05 Dec 2016 Mon 15:28 - Москва Торонто - 05 Dec 2016 Mon 08:28   

Обернулась: стоит перед нею дядька в кожаном пальто. Хорошо, что коридор широкий, в самый раз ему плечи вместить. А то боком бы ему в коридоре стоять.

Сапоги на нем те самые, которые даже в темноте абсолютной сверкают. В самый раз по лесу ночью гулять, сапогами дорогу освещая.

- Гражданка Стрелецкая, поступило заявление от мастера Никанора...

- А разве он жив? - Вообще-то жив. Поправляется.

- Передайте, если встречу еще раз - зашибу.

- Незачем его встречать.

- Ну и хорошо.

- Меня Холовановым зовут.

- Очень приятно. Мне как раз на работу сейчас. До свидания.

- С директором "Серпа и молота" я поговорил.

- С директором? - не поверила Настя.

- С директором. Вот бумага с его подписью. Вас с должности уборщицы цеха подняли до помощника сменного мастера.

- А я ничего и производстве не понимаю.

- Ничего понимать не надо. И вообще на завод теперь можно ходить раз в месяц за получкой. Если времени не будет, так они на дом получку присылать будут.

Руководство сборной Союза приглашает вас в команду. Профессионального спорта у нас нет и быть не может. Спорт у нас любительский, но тренироваться надо день и ночь, круглый год.

- А "Серп и молот" будет мне платить за такую работу? - Будет. Если любитель на работу не ходит, а только тренируется, то на что же он жить будет? Поэтому наши заводы помогают любителям. Еще есть вопросы? - Есть. Ваш пистолет - это настоящий - "Лахти"? Серебряный самолет. Отполирован до сверкания Как сапоги у Холованова. По борту красными размашистыми буквами: "Сталинский маршрут".

- Этим самолетом и полетим? - Этим самым и полетим.

- Постойте, а вы не тот ли самый Холованов, который на полюс летает? - Тот самый.

- А есть еще один знаменитый Холованов, который на мотоцикле рекорды бьет.

- Есть и такой Холованов.

- Ваш брат? - Нет, это я сам.

- А на коне - ваш брат? - Нет, и на коне я сам.

- Понятно.

- Надо, Настя, в меха закутаться. Летим в Крым, но на высоте - один черт морозяка. Отопления у нас нет. И пора переходить на "ты", я человек простой.

- Я тоже не очень сложная.

Напарницей хохотушка попалась. С большим опытом. 215 прыжков, включая 73 затяжных.

- Значит так, Настя. Готовили меня одну к затяжному прыжку на авиационном параде... Теперь решили нас парой бросить. Я тебя быстро в курс дела введу. Ты только меня слушайся. Смотри, прибор этот создан творческим гением советского народа и его славных конструкторов. Называется РПР-3, Взводим курки. Помещаем прибор под стеклянный колпак. Нажимаем кнопочку, откачиваем воздух. Представь, что тебя бросили с четырех тысяч, а раскрыться надо на двухстах...

- На двухстах? Кто же на двухстах раскрывается после четырех? - На двухстах раскрываются герои. Например, я. Если боишься, сразу скажи.

- Не боюсь.

- Вот и правильно. Нечего бояться. Мы же не на советских парашютах. На американских. Но с советским прибором.

- Можно ли скорость погасить, если летишь с четырех, а раскрываешься на двухстах? - Можно. Если раскрыться точно.

- Как же ты раскроешься точно прямо на двухстах? - Тебе техника поможет. Повторяю еще раз. Прибор РПР-3 создан творческим гением советского.

- Про гений я поняла. Расскажи, как работает.

- Работает просто. Чем выше поднимаемся, тем ниже давление воздуха. А когда с высоты на землю опускаемся, давление возрастает. Прибор от давления воздуха срабатывает. Как только долетишь до высоты, которая тебе требуется, так он и сработает.

- Но давление воздуха меняется.

- Перед прыжком с метеорологами консультируемся и соответствующие поправки вносим.

- Ясно.

- Сейчас кладем прибор под стеклянный колпак и откачиваем воздух. Следим за показанием шкалы. Это давление на высоте четыре тысячи. Вот ты летишь. Вот давление повышается. Прошла три тысячи. Прошла две. Одну. Восемьсот. Шестьсот.

Четыреста. Триста. Двести. Оп! Хлопнул прибор. Вроде стрельнул дуплетом. Вроде пружина мощная мышеловку захлопнула. Ловко? - Ловко. А если... не сработает? - Дурилка ты огненная. В нем же дублирующий механизм.

- А если...

- Овечка тупорылая. Название какое? РПР-3. Создан гением. Три механизма независимо друг от друга. Ты дуплетом выстрел слышала, а их не два, а три.

Иногда в два сливаются, а иногда и в один. Твой прибор опробован 567 раз, и каждый раз все три курка сработали. Не веришь - вправе вызвать инструктора и конструктора. В твоем присутствии сколько хочешь раз опыт повторят.

- А твой прибор тоже испытывали? - 641 раз. Был один отказ. Два курка сработали, един отказал. А мне они все три и не нужны. Мне одного вполне хватит.

- И прыгала? - Прыгала. Завтра вместе начнем. Только смотри, главное в нашем деле не хлюздить. Хлюздю на салочке катают.

С детства Жар-птица правило усвоила: только хлюздить не надо - хлюздю на палочке катают. В высших кругах девочка выросла. Папа у Насти был командиром о многих ромбах. Так вот соберутся друзья папочкины, надерутся коньячища и на язык непонятный переходят: "Молодец, Андрей Константинович, перед самим Тухачевским не хлюздишь". Откуда у больших начальников термины не армейские, понять Насте Жар-птице не дано. Спросила в школе у учительницы, у Анны Ивановны, что это за слово такое. А Анна Ивановна, интеллигентная такая женщина, брови удивленно вскинула, возмутилась. "Ах, Настенька-отличница, всей школы гордость, а вещей таких простых не знаешь. Придет время - зачалишься в кичман, простите, - в тюрягу, загремишь по зонам котелками, а языка человеческого не понимаешь. Хлюздить - бояться. Это старая феня, но как же познавать ребенку новое, если он старого не знает. И запомни, девочка, хлюздить в этом мире незачем". Затянулась Анна Ивановна беломориной, глянула в даль поднебесную, и добавила: "Лучше не хлюздить, хлюздю на палочке катают".

Бросали с четырех.

Внизу море сверкает миллионом зеркал. Коса песчаная за горизонт. Установили курки на немедленное раскрытие.

Холованов сам в кабине. Самолет у него - Р-5 Белый шарф шелка парашютного по ветру шлейфом.

Поднял на четыре тысячи. Улыбнулся.

- А ну, девоньки, на плоскости выбирайтесь. И не хлюздить. Чуть что, руками отрывайтесь.

Это и так ясно. Не первый раз инструкцию повторяют. Выбрались на плоскости.

Настя на левую. Катька - на правую.

- Готовы? - Готовы.

- Подождите малость. Так - Пошли.

Скользнули обе с крыльев. Провалились в небо.

Снова бросили с четырех. На автоматическое раскрытие теперь на трех. Летят.

Переполнило Настю ветром, как парус корабельный. Страшно Насте. За кольцо хватается. Оно и не кольцо вовсе. Просто называется так - кольцо. На самом деле - рамка металлическая. С тросиком. Руки в стороны положено. А Настя нет-нет да за кольцо потрогает. Тут ни оно? Оно тут. Целую вечность летели.

Настя уже и не надеялась, что - прибор, созданный творческим гением советских людей... а он как стрельнет. Вырвало хрустящий купол из ранца, разнесло над головой, и хлопнул он, воздухом переполнившись. Осмотрела Настя купол: хорошо наполнен. На стропах ни перехлестов, ни переплетения, ни скручивания. Теперь осмотреться: нет ли вероятности в чужой купол ногами влететь? Нет такой вероятности. Развернулась на стропах вокруг: нет ли опасности столкновения? И такой опасности нет. Катька рядом летит, хохочет: - Завтра на двух тысячах раскрываться будем.

Раскрылись на двух тысячах. Обе рядышком.

Строг Холованов: не торопитесь. Успех закреплять надо. Десять прыжков с раскрытием на двух тысячах. Потом понемногу и ниже раскрываться будем. За компанию и Холованов с ними третьим иногда прыгает.

Вечерами после прыжков на песчаной косе жгут костер. До самого неба.

Выбрасывает море чурки, сучья, бревна. Годами на берегах эти бревнышки и чурочки лежат. Сохнут. А потом попадают в костер сборной Союза. Говорят, что йодом чурки пахнут. Говорят - солью. Еще чем то, говорят. Что бы ни говорили, а костер пахнет морем. И Настя у костра.

И вся команда тут. Песни до зари: Дан приказ: ему - на запад, Ей - в другую сторону.

А ПОТОМ: На Дону и в Замостье Тлеют белые кости...

Еще пели песни свои, особые, десантные: Выползать на плоскость Со-би-рается С парашютом Чело-век.

Потом, к утру ближе, шли непристойные. Катька самая первая. Такие песни запевала, что вся сборная хохотом чаек пугала. И танцевали до рассвета.

Бросили с четырех с раскрытием на двух.

Хлопнул купол, и зависла Настя над морем. А у Катьки не хлопнул. Мимо скользнула Катька и вниз, вниз, вниз. В точечку превращаясь. Чем Настя помочь может? Парашют раскрыт, и никак на нем Катьку не догнать. Катьке только криком и помочь можно. И кричит Настя: - Рви! Катька! Рви! Кольцо рви! На земле Катька смеется. И Холованов смеется. И вся сборная смеется. Катька уже тренированная. Ей прибор не на два километра взвели, а на двести метров.

Чтоб Настю пугануть.

Настя уж думала, что Катька разбилась.

Смеются все. Одна Настя в себя прийти не может. Сердце не железное.

- Ладно, ладно, Настя, будешь и ты когда-то до самой почти земли летать не раскрываясь, сама новичков пугать будешь. Иди отдыхай. Больше тебя пугать не будем. Завтра прыгаем снова с четырех, до раскрытие на километре. Это не фунт изюму. Иди, морально готовься. Не побоишься на километре раскрыться? - Не побоюсь.

Бросали с четырех.

С раскрытием на километре.

На километре хлопнул у Катьки купол, а Настя вниз летит, превращаясь в точку.

Теперь Катьке очередь кричать.

- Настюха, раскройся! Раскройся, дура! Руками рви! Руками! Ничем не поможешь ей. Зависла Катька на парашюте - быстрее не полетишь. А Настя, не раскрываясь, - к земле, к земле, к земле. И с земли ей орут: "Рви! Настюха! Рви!" Не реагирует.

На двухстах у нее все три автомата сработали. Хлопнул купол. Тут и земля.

Вызывает Холованов.

- Сама на двести поставила? - Сама.

- Всех нас напугать? - Ага.

- Но у тебя нет практики даже на восьмистах метрах раскрываться.

- Теперь есть. Сразу на двухстах.

- Это хорошо. За грубое нарушение дисциплины от прыжков отстраняю. Из сборной отчисляю.

Ходит по пустынной косе.

Шумят волны. В небе купола. В небе планеры и самолеты.

А ей делать нечего. И ехать ей некуда. Сидит на берегу, камушки в воду бросает. Или лежит и смотрит в даль. Как кошка бездомная. - И есть ей нечего уже третий день. Кошка мышей бы наловила. А Настя мышей ловить не обучена.

Потому просто сидит и в море смотрит. И никого вокруг. Зато отоспалась за много месяцев и на много месяцев вперед. Никто не мешает - ложись на камни и спи. Одеяла не надо. Тепло. Лежит. В памяти статьи устава перебирает.

Зашуршали сзади камушки. Оглянулась. Человечка не видно, потому как в лучах солнца. Только сапоги видно. Нестерпимого блеска сапоги. Глаза поднимать не стала. Зачем глаза поднимать. Она и так знает, чьи это сапоги.

И говорить ничего не стала. О чем говорить? Заговорил он: - Ты что здесь делаешь? - Миром любуюсь.

- Жрать хочешь? - Нет.

- Ну и характер у тебя.

На это она промолчала.

- У меня тоже, знаешь ли, характер. И послал бы тебя к чертям. Но я за тебя сто американских парашютов отдал. Получается, я их просто пропил, промотал.

Летаю в небе и все тебя высматриваю. Коса песчаная и не могла ты далеко уйти.

От парашютов наших.

- Не могла.

- Тогда пошли.

- Куда? - Прыгать.

Начали все с самого начала: прыгали с четырех с мгновенным раскрытием, потом с четырех с раскрытием на трех. На двух. На километре. Добрались и до двухсот метров.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики