04 Dec 2016 Sun 04:53 - Москва Торонто - 03 Dec 2016 Sat 21:53   

Качнул пришедший плечом, как бы повторяя удивленно: "Какие нежные лейтенанты в государственной безопасности".

А по коридорам, кабинетам и залам огромного здания как взрывная волна, ломающая стены и двери, расшибающая людей вдребезги, вминающая их в стены и потолки, прокатилась весть: "ОН". И сразу же за первой всесокрушающей волной - вторая: "ТУТ". От архивных и расстрельных подвалов, от подземных кочегарок и крематориев, через стрекочущие телеграфные залы, через начальственные кабинеты, через пыточные камеры и одиночки, через буфеты и рестораны, через бесчисленные лифты и лестницы до прогулочных двориков на самой крыше прокатились две ударные волны и, столкнувшись в единый опрокидывающий гул, вновь прокатились по коридорам и лестницам: "ОН ТУТ".

Захлопали двери кабинетов. Затрещали телефоны. Побежали посыльные. Часовые по лестничным клеткам налились суровой решительностью. Надзиратели по тюремным коридорам подтянули ремни, чуть отпущенные по случаю ночи, застегнули верхние пуговки на воротниках, расстегнутые по тому же случаю. Следователи-ночники и подследственные приободрились. Спящие смены караульных во сне засопели, замычали, насторожились, напряглись в готовности проснуться и сорваться по команде: "Крр-раул! В ружье!" Два размякших милиционера на площади Дзержинского встрепенулись при виде величественного зрелища: в огромном доме, в котором светилось всего тридцать-сорок окон, вдруг то там, то тут пошли зажигаться окошки по одному, группами и целыми этажами. И осветилось все.

И от этого здания, и от этой площади по бульварам, проспектам, по широким улицам и кривым переулкам, по заплеванным скверам и разбитым храмам, по спящим домам и неспящим вокзалам гулом далекого катаклизма прокатилась невидимая и неслышимая, но прижимающая всех силовая волна: что-то происходит.

Важное.

И непонятное.

Ночной посетитель растворил дверь в ослепительный кабинет. Перед ним - пятиметровый портрет: человек в сапогах, в распахнутой солдатской шинели, в зеленом картузе. Осмотрел посетитель свой портрет, пошел к книжным полкам - ничего интересного: Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин. Все книги большие, только одна книжечка маленькая. Что это? Это "Полевой устав Красной Армии 1936 года.

ПУ36". Вот что Народный комиссар внутренних дел товарищ Ежов читает. Впрочем, не читает: страницы не разрезаны.

Не снимая шинели, сел посетитель в кресло наркома, картуз на зеленое сукно положил. Письменный стол Наркома внутренних дел похож на футбольное поле: и цвета зеленого, и размера почти такого же.

Человек в шинели никогда не читал книг с начала. Он раскрывал их на любой странице и читал до тех пор, пока читаемое ему нравилось. И сейчас сверкающим серебряным ножом он разрезал страницу, прочитал первое, что попалось на глаза, усмехнулся, из серебряного стакана в виде футбольного кубка взял толстый красный карандаш с золотыми ребрышками, золотым профилем Спасской башни и Золотой же надписью славянской вязью "Кремль" и Жирной чертой подчеркнул статью шестую: "Внезапность действует ошеломляюще".

Прет "Главспецремстрой", а спецпроводник Сей Сеич за Жар-птицей как за малой неразумной деточкой ухаживает. Главное жар сбить. Так не сбивается. Хоть ты ее простынями мокрыми холодными обкручивай, хоть лед на щеки клади. Одно ей имя - Жар-птица. В натуре. Хорошо, хоть воду пьет. Хорошо, хоть икру принимает. Если понемногу. От икры нутро воды, требует, больше пить хочется. Это хорошо, когда чего-то хочется. Когда ничего не хочется, тогда - того.

Поит Сей Сеич Жар-птицу водой ключевой, сам думу думает. Чего это Холованов в пьянку впал? Не похоже на Холованова. Сколько лет с ним по всей стране колесили. На девок - да. На девок слаб товарищ Холованов. Неудержим. А пьянка за ним не замечалась. И "Лимонной" ему подай. И "Перцовой" Или вот новой экспериментальной водки прислали. "Столичная" называется. Пять бутылок на пробу. Так он пробу снял: все пять вылакал. А закуску не принимает его нутро.

В пору голову ему держать да с ложечки серебряной икрой осетровой кормить. От радости пьет? От радости так не пьют. Чего ж тогда пить? Девку спасли. Девка товарищу Сталину сообщение особой важности везет. Худо ли? Чему же Холованов не рад? Не понять Сей Сеичу придворной блажи. Только кажется, что рад Холованов Жар-птице и вроде боится ее. Вроде два в нем чувства борются. Оттого и пьет. И решил Сей Сеич...

Поднял человек в шинели трубку.

Трубка ожила мгновенно: - Оперативный дежурный старший майор государственной безопасности Снегирев.

- Кто из руководства НКВД сейчас на месте? - Только зам. наркома товарищ Берия.

- Какой хороший работник! Перевоспитался. Перековался. Не тревожьте его. Путь работает товарищ Берия. А товарища Ежова и всех его заместителей срочно вызывайте ко мне.

- Уже вызываю.

- И Наркома связи товарища Бермана.

- Слушаюсь! - Трубка рявкнула так, что Сталин поморщился.

Ночь над миром. Прет "Главспецремстрой", прожектором тьму режет. Москва впереди.

Холованов пить перестал.

Сложил бутылки пустые в корзину особую. Горочкой такой звенящей. Чтоб по полу не катались. Аккуратный товарищ. Умылся, причесался, и снова молодец-молодцом, вроде и не пил. Как пилоту положено, белый шелковый шарф на шею. Шарфом душить хорошо. Шарфом императора Павла удушили. Правда, во времена Павла летчиков еще не было, и потому не было белых шелковых шарфов. Потому пришлось Павла душить серебряным гвардейским офицерским. Но белым шелковым пилотским лучше. Шелковый мягче. И отпечатков не остается. Проверено.

Противника надо брать в воскресенье в четыре утра.

Когда спало напряжение трудной недели. Когда охранники чуть отпустили ремни.

Когда часовые тайком расстегнули пуговки на воротнике. Когда дежурный офицер, потянувшись сладко, доложил по телефону, что ночь прошла без происшествий.

Когда затихли площади и бульвары. Когда милиционеры на площади Дзержинского слегка размякли в предчувствии смены. Когда сдавшие дежурство офицеры бросили карты и допили последние рюмки. Когда начальник отдела свалил наконец квартальный отчет, сообщил в полночь своей секретарше пышной бабенке Марь Ванне, что перепечатывать отчет больше не надо, проводил ее до дома да у нее и заночевал по причине того, что троллейбусы больше не ходят.

И вот когда последний случайный синий троллейбус собрал по ночной Москве всех своих пассажиров и ушел за поворот, вот тогда-то и надо действовать.

И пусть трещат, надрываются телефоны. И пусть спешат посыльные, пусть несутся ошалевшие курьеры. Пусть просыпаются только уснувшие наркомы и их замы. Пусть, чертыхаясь, натягивают сапоги. Пусть ревут сиренами автомобили. Пусть матерятся водители. Пусть задыхаются телефонисты и дежурные. Пусть мечутся и бегут.

Пусть спотыкаются.

- Але. Але. Это товарищ Ежов? Не товарищ Ежов? А не подскажете, где? В ЦК? Мы звонили. Нет его в ЦК. В Лефортове на допросе? Мы звонили. Нет его в Лефортове на допросе. В Суханове на допросе? Нет его в Суханове на допросе. На Лубянке? Да что вы мне лапшу на уши вешаете? А я вам откуда звоню? Нет его тут. У любовницы? Нет его у любовницы. У хорошего друга? Ах, вон где. Але. Не у вас ли товарищ Ежов? Что? Будите! А я сказал: будите! Але, товарища Бермана; Нет товарища Бермана? Тоже у хорошего друга? А где, не подскажете? Але. Будите! Товарищ Фриновский? Это вы, товарищ Фриновский? Да. Срочно. Срочно, товарищ Фриновский. Нет. Танками площадь не оцеплена. Нет. Войсками не оцеплена. Один он. Без охраны. Да, без охраны. Повторяю: один. В кабинете товарища Ежова. Да.

Ждет.

ГЛАВА 20

- Разрешите, товарищ Сталин? - Входите.

- Заместитель Наркома внутренних дел командарм первого ранга Фриновский по вашему при...

- Садитесь, садитесь.

Добр и ласков товарищ Сталин. А сам все никак от книжечки оторваться не может, вот еще строчечку прочитает, вот еще одну. И подчеркнет что-то. Книжечка с виду смахивает на "Уголовный кодекс 1926 года. УК-26". Только красненькая.

Выглянул Холованов в коридор. Никого. Да и кому быть? Трое их на весь вагон, на весь мир: Жар-птица в своем купе смеется, да Сеич в своей каморке спит.

Замотался за дорогу. Глаз не сомкнул.

Сапоги сверкающие Холованов не обувал. К чему скрип в тишине поэтической? Носки на нем шерсти английской. Специально для полярных летчиков из лондонского магазина "Харротс" доставляются. Хорошие носки. Никакого тебе шума, никакого скрипа. И ковер хороший. Ну такой хороший, что вроде специально для такого дела придуман. Снежным барсом по ковру идет Холованов: мягенько.

Почти как Сталин.

Сталин отложил "Полевой устав" и улыбнулся Фриновскому.

- Не читали? - Никак нет, товарищ Сталин.

- Вот возьмите и обязательно прочитайте. Я сам, признаться, никогда не читал, а тут под руку попалась такая книжонка. Очень интересно. И своевременно. Мы завершаем очищение страны. Врагов внутренних мы почти всех истребили. Осталась кучка мерзавцев, но их мы добьем. Главное сделано, вы хорошо потрудились на ниве истребления внутренних врагов. Новое вам назначение. А дело истребления внутренних врагов мы уж сами завершим. Теперь главное не это. Теперь на очереди - враги внешние. Потому важно вам эту книжечку знать наизусть. Только не забудьте вернуть ее товарищу Ежову, я ее без разрешения тут взял. Товарищу Ежову тоже надо "Полевой устав" знать во всех деталях. Наступает новый этап.

Следующий, 1939 год будет годом войны. Мы в нее, конечно, сразу не полезем. Но внешние враги - главная сейчас забота. Мы, товарищ Фриновский, с товарищами посоветовались, да и решили перебросить вас на решающий участок. С повышением.

Мы решили вас назначить Наркомом военно-морского флота.

- Товарищ Сталин, я никогда не был на боевом корабле.

- Вот и побываете.

- Я не справлюсь, товарищ Сталин.

- Справитесь. Я знаю ваши способности.

Стукнул дежурный в дверь и доложил, вытянувшись: - Прибыл Нарком связи товарищ Берман.

- Зовите. А вы, товарищ Фриновский, поедете на Тихоокеанский флот, разберетесь с его состоянием, наведете порядок. Только арестов больше не надо. Мы достаточно уже врагов наловили. Некоторых даже отпустить придется. Три вам недели на проверку Тихоокеанского флота, потом надлежит проверить состояние Северного флота. Балтийского и Черноморского.

- Я выезжаю на Тихоокеанский флот сегодня же.

- Нет, нет. Дело срочное. Скорый поезд до Владивостока - двенадцать суток.

Лучше я вам дам свой самолет "Сталинский маршрут". Вас повезет мой личный пилот товарищ Холованов. Его, правда, сейчас тут нет. Он сейчас в Жигулях.

Представляете, какие-то проходимцы хотели воспользоваться системами связи в недостроенном подземном командном пункте в Жигулях, а системы и узлы связи в Москве планировали захватить или просто отключить. Но у меня на этот случай свои системы контроля. У меня для таких ситуаций - особая группа людей, которые умеют анализировать действия вероятного противника, принимать правильные решения и выполнять их быстро и хладнокровно. Я послал в Жигули своего человека. Она работала как чародейка.

- Она? - Она, - подтвердил Сталин и улыбнулся. - У меня есть толковые люди и помимо Холованова. Холованов там был, но отнюдь не он играл главную роль. Простите, товарищ Фриновский, заговорился. Просто я праздную победу и потому много болтаю. Главное, товарищ Фриновский, держать ситуацию под контролем, иметь хороших помощников, которые могли бы работать головами и не болтали бы лишнего. Вернемся к делу: Холованов может появиться в любой момент. Вам лучше не ехать домой, а подождать Холованова в гостинице "Москва", чтобы отдохнуть перед дальней дорогой. В гостинице, в западном крыле, ремонт развернулся. Но доложили, что два номера-люкс уже готовы. В одном из них и подождете. Я приказал все телефоны отключить, чтобы вас зря не тревожили. Ваша жизнь для меня и для всей страны имеет сейчас особый смысл, поэтому я вам дам совершенно необычного телохранителя. Товарища Ширманова. Профессионал высшего класса. И вся команда у него того же выбора. Ширманов недавно в Америке гастролировал.

Своим искусством удивил даже Холованова. Жаль, о подвигах этого человека ничего сообщить нельзя. Может быть, только лет через пятьдесят какой-нибудь сочинитель бульварный в роман его впишет. Не вдаваясь в подробности...

Дверь в купе Жар-птицы приоткрыта. Это хорошо. Чтоб меньше шума. И темно в купе. И в коридоре темно. Даже синие лампы отключены, чтоб не мешал ей свет.

Шагнул Холованов в купе.

Нагнулся над нею.

Спит. Раскидалась во сне. Спит сном тревожным и мучительным.

Потянул Холованов правой рукой шарф с шеяки своей бычьей. И ближе к Жар-птице подступил.

А из темного угла - глас: - Не разбудите ее, товарищ Холованов. Только уснула, сердешная.

- Входите, товарищ Берман. Доброе утро - Мы назначили вас Наркомом связи, но вы - старый чекист, вы начальник ГУЛАГа и зам. Наркома внутренних дел. Мне очень нравится, что вы так в чекистской форме и ходите. Не потеряли хватку чекистскую? - Стараюсь сохранять, товарищ Сталин.

- Я надеюсь, что в Наркомате связи вы всех ближайших подчиненных завербовали в свою чекистскую сеть.

- Так точно, товарищ Сталин, всех.

- Пока я вас ждал, приказал принести агентурные дела на всех ваших ближайших подчиненных. Вот их сколько дел. Гора целая. Вы хорошо поработали.

Действительно все вами завербованы. Только... Только я не нашел агентурного дела на майора Терентия Пересыпкина. Он в прошлом году окончил Военную электротехническую академию и был направлен в ваш наркомат. Где же на него дело? Даже при свете лампы видно - побледнел Берман: - Товарищ Сталин, Пересыпкин - мелкая пешечка. Ему где-то всего тридцать лет.

- Тридцать четыре.

- Он всего лишь майор... и я... я не успел его завербовать в свою сеть.

- Я приказал его вызвать. Войдите, майор Пересыпкин.

Передернуло Холованова.

- Это вы, Сей Сеич? - Кто ж? Приедем, у товарища Сталина, не постесняюсь, выходной вне очереди попрошу. Измотался с ней. Глаз не сомкнул. Сам не ем, не пью, все ее, тощую, откармливаю.

- Так что ж вы. Сей Сеич, сами-то не выпьете? Я вам сейчас.

- Не положено на службе. Вот сдам в Москве дежурство. Так что не извольте беспокоиться. Лучше спать идите, товарищ Холованов. Я уж за ней присмотрю.

И Холованова за плечики, аккуратно из купе выставляет. Здоров Холованов. Но и Сеич не из малокалиберных. Пронеслась за окном платформа, светом залитая.

Блеснул тот свет по коридору, по всем деталям металлическим. Холованов - пилот. Тренирован все изменения обстановки в пятую долю секунды улавливать.

Уловил: еще одна металлическая деталь добавилась - на поясе Сей Сеича здоровенный "Лахти" поблескивает. Каждый в контроле сам для себя оружие выбирает. Не знал Холованов, что у Сей Сеича такой же вкус. Выбрал, чертяка, с понятием.

- Ну так я спать, Сей Сеич.

- Спите, товарищ Холованов. Пусть вам снятся счастливые сны.

- Товарищ Сталин, майор Пересыпкин по вашему прика...

- Товарищ Пересыпкин, следующий, 1939 год будет годом войны. Я хочу проверить безопасность узлов, линий и систем правительственной, государственной, административной, дипломатической и военной связи. Для этого я решил, никого не предупреждая, внезапно начать военную игру. Представьте себе, что Нарком связи товарищ Берман находится в длительном отпуску и все его ближайшие подчиненные - в длительном отпуску. И вот вам поступили сведения, что в Наркомате связи заговор, что какие-то выродки рода человеческого планируют захватить узлы связи или парализовать работу основных систем связи в Москве.

Представьте, что мне не на кого больше опереться. Вся надежда на вас, майор.

Вам срочно требуется обеспечить безопасность. Что бы вы предприняли? - Я бы сделал переливание крови.

- Ах, вот как. Что же это за переливание? - Я бы позвонил Наркому обороны товарищу Ворошилову и потребовал передать в мое распоряжение семь батальонов связи из состава Московского военного округа, 5-ю тяжелую танковую бригаду и два стрелковых полка из состава 1-й Московской пролетарской стрелковой дивизии. Этими силами и бы сменил расчеты основных узлов связи и всю охрану и обеспечил неприкосновенность основных объектов. В принципе можно все системы связи за несколько часов военизировать.

Солдатики-операторы будут, конечно, поначалу многое путать, но связь кое-как будет работать, а заговорщикам будет просто не на кого опереться: все люди новые, все незнакомые, все насторожены и выполняют только те приказы, которые поступают лично от вас, товарищ Сталин.

Повернулся Сталин к Берману.

- А ведь неплохо майор придумал! - Угу, - согласился Берман. И воротник от горла оттянул, словно душил его тот.

Словно воротник с петлицами и большими ромбами красной эмали в собачий наборный ошейник превратился.

А Сталин Пересынкину: - Хорошо, товарищ Пересыпкин. Я сейчас звоню товарищу Ворошилову, он выделит требуемые вами силы. Игра начинается сейчас. Объявляйте в Наркомате связи чрезвычайное положение и действуйте без всяких условностей. Товарищ Берман поедет со мной на мою ближнюю дачу и будет играть роль мерзавца и заговорщика.

Я буду над вами судьей. С моей дачи товарищ Берман будет пытаться руководить захватом узлов и систем связи или попытается отклеить их вовсе. Ваша задача, майор Пересыпкин: обеспечить непрерывное и четкое функционирование систем связи. Посмотрим, что получится у товарища Бермана.

- Товарищ Сталин, а если кто-то действительно полезет на узлы связи?..

- Играем без дураков, товарищ майор. Если кто полезет, то стреляйте, ловите, танками давите. Чему вас в академии учили? Улыбнулся Пересыпкин.

- Чему улыбаетесь? - Наконец-то дело настоящее.

- Мне тоже, товарищ майор, дело настоящее нравится. Не подведете? - Не подведу.

- Раз игра пошла не шуточная, тогда вот что. Мне тут товарищ Берман рассказывал много про вас хорошего, говорил, что вы большой человек, что перед вами открываются широкие перспективы по службе. Товарищ Берман ваше личное дело знает в мельчайших подробностях. Так, товарищ Берман? - Угу, - подтвердил Берман.

- В общем, мы тут с товарищем Берманом посоветовались и решили для начала вам присвоить звание полковника, чтобы не было ощущения игры, чтобы все реально было. Вот ваши знаки различия. - Достал Сталин бережно из внутреннего кармана шуршащий нераспечатанный конверт, раскрыл, подал Пересыпкину петлицы полковника войск связи.

- Служу Советскому Союзу.

- Идите, полковник. Действуйте. Всему высшему руководству Наркомата связи на время учений от моего имени объявить длительный отпуск и в наркомат не пускать. На время учений вы подчиняетесь только мне лично и выполняете только мои приказы. И навсегда: вы подчиняетесь только мне лично и выполняете только мои приказы. И если какой выродок рода человеческого вздумает вас вербовать в свою сеть, застрелите его.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики