10 Dec 2016 Sat 07:57 - Москва Торонто - 10 Dec 2016 Sat 00:57   

– Все равно институт возглавляет доктор Стадлер. Институт – это он. Он не мог не знать от этом. Это заявление сделано с его ведома и, стало быть… от его имени. Доктор Роберт Стадлер… Помнишь, в колледже… когда мы говорили о выдающихся людях… людях чистейшего интеллекта… мы всегда называли его одним из них и… – Он замолчал. – Извини, Дэгни. Я понимаю, что ни говори – все без толку… Только…

Она сидела, положив руку на коричневый конверт.

– Дэгни, что происходит с людьми? Почему это заявление имеет такую силу? Это же грязная клевета, неприкрытая и гнусная. Прочитав это заявление, порядочный человек выбросил бы его к чертовой матери в мусорный ящик. Как он мог… – В голосе Эдди нарастали отчаяние и гнев. – Как они могли поверить? Неужели они ничего не понимают? Неужели люди разучились трезво мыслить? Дэгни, что позволяет людям так поступать, и как можно с этим жить?

– Спокойно, Эдди, – сказала она. – Спокойно. Не бойся.

* * *

Государственный институт естественных наук находился в штате Нью-Гэмпшир. Здание стояло на склоне одинокого холма, на полпути между рекой и небом. Издали оно походило на одинокий монумент, поставленный в девственном лесу. Его окружали аккуратно высаженные, ухоженные деревья. Дорожки были выложены, как в парке. Отсюда открывался вид на крыши небольшого городка, расположенного в долине в нескольких милях от института. Но в непосредственной близости от здания не было ничего, что могло бы сгладить его величественную строгость.

Белые мраморные стены придавали зданию классическое величие, а прямоугольная композиция корпусов – рационализм и красоту современной промышленной постройки. Это было одухотворенное строение.

Люди смотрели на это здание через реку с глубоким уважением и думали о нем, как о памятнике живому человеку души столь же благородной, как облик здания. Над входом в институт была высечена надпись: «Неустрашимому Разуму. Неоскверненной Истине». В тихом крыле, в одном из безлюдных коридоров небольшая медная табличка, ничем не отличавшаяся от множества других табличек на дверях кабинетов, гласила: «Доктор Роберт Стадлер».

В возрасте двадцати семи лет доктор Стадлер написал трактат о космическом излучении, который опроверг большую часть теорий, выдвинутых до него. Все научные труды, написанные после выхода этой работы в свет, любые исследования в той или иной степени основывались на его теории. В тридцать лет он был признан величайшим физиком своего времени. В тридцать два года он возглавил кафедру физики в Университете Патрика Генри, в те дни, когда этот университет еще был достоин своей славы. Именно о нем один писатель сказал: «Пожалуй, среди всех явлений вселенной, которые изучает доктор Стадлер, самым чудесным является его мозг». Именно доктор Стадлер однажды поправил студента: «Независимое научное исследование? Первое прилагательное излишне».

В сорок лет, подписывая петицию об учреждении Государственного института естественных наук, доктор Стадлер обратился с воззванием к нации: «Избавьте науку от диктата доллара». Какое-то время этот вопрос оставался нерешенным. Но группе неизвестных ученых удалось без лишнего шума протащить законопроект об учреждении института через длинные коридоры законодательной власти. Принятие этого законопроекта сопровождалось определенной нерешительностью, чувствовались сомнения и обеспокоенность, источник и причину которых никто не мог определить. Но имя доктора Стадлера действовало, как космическое излучение, – оно преодолело преграды. Страна построила величественное здание из белого мрамора в качестве личного подарка одному из величайших ее представителей.

Кабинет доктора Стадлера был невелик и походил больше на кабинет бухгалтера какой-нибудь второразрядной фирмы. Обстановка состояла из неказистого дешевого стола желтого дуба, шкафа для хранения документов, двух стульев и исписанной математическими формулами доски. Сидя на одном из стульев напротив голой стены, Дэгни думала, что в атмосфере кабинета есть что-то вычурное и вместе с тем изящное: вычурное, потому что непритязательность обстановки подразумевала величие хозяина, который мог позволить себе подобный интерьер, не опасаясь, что это отразится на его репутации. Изящество же заключалось в том, что этому человеку действительно ничего не было нужно, кроме той мебели, что находилась в кабинете.

Дэгни несколько раз встречалась с доктором Стадлером на банкетах, которые устраивали видные бизнесмены или ведущие промышленные компании страны по случаю того или иного торжественного события. Она участвовала в этих банкетах очень неохотно и обнаружила, что доктору Стадлеру нравилось беседовать с ней. «Мисс Таггарт, я никогда не надеюсь на встречу с умным человеком. Но встретить здесь вас – это неслыханное облегчение!» – сказал он ей однажды. Дэгни пришла к нему, помня об этих словах. Она сидела и смотрела на него с видом исследователя: не делая никаких предположений и отбросив эмоции. Она хотела одного: увидеть и понять.

– Мисс Таггарт, – сказал он, – вы мне очень интересны. Меня вообще интересует все, что представляет собой исключение из правила. Как правило, я не очень люблю посетителей. Не скрою, я удивлен тем, что очень рад видеть вас. Знаете ли вы, что это такое – почувствовать вдруг, что можно говорить с собеседником свободно, не напрягаясь и не пытаясь выдавить что-то вроде понимания из вакуума?

Доктор Стадлер сидел на краю стола с веселым, непринужденным видом. Он был невысокого роста, но благодаря своей стройности казался молодым, почти по-мальчишески энергичным. По лицу трудно было определить, сколько ему лет, оно было простоватым, но в больших серых глазах светился такой ум, что все остальное не привлекало к себе внимания. Когда он смеялся, в уголках его глаз появлялись морщинки, а в складке губ чувствовалась едва уловимая горечь. Он вовсе не походил на человека, которому уже за пятьдесят. Единственным признаком возраста были седеющие волосы.

– Расскажите мне побольше о себе, – сказал доктор Стадлер. – Мне всегда хотелось спросить, почему вы избрали карьеру именно в промышленной сфере, ведь это весьма необычно для женщины.

– Я не могу отнимать у вас много времени, доктор Стадлер, – вежливо и деловито сказала она. – Я пришла обсудить с вами вопрос чрезвычайной важности.

Он рассмеялся:

– Вот она, отличительная черта бизнесмена – стремление сразу перейти к делу. Что ж, давайте, давайте. Но не беспокойтесь о моем времени – оно в вашем распоряжении. Так что, вы сказали, вы хотите обсудить со мной? Ах да, металл Реардэна. Я не сказал бы, что информирован о нем наилучшим образом, но если я чем-нибудь могу быть вам полезен… – Он ободряюще махнул рукой.

– Вам известно о заявлении, которое сделал ваш институт относительно металла Реардэна?

Стадлер слегка нахмурился:

– Да, я что-то об этом слышал.

– Вы читали его?

– Нет.

– Это заявление преследует цель не допустить практического применения металла Реардэна.

– Да-да. Это я понял.

– Вы можете сказать мне почему?

Стадлер развел руками. У него были красивые руки – длинные, тонкие, исполненные энергии и силы.

– Я, по правде сказать, не знаю. Это епархия доктора Ферриса. Уверен, у него были на то причины. Вы хотели бы поговорить с ним?

– Нет. Доктор Стадлер, вы знакомы с физическими свойствами металла Реардэна?

– Да, немного. Но скажите, почему это вас так волнует? Искорка интереса вспыхнула и погасла в ее глазах. Все тем же бесстрастным тоном она сказала:

– Я строю новую линию из металла Реардэна, которая…

– Ну конечно же! Я действительно кое-что об этом слышал. Извините, мисс Таггарт, я читаю газеты не так часто, как следовало бы. Так значит, ваша компания строит эту дорогу?

– Существование моей компании зависит от того, будет ли закончено строительство этой новой линии, и у меня есть основания полагать, что от этого зависит и существование всей страны.

Стадлер улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки.

– Вы можете делать подобные заявления с полной уверенностью, мисс Таггарт? Я вот не могу.

– В данном случае?

– В любом случае. Никто не в силах предсказать, как сложится будущее страны. Этот процесс не поддается расчету, он хаотичен, и в любой данный момент развитие может пойти в любом направлении.

– Доктор Стадлер, как вы считаете, является ли производство необходимым условием существования страны?

– Да. Несомненно.

– Строительство моей новой линии приостановлено в результате заявления, сделанного вашим институтом.

Стадлер не улыбнулся и не ответил.

– Это заявление можно рассматривать как ваше заключение о свойствах металла Реардэна?

– Я же сказал, что даже не читал его, – произнес Стадлер с едва уловимой резкостью в голосе.

Дэгни открыла свою сумочку, достала газетную вырезку и протянула ее Стадлеру:

– Прочитайте и скажите, прилично ли науке говорить таким языком?

Стадлер просмотрел текст, презрительно улыбнулся и с отвращением отшвырнул статью в сторону.

– Просто отвратительно, – сказал он. – Подумать только, какая низость, но что поделать, когда имеешь дело с людьми.

– Стало быть, вы не одобряете этого заявления? – спросила Дэгни, не поняв смысла его высказывания.

Стадлер пожал плечами:

– Мое одобрение или неодобрение не имеет никакого значения.

– У вас есть собственное суждение о металле Реардэна?

– Сопромат не совсем моя специальность.

– Вы просмотрели какие-нибудь данные о металле Реардэна?

– Мисс Таггарт, я не понимаю, в чем смысл ваших вопросов. – В его голосе прозвучало легкое раздражение.

– Мне бы хотелось знать ваше личное мнение о металле Реардэна.

– Для чего?

– Чтобы я могла передать его прессе. Стадлер встал:

– Это невозможно.

– Я предоставлю вам всю необходимую информацию, – сказала она напряженным голосом, изо всех сил стараясь добиться понимания.

– Я не могу делать никаких официальных заявлений на эту тему.

– Почему?

– Я не могу объяснить вам в обычном разговоре всю сложность сложившейся ситуации.

– Но если вы поймете, что металл Реардэна действительно очень ценен, что…

– Это не имеет никакого значения.

– Металл Реардэна не имеет никакого значения?

– Мисс Таггарт, это очень сложный вопрос, где играют важную роль не только факты.

– Что же, если не факты, представляет важность для науки? – сказала Дэгни, не веря собственным ушам.

Горькие морщинки в уголках его губ сложились в подобие улыбки.

– Мисс Таггарт, вы не понимаете научных проблем.

– Мне кажется, вы знаете, что на самом деле представляет собой металл Реардэна, – медленно произнесла Дэгни, словно сама поняла это в тот момент, когда выговаривала эти слова.

Стадлер пожал плечами:

– Да, я знаю. Судя по тому, что мне известно, – это необыкновенная вещь, блестящее достижение – с технической точки зрения. – Он раздраженно ходил взад-вперед по кабинету. – Честно говоря, я и сам был бы не прочь заказать специальную лабораторную установку из металла Реардэна, которая выдерживала бы сверхвысокие температуры. Эта установка представляла бы огромную ценность в связи с рядом явлений, за которыми мне хотелось бы понаблюдать. Я обнаружил, что, если разогнать элементарные частицы до скорости, близкой к скорости света, они…

– Доктор Стадлер, – медленно проговорила Дэгни, – вы знаете правду и, тем не менее, не хотите заявить об этом публично.

– Мисс Таггарт, вы оперируете отвлеченными понятиями, в то время как речь идет о вопросах практических.

– Речь идет о вопросах науки.

– Науки… А вы не путаетесь в терминологии? Лишь в области чистой, фундаментальной науки истина – абсолютный критерий. Сталкиваясь с прикладной наукой, мы имеем дело с людьми. А имея дело с людьми, нужно принимать во внимание еще ряд соображений помимо истины.

– Каких соображений?

– Я не технолог, мисс Таггарт. И у меня нет ни способностей, ни желания иметь дело с людьми. Я не могу заниматься так называемыми практическими вопросами.

– Это заявление было сделано от вашего имени.

– Я не имею к нему никакого отношения.

– Но репутация института, его имя – ответственность за это несете вы.

– Это абсолютно необоснованное предположение.

– Люди думают, что честь вашего имени – своего рода гарант действий института.

– Я ничего не могу поделать с тем, что люди так думают, если они вообще думают.

– Они поверили вашему заявлению. А это была ложь.

– АО какой истине можно говорить, имея дело с людьми?

– Я не понимаю вас.

– Вопросы истины не входят в круг общественных проблем. Принципы никогда не оказывали никакого влияния на общество.

– Чем же тогда человек руководствуется в своих поступках?

Стадлер пожал плечами:

– Практической целесообразностью данного момента.

– Доктор Стадлер, – сказала Дэгни, – мне кажется, я должна объяснить вам, что означает приостановка строительства моей новой линии и к каким последствиям это может привести. Мне не дают работать во имя общественной безопасности, потому что я использую при строительстве самые лучшие рельсы из всех, которые когда-либо производились. Через шесть месяцев, если я не закончу строительство, самый развитый промышленный район страны останется без транспортного сообщения. Он будет уничтожен потому, что это самый богатый район и кое-кто счел целесообразным прибрать к рукам часть его богатств.

– Что ж, может быть, это несправедливо, бесстыдно, но такова уж жизнь в обществе. Кого-то всегда приносят в жертву – и, как правило, несправедливо. Другого способа жить среди людей просто не существует. Что может сделать один человек?

– Вы можете сказать правду о металле Реардэна. Стадлер промолчал.

– Я могла бы умолять вас сделать это, чтобы спасти меня или предотвратить национальную катастрофу. Но я не стану этого делать. Возможно, это не самые веские причины. Причина одна – вы должны опровергнуть заявление вашего института потому, что это ложь.

– Со мной никто не консультировался по поводу обнародования этого заявления! – непроизвольно выкрикнул Стадлер. – Я бы не допустил этого. Но я не могу выступить с публичным опровержением.

– С вами никто не советовался? Так неужели вам не хочется выяснить причины, которые кроются за этим заявлением?

– Я не могу сейчас уничтожить институт.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 ]

предыдущая                     целиком                     следующая