10 Dec 2016 Sat 23:31 - Москва Торонто - 10 Dec 2016 Sat 16:31   

- Точно.

- Она на "Ту-4" стояла.

- Про такой не слыхал. А вот на "Ту-16", "Ил-28" и "Ту-95" она стоит, да и на других наверное.

- Не "Аргон-М", не "Аргон-2"?

- Нет, просто "Аргон".

- И все в нем винтики не метрические?

- А почти вся электроника не метрическая.

- Это еще почему?

- Сдирают, видать, у супостата один к одному. Бомбардировщик ведь весь состоит из деталей, которые или купили, вроде для гражданских самолетов, или сперли где да скопировали, или тех, что еще 30 лет назад использовались. На то он и кирпичный!

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.ОСВОБОДИТЕЛИ

ПОДГОТОВКА

 Напряженность в Чехословакии нарастала. В связи с этим наша учебная дивизия произвела досрочный выпуск сержантов. Вместо них мы получили резервистов. Из названия дивизии исчезло слово "учебная", и она стала именоваться просто 287-я Новоград-Вояынская мотострелковая дивизия. Украина. Начало лета 1968 года

А вот с бронетранспортерами происходило черт знает что. В каждом мотострелковом полку в то время по штату полагалось иметь 31 танк, 6 гаубиц, 18 минометов и 103 бронетранспортера. Танки, гаубицы и минометы были на месте, а бронетранспортеров было только 40.

В воздухе явно пахло жареным. В братской Чехословакии намечалось нечто подобное, что произошло в братской Венгрии в 56-м году. Придется явно оказывать помощь. А как, если в мотострелковом полку такая нехватка основного вооружения - бронетранспортеров?

После третьей рюмки такой вопрос я задал капитану, который сейчас занимал должность помощника начальника штаба по мобилизационным вопросам.

Капитан внимательно и, как мне показалось, лукаво глянул на меня, хмыкнул неопределенно, разлил обоим по рюмашке и, осадив ее огурчиком, вдруг спросил:

А знаешь ли ты, почему они в нашем полку есть? Странный вопрос, положены по штату, оттого и есть, только вот не хватает их на всех.

- А оттого они есть в нашем полку, что ходят они ежегодно на параде в Киеве. Там их 36 штук надо, вот их-то полк и имеет, а четыре других - запасные.

Капитан, видимо, почувствовал, что его ответ мне ничего не объяснил, и задал мне еще один вопрос, наводящий:

- Знаешь ли ты, сколько мотострелковых полков в нашем округе?

- Нет, конечно!

- Ну а так, приблизительно. На вскидку, без особой точности.

- Ну, если примерно только... Во-первых, две танковые армии и две общевойсковые армии. Это всего... Э... Э... девять танковых дивизий и восемь-десять мотострелковых...

- Правильно.

- Это получается... около 36 танковых полков и... 32-40 мотострелковых.

- Ну правильно. Так вот, из всех мотострелковых полков округа только наш один имеет 40 бронетранспортеров, а остальные ни хрена не имеют.

- Врешь! - вырвалось у меня.

- Вот тебе и врешь.

В том, что капитан свое дело знает, я был уверен, в том, что он не врал, я тоже был уверен. То, что два других полка нашей дивизии бронетранспортеров не имеют, я тоже знал наверняка. Но в то, что наш полк единственный в округе, мне верить не хотелось.

- Так где же они,- наконец решился я,- в Египте? Точнее, в Израиле?

- И там. Но совсем немного. Обрати внимание на то, что Израиль захватил очень много танков и артиллерии, но не бронетранспортеров.

- Так где же они? В Варшавский Договор отдали?

- Да, но совсем немного. Обрати внимание на то, что чехи, получая от нас почти все вооружение, бронетранспортеры производят сами, собственных образцов, и ими снабжают немцев и поляков, а румыны, по своей бедности, в большинстве случаев мотопехоту на простых грузовых машинах возят.

- Так где же все-таки наши?

- А нигде.- Он испытующе глянул на меня и повторил.- Нигде. Нет их.

- Да как же так?

- А так. Сколько мы их до войны и в войну производили? Нисколько. Ни одного. Так? Все до одного бронетранспортеры были американскими.

- Правильно,- подтвердил я.- "М-3" назывались, полугусеничные, и еще какие-то были, колесные, тоже американские.

- А теперь еще вопрос, сколько типов бронетранспортеров мы производили за всю свою историю?

- Много! Сейчас подсчитаю. Так... БТР-40 и БРДМ...

- Ну, это мы считать не будем, это разведывательные машины, а не пехотные.

- Конечно,- согласился я.- Их не считаем.

- БТР-50П тоже не считаем.

Да, этот бронетранспортер нельзя было считать. Великолепная машина. Но, видать, нам не по зубам. По одному только в каждый полк, только для командира полка, и все. И называется он БТР-50ПУ - "Управление". А вот начальник штаба полка - это тоже управление, и начальник артиллерии и начальник разведки полка, но все они в бою на грузовых машинах. БТР-50 только для командиров полков. Так что его за пехотный бронетранспортер считать нельзя. Сформировали, правда, в Таманской дивизии один полк на БТР-50П, но это только для парадов. Вся армия знает, что полк этот на настоящих учениях не появлялся, а только на показных да на парадах, как и вся "придворная" дивизия.

- БМП мы тоже не считаем,- продолжал капитан.- Во-первых, она только что появилась, во-вторых, БМП не БТР, и ее появление не решает проблемы перевозок пехоты в бою. БМП поступит на вооружение только особой, только избранной привилегированной пехоты. А как же всем другим, большинству, тем, кто будет решать исход войны? На чем их на войне возить будем?.. Так сколько мы за всю свою историю производили типов бронетранспортеров? - повторил он свой вопрос.

- Два,- ответил я и густо покраснел.- БТР-152 и БТР-60П.

- Ты, конечно, знаешь, что это за бронетранспортеры!

Это, к сожалению, я знал. БТР-152 был первым советским бронетранспортером. Был он просто грузовой машиной ЗиС-151, на которую сверху прикрепили броневые листы. Сам же ЗиС-151 был копией великолепного американского грузовика "студебекер". Копия, в отличие от оригинала, получилась неважной, а после того, как на нее еще нацепили пять тонн брони, это стало напоминать все что угодно, но не боевую машину. Ни проходимости, ни маневренности, ни скорости, ни броневой защиты. Вдобавок ко всему, производился бронетранспортер тем же заводом, который клепал ЗиС-151. А у завода вон сколько проблем, то братскому Китаю машин дай, то братской Индонезии, то братской Корее, то братской Албании, да и самим машины нужны, - то целина, то Братская ГЭС.

Второй советский бронетранспортер БТР-60 разработан был для замены первого, хотя менять-то было собственно и нечего: подавляющее количество советских дивизий их имели только теоретически.

Новый БТР имел форму гроба. Иного названия, кроме "Гроб на колесах", он не имел.

Из-за нехватки дизельного топлива в стране - БТР-60П, как и его предшественник, был бензиновым и оттого горел в бою особо ярким пламенем. Но при его создании дизельное топливо было не единственной проблемой - в стране в то время не было достаточно мощного и надежного бензинового двигателя, и тогда на БТР-60П установили два маломощных, с обычных колхозных грузовиков ГАЗ-51. И стал БТР-60П иметь два двигателя, два сцепления, две коробки передач, две коробки распределительные, четыре коробки отбора мощности, два стартера, два прерывателя-распределителя. Вся эта механика надежно и синхронно, конечно, не работала, и если синхронность работы двух двигателей нарушается, а это случается ежедневно, то один двигатель начинает глушить другой. Один из них срочно приходится отсоединять, и тогда "Гроб на колесах" весом 12 тонн еле тащится, используя только один двигатель мощностью 90 л.с.

В названии БТР-60П индекс "П" означает, что он плавающий. И хотя форма гроба дает ему некоторую плавучесть, плавающим он считается только теоретически. Бронетранспортер браво входит в воду и неплохо плывет, но он почти никогда не может выйти из воды самостоятельно, слабые его двигатели могут вращать или колеса или винт, а одновременного вращения не получается. При выходе из воды винт на малой глубине уже не эффективен, а колеса еще не имеют достаточного сцепления с грунтом. Если бы они вращались одновременно, то он кое-как мог бы выкарабкаться, а так - после каждой маленькой речушки вся пехота остается без транспортных средств и без боеприпасов.

Кроме того, БТР-60П производится тоже обычным автомобильным заводом, Горьковским, которому, кроме армии своей, надо снабжать и все народное хозяйство и всех советских бюрократов персональными машинами, вдобавок все без исключения советские такси строятся только на этом заводе, и вдобавок ко всему братский Египет, братская Уганда, братское Чили, братский Судан, братское Сомали и еще много-много других - и один только Горьковский автозавод.

- Так построить надо автомобильные заводы! На это он не без ехидства улыбнулся.

- Если б могли, так понастроили бы, а так у Италии вынуждены покупать! И ни одного автомобильного завода мы пока за всю свою историю сами не построили.

С этим я был вынужден согласиться. В своей жизни я был, правда, только на одном советском автомобильном заводе, и он произвел на меня гнетущее впечатление. Оборудование завода произведено в Америке в 1927 году и продано было Германии, которая весь предвоенный период и всю войну эксплуатировала это оборудование нещадно, на износ. В 1945 году это уже совершенно изношенное и поврежденное снарядами оборудование было вывезено в СССР и на нем начали производить "Москвичи". Перспективный план развития завода "Москвич" не предусматривает замены этого оборудования до 2000 года, а что дальше будет, посмотрим. Но вполне возможно, что это будет еще один рекорд, установленный Советским Союзом.

- Как же, капитан, мы братскую Чехословакию спасать будем?

-А как всегда, нахальством. В первом эшелоне у нас, конечно, есть бронетранспортеры, в ГДР, в Польше и в приграничных округах. А мы здесь по тылам, во втором и в третьем эшелоне должны только шум поднимать и демонстрировать нашу готовность.

- А если вдруг и вправду дело до войны дойдет? Если американцы вмешаются?

За это ты будь спокоен. Никто никогда не вмешается Они все стерпят. Чем больше нашего нахальства, тем больше у них терпения. Посольства наши они, конечно, камнями забросают, а потом своими же средствами нам все и восстановят. Все до копейки возместят. А после того начнется обычное смягчение международной обстановки, и через неделю все забудется. Их правительства заинтересованы будут все поскорее забыть. Ну давай по последней, и все. Завтра мобилизация начинается

Мобилизация 68-го года проходила без всякой маскировки, демонстративно. Сначала пресса объявляла о крупных учениях, затем следовал призыв резервистов на учения, затем учения завершались, а резервисты оставались в армии.

В течение нескольких месяцев были проведены крупнейшие учения Ракетных войск стратегического назначения, затем учения флота, войск ПВО страны, ВВС, бесчисленные учения армий и дивизий Сухопутных войск. Затем были проведены учения войск Связи, на которых были проверены все элементы управления гигантской армией, учения войск тыла, на которых тысячи тонн боеприпасов и десятки тысяч тонн горючего были перемещены к западным границам, и, наконец, командно-штабные учения на территории Чехословакии, на которых все командиры, до командиров батальонов, а иногда и рот, изучали на местности свои конкретные задачи на случай вторжения. Со стороны все это, конечно, выглядело очень внушительно.

Изнутри это выглядело несколько иначе.

Процесс отмобилизования армии - это, во-первых, доукомплектование существующих подразделений, частей и соединений, во-вторых, развертывание новых и, в-третьих, их необходимая подготовка и боевое сколачивание.

Процесс доукомплектования в нашей дивизии проходил, в основном, без особых осложнений. В мирное время большинство советских дивизий содержится по сокращенным штатам, например, в каждом артиллерийском расчете не по семь человек, а по два: командир и наводчик, при мобилизации все вакансии заполняются резервистами В случае, даже если они десять лет не служили в армии и забыли все, такой расчет после короткой подготовки вполне боеспособен. То же самое происходит с пехотой, танкистами, саперами и так далее. Хуже нас при мобилизации приходится подразделениям связи, зенитных и противотанковых ракет, разведчикам, химикам, то есть тем, где солдат выполняет индивидуальную, отличную от других работу. Все эти подразделения в течение четырех месяцев так и не были доведены до состояния боеготовных.

Дивизии сокращенного состава по советской официальной терминологии именуются "кадрированными", злые же языки их именуют "кастрированными". И это действительно так, особенно там, где процент резервистов очень высок. В нашем танковом батальоне, например, в каждом танке вместо четырех танкистов было три, не хватало заряжающего. Когда его включали в состав экипажа, танк быстро становился в число боеготовных. Во всех же остальных танковых батальонах, а их всего семь в каждой мотострелковой дивизии, в каждом танке было лишь по одному танкисту: только водители. Всего одиннадцать человек в роте: командир роты капитан и десять водителей. При мобилизации всех остальных: наводчиков, заряжающих, командиров танков и даже старшину роты и командиров взводов пришлось набирать из резервистов. Все они, кроме командиров взводов, служили в танковых войсках лет пять-десять тому назад, часто на других типах танков. Командиры же взводов не служили никогда и нигде, и не только о танках, современной технике и тактике, но и об армии вообще ничего не знали. Командиры взводов были из бывших студентов, которые в гражданских институтах прослушали когда-то курс лекций по военным вопросам и по выпуску получили звание младших лейтенантов запаса.

Но самые большие проблемы были с пехотой. Не только от того, что степень кадрирования тут самая высокая, не только от того, что пехота комплектуется самыми худшими солдатами, которые зачастую не понимают языка своих командиров и друг друга. Хуже всего, однако, было то, что пехота не имела техники. Мотострелковая дивизия должна иметь 410 бронетранспортеров, их же у нас было только 40, только в нашем парадном полку. В других полках дивизии, в других дивизиях армии и в других армиях округа их не было. Многие полки имели по 3-4 бронетранспортера для боевой подготовки, но сейчас все они становились командирскими машинами командиров батальонов, а уже для начальников штабов ничего не оставалось.

Что ж, пехоту в крайнем случае можно перевозить и на грузовых машинах. Беда в том, что и их не было. Машин грузовых, которые стояли на консервации в нашей дивизии, хватило только для двух батальонов, еще один на бронетранспортерах, а шести остальным мотострелковым батальонам дивизии предстояло использовать технику, приходящую по мобилизации.

Все автомобили Советского Союза состоят на военном учете. Если вы покупаете легковую "Волгу", вас предупреждают, что она в любой момент может быть конфискована для военных целей. Про все самосвалы, такси и бензовозы я уже и не говорю. Каждая из них состоит на особом учете и при мобилизации поступает в армию. При мобилизации замирает вся хозяйственная жизнь страны, ибо все машины, тракторы, бульдозеры, краны, экскаваторы - все уходит в армию. Кто придумал такое безумие, сказать трудно. Система эта живет давно, но она могла существовать в тридцатые и сороковые годы, когда страна еще могла сама прокормить себя, когда существовали даже во время повального голода резервы продовольствия, когда основной тягловой и транспортной силой деревни была лошадь. Сейчас, когда страна не в состоянии более прокормить себя, когда она не имеет больше никаких резервов продовольствия (в октябре 64-го это было продемонстрировано всему миру), когда сельское хозяйство больше не имеет лошадей, забрать оттуда сразу всех мужчин, все тракторы и машины - это, конечно, безумие. Те, кто планирует будущую войну, должны в таких условиях рассчитывать или на внезапную, короткую, молниеносную войну с применением всех своих ядерных средств в первые минуты, либо на поражение, если война продлится хотя бы больше месяца.

Тем временем дивизия начала получать эти самые приписные машины. То, что мы получали, было чистым издевательством. Это были машины, которые с конвейеров заводов когда-то поступили в армию. Подавляющее большинство поступающих в армию машин ставится в длительную консервацию. После 10 лет хранения их пе реводят в разряд обычных армейских машин, а новые, прибывающие с заводов, консервируют. После трех, четырех, а иногда и пяти лет беспощадной армейской эксплуатации в условиях полнейшего бездорожья, машины признаются окончательно непригодными к эксплуатации и только после этого поступают в сельское хозяйство, но каждая из них состоит на военном учете и обязана вернуться в армию при мобилизации.

В 68-м году перед Чехословакией мы получали машины, выпущенные в 50 и 51-м годах. За время их жизни Маленков сменил Сталина, Хрущев - Маленкова, а Брежнев - Хрущева. За время их жизни Советский Союз совершил титанический рывок в космос, запустив спутник и Гагарина, а затем, исчерпав все преимущества внезапности и трофейной немецкой технологии, отказался от дальнейшей космической гонки. А эти старушки все жили и жили, все ждали своего часа. И вот час пробил!

После получения "боевой техники" пехоте запретили появляться из лесов. На дорогах и в полях тренировались только танкисты, артиллерия да один парадный батальон на бронетранспортерах. Все же остальные стояли вдоль лесных просек и на лесных полянах. Возможно, из космоса это выглядело грозно. Но не на земле. Командование боялось перепугать местных жителей видом нашего воинства. Толстые, забывшие все солдаты, необученные и недисциплинированные, - на старых, до предела изношенных разнотипных машинах, выкрашенных во все цвета радуги. Надо отдать должное советским военным руководителям, ни одна из этих "диких дивизий" не только не появилась в Европе, но и не перемещалась днем по территории Советского Союза. Их существование же принесло советскому руководству немалый капитал, американцы видели из космоса новые и новые дивизии, которые росли, как грибы. Их разведка видела мощные танковые колонны на дорогах и предполагала, что в лесах стоит несметная сила пехоты. Так оно и было. Только сила была неорганизованной, неуправляемой, а главное, не способной воевать.

После первого этапа мобилизации - доукомплектования частей и соединений, начался второй этап - развертывание новых подразделений, частей и соединений.

Резервисты продолжали прибывать, "боевая техника" тоже. Подразделения разбухали, и в одну прекрасную ночь получали вдруг приказ раздвоиться. При этом заместитель командира дивизии становился командиром новой дивизии, заместитель начальника штаба превращался в начальника штаба новой дивизии "второго формирования", как это называется официально. Команди ры батальонов в эту ночь становились командирами полков, а командиры рот - командирами батальонов. Беда только в том, что командиры взводов, из студентов, никогда не видевших армии, становились уже не взводными, а ротными командирами. На взводы же выдвигались сержанты из резервистов.

После разделения надвое каждый полк и каждая дивизия вновь начинают этап доукомплектования, но на этот раз резервистами более старших возрастов и еще более старыми машинами. Число резервистов становится угрожающим, и армия окончательно теряет свое лицо. С теми дивизиями, которые предназначались для захвата Чехословакии, этого, конечно, не происходило, а если и происходило, то в значительно меньшей степени. Нам от этого было, однако, не легче. Те дивизии надо было тоже как-то доукомплектовывать, и мы вдруг с ужасом увидели, что из наших теперь уже двух дивизий начали понемногу забирать людей и технику. Самых, конечно, лучших людей и лучшую технику. Из танковых экипажей, которые удалось с таким трудом сколотить, стали забирать строевых солдат, замещая их резервистами.

Через пару дней волна эта докатилась и до нас. Из сорока бронетранспортеров двадцать приказано было подготовить к отправке в Прикарпатский военный округ. Еще через день 12 молодых кадровых офицеров получили приказ о переводе в Прикарпатье. А за ними пошло и пошло. Каждый день приносил новости: забрали всех водителей танков, забирают кадровых связистов, забирают начальников штабов. В лесу мы стояли уже второй месяц. Резервисты прибывали. Дисциплина падала. Где-то в начале июля пришел приказ о создании в каждой дивизии полевых трибуналов. Видимо, к этому моменту количество "диких дивизий" настолько возросло и каждая из них была настолько обескровлена постоянным оттоком кадровых офицеров, сержантов и солдат, что всем этим воинством уже невозможно было управлять иначе, чем через трибуналы.

Трибуналы быстро восстановили порядок, но не выучку войск. Ежедневные тренировки продолжались. В нашем полку возникли новые трудности. После отправки половины бронетранспортеров у нас их осталось только двадцать. По два отдали командирам второго и третьего батальонов, а 16 осталось в первом. Разделили их по-братски: один командиру батальона и по пять в каждую роту. В роте 76 человек. Каждый бронетранспортер вмещает теоретически по 15 человек, кроме водителя, так что разместить всех можно. Теоретически. На практике же первый БТР идет командиру роты, и в нем вместе с командиром размещаются замполит, санинструктор, пулеметное отделение роты с очень большим запасом патронов и старшина роты со всем ротным имуществом. Ведь командирский БТР не только внутри полностью забит, но и сверху весь обвешан ящиками, бочками, канистрами.

На три остальных взвода, по 22 человека в каждом, приходится четыре остальных бронетранспортера. По одному на взвод и один БТР на остатки всех трех взводов. То, что в бою взводы и отделения окажутся разорванными на части, никого не волнует, сейчас не про бой думать надо, а о том, как разместить людей в бронетранспортерах. Никаких дополнительных машин, даже побитых и изношенных, ни полку, ни батальону, ни округу никто, конечно, не даст. Где же их набрать? Да и полк-то наш и так самый счастливый среди армий округа. Это ценить надо! Ни у кого другого нет таких привилегий.

Итак, в каждый из бронетранспортеров, в которые входит по 15 человек, надо усадить по 16. Да мы и не по столько возили на учениях! По 30 человек вбивали, и то ничего! Однако учения и предбоевая обстановка несколько различаются между собой. В предбоевой обстановке в каждом бронетранспортере помимо всего оружия пехоты положено еще иметь гранатомет РПГ-7 и 10 гранат к нему. Десять гранат - это два больших ящика. Кроме того, 20 ручных гранат Ф-1, это еще ящик. Пулемет СГМБ и 2 000 патронов к нему, это еще два ящика. БТР должен иметь две дополнительные бочки бензина, это сверху вешается, и запасное колесо, его можно приспособить только на броневой крыше, после чего один из люков не будет открываться. Далее, каждый из солдат имеет с собой автомат, пулемет или гранатомет, к каждому автомату по 300 патронов и к каждому ручному пулемету по 1 000. Кроме того, каждый, солдат имеет: две гранаты, штык, противогаз, защитный резиновый комбинезон, противоатомные резиновые сапоги и перчатки, шинель, плащ-палатку, смену белья, запас продуктов на пять дней, флягу воды, лопату, индивидуальный медицинский и противоатомный пакет. Когда все это сложено в БТР, то не только 16 человек, одного посадить некуда. Хорошо раньше было - бронетранспортеры крыши броневой не имели, сажай всех сверху, как деревенских девок на подводу с сеном. После Венгрии выпуск таких бронетранспортеров был прекращен. Теперь их нужно - всех 16 - через люки вбить под крышу.

Занятие это нелегкое, особенно учитывая толщину резервистов. Иногда эта операция занимает минут сорок. Случись что, перевернется машина или загорится, кроме водителя и командира, у которых места отгорожены от других, никто оттуда живым не выйдет. Про бой и речь не идет. Как же они там дышат, спрессованные хуже сельдей в бочке? Солдатский ум нашел выход и из этого положения. Каждый надевает на себя противогаз, отсоединив предварительно фильтрующую коробку от шланга, и затем шланги просовывают в открытые люки и амбразуры. Летом в резиновой маске, сжатым со всех сторон спинами, задницами, сапогами, стволами и прикладами, не очень, конечно, приятно, зато дышать есть чем.

На учениях, да еще когда заморские атташе присутствуют, все это не так делается, но ведь учения - это одно, особенно показные, а суровая армейская действительность - несколько другое.

Поздним вечером после очередной тренировки солдат по размещению в БТР (а на другое уже времени не оставалось) я получил приказ срочно отбыть в штаб Прикарпатского военного округа. На мое место становился командир первого взвода, младший лейтенант из резервистов. Услышав о своем новом назначении на должность ротного, он невесело глянул на наши бронетранспортеры, на резервистов, которых сержанты с трудом по одному вытаскивали из люков, присвистнул протяжно и замысловато выматерился.

ОСВОБОДИТЕЛИ

 Ураган перемещений, перестановок, переформирований и доукомплектований захватил и меня и бросил во 2-й батальон 274-го полка 24-й Самаро-Ульяновской Бердичевской Железной трижды Краснознаменной орденов Суворова и Богдана Хмельницкого мотострелковой дивизии 38-й Армии Прикарпатского военного округа. Слова "трижды Краснознаменная" в пышном титуле дивизии означали, что она награждена тремя орденами Красного знамени. Однако злые языки именовали дивизию не трижды Краснознаменной, а трижды проклятой. Полностью она именовалась "24-я Ржавая, Бронекопытная, Трижды проклятая".

До чего же зрелище захватывающее - смена караула у Мавзолея. Сотни раз я прихожу на Красную площадь, а налюбоваться четкостью и выправкой не могу. Тянет меня туда. Так бы и стоял часами да любовался.

Да и как не любоваться! Лучшие из лучших, тренированные до артистизма, лучше тренированы, чем советские гимнасты на Олимпийских играх. Красавцы!

В самом Кремле их полк. Целый полк! КГБ! Не верится? А вот зайди со стороны Александровского сада и глянь, сколько этажей в их казарме. Вроде два. А присмотришься ближе - четыре. Окна громадные. В каждом окне два этажа. Присмотрись только, и увидишь. Итак, четыре. Это над Кремлевской стенкой столько возвышается. А сколько этажей стенка закрывает? А теперь зайди в Кремль и глянь на казармы со стороны Царь-колокола и увидишь, что дом-то наш не просто дом, а громадное прямоугольное сооружение с внутренним двором. А теперь вновь войди через Троицкие ворота в Александровский сад и попробуй шагами посчитать длину этого здания. Сколько получится? То-то, туда не то что полк, а и больше вместить можно, без танков и артиллерии, конечно.

А теперь в воскресный день приди к Кремлю, полюбуйся, сколько этих парнишек гуляет. А пять процентов - это максимум, что командир полка в город может одновременно выпустить. Но это командир обыкновенного полка, а в Кремле полк не совсем обыкновенный. Но даже если командир и выпускает по пять процентов своих орлов в город погулять, то все равно много их в Кремле получается. А если все же мы видим не пять процентов, а только два или три, сколько же их внутри осталось?

Ходят ребята важные, гордые. Как не гордиться? Раньше одного Ильича стерегли, а теперь двоих. Форма у них знатная: шинели, шапки, сапоги - все офицерское. Погоны синие, буквы золотом горят "ГБ". Стой, а отчего же не КГБ, а только ГБ? Это понимать надо. "К" - комитет значит. Не солидно, МГБ солиднее. Но "ГБ" лучше всего. Госбезопасность!!! Эдак-то веско, внушительно. Над всеми министерствами и комитетами, включая и Центральный, "ГБ" - хрустальная мечта комитета. Но не только мечта, конечно. Если уж сейчас не стесняются они первую букву отбрасывать и каждый день Центральному Комитету демонстрировать кучу презрения ко всем комитетам! ГБ - и точка.

Итак, лучшие из самых наилучших. Целый полк, только без танков. Но танки и не очень нужны: стенки у Кремля еще крепкие.

Ну а случись что, переворотец какой, особенно если армия, да с танками, да против ленинского ЦК? Как тогда?

На этот счет ты, братец мой, не беспокойся. На тот случай дивизия имени товарища Дзержинского придумана. С танками, с артиллерией, со всем, чем положено. Дивизия, правда, именуется дивизией Внутренних войск, то есть Министерства внутренних дел. Но ты маскараду не верь. Мало ли КГБ под кого маскируется! Так что на форму дивизии имени Дзержинского нечего смотреть. Маскарад! С каких это пор защита любимых вождей перешла в руки МВД? Ась? Всегда это было первой задачей КГБ. Дивизия для того и создана была. Так во всех справочниках и пишется: лично по указанию Ленина и для защиты Ленина лично. А вот товарищ Рой Медведев пишет, что охрана дорогого Ильича состояла из двух-четырех человек, а про дивизию имени Дзержинского товарищ Медведев как-то забывает. А дивизия этой ролью зело гордится. 18 тысяч человек и все одного Ленина стерегли. И латышские стрелки этим же гордятся, и московское училище имени Верховного Совета, и Кремлевские пулеметные курсы, вон сколько набирается. А вы, товарищ Медведев, называетесь марксистом-ленинцем, а в Музее Ленина, видать, не побывали. А там про это очень ясно сказано.

Итак, дивизия охраны вождей. Укомплектована лучшими из наилучших. Трижды проверенными. Передовиками производства, активистами, спортсменами.

Кроме дивизии имени Дзержинского есть у ГБ и другие полки и дивизии. Все укомплектованы самыми лучшими солдатами. Но кроме просто войск КГБ, есть еще и войска правительственной связи КГБ. Много ли? Ох, много! Связь со всеми министерствами и ведомствами, со всеми республиками, краями, областями, районами, со всеми испытательными полигонами, космодромами, тюрьмами и лагерями, крупными заводами, фабриками, рудниками и шахтами, со всеми военными округами, армиями, корпусами, дивизиями и уж, конечно, с братскими партиями. И все это связь, связь, связь. Кабели, коммутаторы, шифровальные машины, подслушивающие посты. И все это надо строить, обслуживать и охранять. И все это войска, войска, войска. Самые отборные, конечно. Ибо каждый день человек должен слушать секреты и никому не рассказывать. И наслушавшись наших неутешительных секретов, чтобы и не повесился, и в Америку чтоб не сбежал. Сколько сюда нужно солдат! Но это еще не Советская Армия, не Министерство обороны. Эти сами слушают и докладывают кому следует, о чем в Министерстве обороны толкуют.. Но и это еще не все и даже не главная сила КГБ. Пограничные войска - вот где сила. Девять округов!!! Девять округов пограничных войск, то есть войск КГБ, с танками, с вертолетами, с артиллерией, с боевыми кораблями.

Все, конечно, самые наилучшие, самые отборные, ибо пограничник придуман для того, чтоб никто из нашего прекрасного общества не сбежал. А самого его никто не охраняет! Стоит он на самой границе. Шаг ступил в сторону, вот уж и за границей. Так вот, чтобы он не сбежал, во все девять округов КГБ отбирают самых лучших и самых наилучших.

А все те, кто не попал в эту гигантскую организацию, попадают во Внутренние войска. Это тоже еще не Министерство обороны, это пока Министерство внутренних дел. Пока это еще не армия, хотя тоже полки, дивизии, танки и пушки.

- Чем занимаемся, братцы?

- Лагерь охраняем!

- Что ж, нужное дело. Ответственное. А много ль вас?

- Ох много! По одному закону "Об усилении ответственности за хулиганство" за десять лет 8 000 000 (восемь миллионов) человек посадили. А по другим статьям и законам тоже ведь сажают. Всех охранять надо.

Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики