдет", "пока не ляжет". И если он не сможет выполнять больше приказов - то пострадает его отделение. И снова весь цикл повторится сначала. Способов тренировки много: можно заставить рыть окопы на старой железобетонной плите. Норма - окоп полного профиля за 30 минут. Ну а если не укладываются, то тренировать еще и наказывать.

Стриженый солдатик стоял перед строем, а строй начинал свирепеть - ибо знал, чем ему грозит невыполнение приказа.

Я стоял в отдалении, наблюдая за действиями своего заместителя. На третий день моей службы в должности командира учебного взвода я полностью постиг еще один закон учебной дивизии: не мешай сержанту работать, иначе придется работать самому.

А старший сержант, выждав 10 секунд для солидности, четко скомандовал:

- Взвод, слушай приказ! Рядовой Равдулин опоздал на построение на 13 секунд, ибо находился в буфете!

Каждый солдат учебной дивизии имеет ежедневно 20 минут свободного времени после обеда и 10 минут вечером. Вырвавшись с обеда, голодный солдат бежит в буфет, где одна неповоротливая продавщица. В полку 1 500 солдат, и добрая половина, те, которые самые голодные, пытаются прорваться к прилавку. Большинство из них, протиснувшись в буфет, не имеют возможности ни пробиться к прилавку, ни вырваться обратно. За опоздание в строй их жестоко наказывают, но желающих прорваться не убавляется. Спрашивается, откуда же солдат деньги берет, если в месяц ему платят 3 (три) рубля 80 копеек? А вот оттуда и деньги, что он два-три месяца пытается к прилавку прорваться, да не получается. Вот тебе и экономия.

Сейчас все 40 учебных взводов полка построены на дальнем дворе военного городка, готовые приступить к чистке оружия. Офицеров не видно, и сержанты всякий на свой лад наставляют нарушителей. Кто "вставай-ложись", кто еще как. Кое у кого и более затейливые виды пресечения нарушителей придуманы. Один взвод, к примеру, тренируется ползать по-пластунски через минное поле. Вместо минного поля используется густо загаженный свиным дерьмом хозяйственный двор полка.

Мой заместитель, с широкими лычками старшего сержанта на погонах, решил сегодня ограничиться лишь тем, что буфетный нарушитель должен публично изрыгнуть из себя то, что он съел в буфете, а вернее, то, что он намеревался съесть. Выблевывание съеденного часто в учебных дивизиях именуется научным термином "экстракция", по аналогии со стремительным неудержимым выбросом стреляной гильзы из казенника танковой пушки. Термин этот сержанты применяют и к себе, например, после грандиозной пьянки: "Всю ночь меня мучили ужасные экстракции..."

В отличие от сержантских непроизвольных экстракций, стриженый солдатик должен исполнять их по команде, но он не выполнил четко приказ, и оттого следует команда:

- Второе отделение! Наклонись! Два пальца в рот вставь!

Первое и третье отделения с ненавистью и надеждой ждут решения своей участи. "Один - за всех, все - за одного" - это основополагающий принцип воспитания.

- Справа! По одному! БЛЮЙ!!!

Извиваясь в спазмах и судорогах, отделение выполняет приказ, разгрузив свои желудки во вполне приемлемый срок.

- Рядовой Равдулин, становитесь в строй! Старший сержант отворачивается, якобы для того, чтобы присмотреть местечко, где бы расположить взвод для чистки оружия. В этот момент Равдулин получает два тяжких удара в живот от своих стриженых товарищей. Подавляя рвущийся протяжный стон, он сгибается пополам и всем телом валится в грязь.

В учебных дивизиях сержанты и офицеры никогда не бьют солдат - это еще один железный закон.

УМЕЛЕЦ

 287-я Новоград-Волынская дважды Краснознаменная, орденов Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого учебная мотострелковая дивизия.  Украина. 1968 год

Арестованного привезли в полк и заперли в изоляторе караульного помещения. Угрюмый, он сидел в углу, упрямо глядя в пол. Сержанта арестовали в Омске, в 4 000 километров от его родного учебного полка.

Прибыл военный дознаватель. Началось следствие. Как, почему. Дело серьезное. И все тут зависит от командования, с какой точки зрения смотреть на случившееся и как данный проступок трактовать. Если это назвать самовольной отлучкой, то сержант получат; 15 суток ареста, это максимум. Если назвать случившееся дезертирством - то 15 лет, это минимум.

Если бы сержанта поймали на территории своего округа, то дело, конечно бы, замяли, ибо между округами идет соревнование социалистическое - у кого меньше преступлений и нарушений. Но раз уж его поймали в другом округе, а следовательно, Москве все известно, то руководство будет стараться показать свою решимость, несмотря ни на что, полностью искоренить все нарушения. Но и тут вновь напрашивается противоречие: если это дезертирство, так почему же об этом не доложили в Москву шесть дней назад, когда сержант исчез?

Для всех прямых начальников сержанта, от взводного командира и до командующего округом, наступил период весьма неприятный.

Фамилия сержанта была Зумаров, а его взводным командиром был я. Оттого-то меня первым и вызвали.

- Ваш сержант?

- Мой, товарищ подполковник.

- Сколько времени вы вместе служите?

- Восемь месяцев, товарищ подполковник. Он был курсантом учебного взвода, которым я командую, а затем по получении звания оставлен во взводе командиром второго отделения.

- Что вы можете сказать о нем?

- Товарищ подполковник, я никогда в жизни его не видел.

Дознаватель, видимо, давно вник в суровую армейскую действительность, и мое заявление на него не произвело решительно никакого впечатления.

- Умелец? - только поинтересовался он.

- Так точно, умелец,- подтвердил я.

Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики