08 Dec 2016 Thu 12:48 - Москва Торонто - 08 Dec 2016 Thu 05:48   

Чалмерсу показалось, что проводник смотрит на него так, словно в случившемся есть и его вина.

– Ну… вы ведь поставите локомотив обратно на рельсы?

– Этот локомотив, похоже, уже не поставить на рельсы.

– Но… он должен нас везти!

– Он не может.

Среди немногих ярких огней и сдавленных криков Чалмерс неожиданно против воли ощутил громады гор, безмолвие сотен необжитых миль и хрупкую полоску карниза между отвесной скалой и бездной. Он сильнее сжал руку проводника:

– Что же делать?

– Машинист пошел звонить в Уинстон.

– Звонить? Как?

– В двух милях отсюда есть телефон.

– Нас отсюда вывезут?

– Да, вывезут.

– Но… – Разум Чалмерса наконец соединил прошлое будущим, и его голос поднялся до крика: – Сколько нам придется ждать?

– Не знаю, – ответил проводник. Он сбросил со своей руки руку Чалмерса и ушел.

Ночной диспетчер на станции Уинстон принял телефонограмму, уронил трубку и бросился вверх по лестнице будить начальника станции. Начальник станции был здоровенным раздражительным, вечно слоняющимся без дела типом, которого направил сюда десять дней назад новый управляющий центральным отделением. Он постоянно спотыкался в полудреме, но, когда до него дошли слова диспетчера, встрепенулся.

– Что? – Он с трудом перевел дыхание. – Господи! "Комета"? Хватит трястись! Свяжись с Силвер-Спрингс! Ночной диспетчер управления центрального отделения в Силвер-Спрингс выслушал сообщение и позвонил Дэвиду Митчаму, новому управляющему по штату Колорадо.

– "Комета"? – выдохнул Митчам. Его рука прижимала к уху трубку, а ноги, едва коснувшись пола, заставили его вскочить с постели. – Сошел с рельсов? Лучший локомотив? – Да, сэр.– О Господи! Боже праведный! Что делать? – Затем, вспомнив о своей должности, Митчам добавил: – Пошлите аварийный поезд.

– Уже сделано.

– Свяжитесь с дежурным в Шервуде и велите остановить движение

– Уже связался.

– Какой следующий у нас по расписанию?

– Специальный армейский товарный эшелон, следующий на запад. Но у нас он будет не раньше чем через четыре часа. Он опаздывает.

– Я сейчас приеду… Подождите… пусть Билл, Сэнди и Кларенс будут на месте, когда я приеду. Такая заваруха начинается!

Дэйв Митчам постоянно жаловался на несправедливость, потому что, как он говорил, ему не везло в жизни. Он мрачно объяснял это заговором "больших парней", которые не давали ему шанса, хотя не уточнял, кого имеет в виду. Выслуга лет была излюбленной темой его жалоб и единственным мерилом ценностей. Митчам работал на железной дороге намного дольше тех, кто продвинулся по службе, и считал это доказательством несправедливости общественной системы, хотя никогда не объяснял, что подразумевает под "общественной системой". Он работал на многих железных дорогах, но ни на одной не задерживался. У начальников Митчама не было особых поводов увольнять его, но они делали это, потому что он слишком часто повторял: "Никто мне этого не приказывал!" Он не знал, что своей нынешней должностью обязан договоренности между Джеймсом Таггартом и Висли Маучем. Когда Таггарт продал Маучу секрет личной жизни своей сестры в обмен на повышение тарифов, Мауч вытянул из него еще одну услугу – это вполне соответствовало их правилам делового общения, которые состояли в том, чтобы выжать из любой ситуации все что можно. Этой дополнительной услугой стала работа для Дэйва Митчама, который был деверем Клода Слагенхопа, президента ассоциации "Друзья всемирного прогресса", влияние которой на общественное мнение Мауч ценил. Джеймс Таггарт переложил ответственность за поиски работы для Дэвида Митчама на Клифтона Лоуси. Лоуси направил его на первое подвернувшееся место – управляющим по штату Колорадо, когда человек, занимавший его прежде, исчез, бросив все, после того как резервный дизельный локомотив, приписанный к станции Уинстон, был передан в распоряжение Чика Моррисона.

– Что будем делать? – громко спросил Дэйв Митчам, когда, полуодетый и полусонный, ворвался в свой кабинет где его ждали главный диспетчер, начальник депо и дорожный мастер.

Никто из троих не ответил. Они все были людьми среднего возраста, много лет отдавшими работе на железной дороге. Месяц назад они свободно высказались бы в любой чрезвычайной ситуации; но теперь они понимали, что времена изменились и говорить опасно.

– Что, черт возьми, будем делать?

– Ясно одно, – сказал Билл Брент, главный диспетчер, – нельзя посылать в тоннель паровоз.

Глаза Дэйва Митчама помрачнели – он знал, что каждый только об этом и думал; он не хотел, чтобы это было произнесено.

– Итак, где взять локомотив? – сердито спросил он.

– Негде, – сказал дорожный мастер.

– Но мы не можем всю ночь держать "Комету" на запасном пути!

– Видимо, придется, – сказал начальник депо.

– Какой смысл обсуждать это, Дэйв? Тебе известно, что во всем отделении не осталось ни одного локомотива.

– Но, Боже праведный, уж не хотят ли они, чтобы мы водили поезда без локомотивов?

– Мисс Таггарт этого не хотела, – сказал дорожный мастер. – А вот мистер Лоуси хочет.

– Билл, – начал Митчам голосом, каким просят об одолжении, – сегодня ночью через станцию пройдут какие-нибудь поезда дальнего следования, имеющие хоть что-то вроде локомотива?

– Первым будет скорый товарный номер двести тридцать шесть из Сан-Франциско, – сказал Билл Брент недовольным тоном, – он прибудет в Уинстон в семь часов восемнадцать минут утра. – И добавил: – Это самый близкий к нам локомотив в данный момент. Я проверял.

– Как насчет специального армейского эшелона?

– И не думай, Дэйв. Этому составу дана зеленая улица, даже "Комета" должна пропустить его. Это приказ командования. Он опаздывает, да еще тормозные колодки дважды загорались. Эшелон везет взрывчатку для арсеналов Западного побережья. Моли Бога, чтобы он не остановился на нашем участке. Неприятности из-за задержки "Кометы" не идут ни в какое сравнение с тем, что на нас обрушится, если мы попытаемся остановить специальный эшелон.

Все молчали. Окна были открыты в летнюю ночь, и все слышали, как внизу, в кабинете диспетчера, звонит телефон.

Сигнальные огни мигали, напоминая, что когда-то этот пункт был самым оживленным в штате.

Митчам взглянул на депо и при тусклом свете разглядел очертания стоящих там паровозов.

– Тоннель… – начал он и замолчал. – …длиной в восемь миль, – закончил за него мастер локомотивного парка, особо подчеркнув цифру.

– Я просто подумал, – отрывисто вставил Митчам.

– Лучше не думать об этом, – мягко сказал Брент.

– Я еще ничего не сказал!

– О чем вы говорили с Диком Хартоном до того, как он ушел? – невинным тоном спросил Митчама дорожный мастер, будто это не имело отношения к разговору. – Не о том ли, что вентиляционная система тоннеля дышит на ладан? Разве он не пояснил, что в настоящий момент тоннель вряд ли можно считать безопасным даже для локомотивов?

– Что ты зациклился на этом? – резко поинтересовался Митчам. – Я еще ничего не сказал!

Дик Хартон, главный инженер отделения, уволился через три дня после вступления в должность Митчама.

– Я подумал, что нужно сказать об этом, – так же невинно ответил дорожный мастер.

– Послушай, Дэйв, – сказал Билл Брент, зная, что Митчам может битый час колебаться, прежде чем примет решение, – ты знаешь, что можно сделать только одно: задержать "Комету" в Уинстоне до утра, дождаться двести тридцать шестого и заставить его локомотив протащить "Комету" через тоннель. А потом надо дать "Комете" лучший паровоз, который только можно достать на другом конце тоннеля, чтобы он дотащил ее до пункта назначения.

– И насколько она задержится?

Брент пожал плечами:

– Часов на двенадцать, может, восемнадцать, кто знает.

– Восемнадцать часов… "Комета"? Господи, такого еще не случалось!

– Раньше много чего не случалось, – сказал Брент с непривычной ноткой ужасной усталости в резком, уверенном голосе.

– В Нью-Йорке обвинят нас. Они переложат всю вину на нас!

Брент пожал плечами. Месяц назад он счел бы подобную несправедливость немыслимой; сегодня он был готов к этому.

– Считаю… – в отчаянии сказал Митчам, – считаю, что нам больше ничего не остается.

– Вот именно, Дэйв.

– О Господи! Почему это должно было случиться именно с нами?

– Кто такой Джон Галт?

В половине третьего ночи "Комета", приводимая в движение стареньким маневровым паровозом, остановилась на запасном пути станции Уинстон. Кип Чалмерс бросил недоверчиво-гневный взгляд на горстку прилепившихся к пустынному склону горы хибарок и ветхую лачугу станционного павильона.

– И что дальше? За каким чертом мы здесь остановились? – проревел он и позвал проводника.

Когда поезд пришел в движение после аварии, к Чалмерсу вернулось привычное ощущение безопасности и его страх превратился в ярость. Он чувствовал себя так, будто его надули, заставив бояться понапрасну. Его попутчики не покидали своих мест в вагоне, их слишком сильно тряхнуло, и теперь они не могли уснуть.

– Сколько еще будем торчать здесь? – бесстрастно переспросил проводник в ответ на вопрос Чалмерса.

– До утра.

Чалмерс недоуменно уставился на него:

– Мы проторчим здесь до утра?

– Да, мистер Чалмерс.

– Здесь?

– Да.

– Но вечером у меня предвыборный митинг в Сан-Франциско!

Проводник не ответил.

– Почему? Почему мы должны торчать здесь? Почему, черт возьми? В чем дело?

Терпеливо-размеренным тоном, в котором звучала презрительная учтивость, проводник детально описал ситуацию. Но Чалмерс много лет назад, в начальной школе, в средней школе, в колледже, усвоил истину, что человек не живет исходя из разумных соображений, да и не нуждается в этом.

– К черту тоннель! – прокричал Чалмерс. – Думаете, я допущу, чтобы меня задерживали из-за какого-то вонючего тоннеля? Вы хотите нарушить жизненно важные государственные планы из-за какого-то тоннеля? Скажите машинисту, что к вечеру я должен быть в Сан-Франциско и он должен довезти меня туда!

– Каким образом?

– Это ваша работа, а не моя!

– Но это невозможно.

– Найдите способ, черт побери! Проводник не ответил.

– Думаете, я допущу, чтобы ваши технические проблемы повлияли на национальные интересы? Вы знаете, кто я? Скажите машинисту, чтобы начал движение, если ему дорога работа!

– У машиниста свои приказы.

– К черту приказы! Сейчас я отдаю приказы! Скажите ему, чтоб ехал! Немедленно!

– Может быть, вам лучше поговорить с начальником станции, мистер Чалмерс, я не полномочен ответить вам, как мне бы хотелось. – С этими словами проводник вышел.

Чалмерс рывком поднялся с места.

– Послушай, Кип… – медленно произнес Лестер Таг, – может, они и впрямь… ничего не могут сделать?

– Могут, раз должны! – оборвал его Чалмерс, решительно направившись к двери.

Много лет назад, еще в колледже, он усвоил, что единственным эффективным средством убедить людей является страх.

В ветхой конторе станции Уинстон он встретил сонного мужчину с безвольным усталым лицом и испуганного молодого человека, сидевшего у диспетчерского пульта. Они оцепенев выслушали такой поток ругательств, которого им не доводилось слышать даже от рабочих ремонтной бригады.

– …и меня не волнует, как вы проведете поезд через тоннель, это ваша забота! – подвел итог Чалмерс. – Если не добудете локомотив и не отправите поезд, можете распрощаться с работой, со своими лицензиями, со всей этой проклятой железной дорогой!

Начальник станции никогда не слышал о Кипе Чалмерсе и не знал его должности. Но он знал, что в эти дни неизвестные люди, занимающие неизвестные должности, обладают безграничной властью, властью распоряжаться жизнью и смертью.

– Мы ни при чем, мистер Чалмерс, – умоляюще сказал он. – Мы не издаем приказов. Приказ пришел из Силвер-Спрингс. Может, вы позвоните мистеру Митчаму и…

– Кто такой мистер Митчам?

– Управляющий отделением дороги в Силвер-Спрингс. Может, вы дадите ему телеграмму…

– Я – какому-то управляющему? Я пошлю телеграмму Джиму Таггарту! Вот что я сделаю.

Начальник станции не успел прийти в себя, как Чалмерс подскочил к нему:

– Запиши и отправь телеграмму немедленно!

Месяц назад начальник станции не принял бы телеграммы ни от одного пассажира, правила запрещали это; но он больше не был уверен в правилах.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 ]

предыдущая                     целиком                     следующая