08 Dec 2016 Thu 03:11 - Москва Торонто - 07 Dec 2016 Wed 20:11   

– Исходя их этого плана, – вмешался Мауч, – мы гарантируем пятипроцентную прибавку к цене стали. – Он торжествующе умолк.

Реардэн молчал.

– Конечно, потребуются кое-какие мелкие поправки, – мягко вступил в разговор Хэллоуэй, как входят на пустой теннисный корт. – Определенную прибавку придется предоставить производителям железной руды, скажем, не больше трех процентов, из-за дополнительных трудностей, с которыми некоторые из них, например, мистер Ларкин из Миннесоты, теперь столкнутся, так как должны будут перевозить руду довольно дорогим способом – на грузовиках, после того как мистеру Джеймсу Таггарту пришлось пожертвовать своим отделением в Миннесоте во имя благосостояния страны. И конечно, повышение тарифов на перевозки должно быть предоставлено железным дорогам, ну, грубо говоря, семь процентов – ввиду абсолютно необходимой потребности в… – Хэллоуэй замолк, подобно игроку, вынырнувшему из водоворота беспорядочных ударов, заметив, что никто из противников его удары не отбивает.

– Но зарплату мы повышать не будем, – поспешно за метил доктор Феррис. – Одним из существенных пунктов плана является то, что мы не позволим увеличить размеры заработной платы рабочим-сталелитейщикам, несмотря на их настойчивые требования. Мы хотим быть честными с вами, мистер Реардэн, и защищать ваши интересы… не считаясь с риском вызвать недовольство и возмущение в обществе.

– Конечно, если мы ожидаем, что рабочие пойдут на жертвы, – сказал Лоусон, – мы должны продемонстрировать им, что руководство тоже идет на известные жертвы ради блага страны. Настроение людей труда в сталелитейной промышленности в настоящее время чрезвычайно неустойчиво, мистер Реардэн, оно взрывоопасно и… чтобы защитить вас от… от… – Он замолчал.

– Да? – спросил Реардэн. – От кого?

– …от возможного… насилия, потребуются меры, которые… Послушай, Джим, – внезапно обратился он к Джеймсу Таггарту, – отчего бы тебе как коллеге– промышленнику не объяснить все это мистеру Реардэну?

– Что ж, кто-то должен помогать железным дорогам, – недовольно заговорил, не глядя на Реардэна, Таггарт. – Страна нуждается в железных дорогах, и кто-то должен помочь нам нести эту ношу, а если мы не получим увеличения тарифов на перевозки…

– Нет, нет и нет! – рявкнул Висли Мауч. – Расскажи мистеру Реардэну о программе координации железнодорожных перевозок.

– Ну, программа выполняется очень успешно, – умирающим голосом заговорил Таггарт, – если не считать не вполне поддающийся контролю фактор времени. Поэтому вопрос о том, когда наша объединенная команда вновь поставит на ноги железные дороги страны, – это только вопрос времени. Программа, могу заявить с полной ответственностью, будет работать так же успешно и в любой другой области промышленности.

– В этом нет никаких сомнений, – заявил Реардэн, обращаясь к Маучу. – Зачем вы велели своей шестерке отнять у меня время? Какое отношение ко мне имеет программа координации железнодорожных перевозок?

– Но, мистер Реардэн, – вскричал Мауч с отчаянной веселостью, – это же модель, по которой будет строиться вся наша деятельность! Ради обсуждения этого мы и при гласили вас сюда!

– Обсуждения чего?

– Программы координации сталелитейной промышленности!

Мгновение все молчали, как ныряльщики, только что вынырнувшие из глубины. Реардэн сидел и, казалось, глядел на них с проснувшимся интересом.

– Ввиду критического положения в сталелитейной промышленности, – затараторил Мауч, будто не хотел дать себе времени разобраться, что во взгляде Реардэна заставляет его чувствовать себя неуютно, – и так как сталь является жизненно необходимым для страны продуктом, основой структуры нашей промышленности в целом, радикальные меры, которые должны быть нами предприняты, смогут сохранить для страны весь процесс сталеварения, оборудование и заводы. – Взятый тон и навыки публичных выступлений заставили его пойти довольно далеко, но не дальше. – Имея в виду эту цель, наш план является… наш план является…

– Наш план на самом деле очень прост, – включился в разговор Тинки Хэллоуэй, пытавшийся доказать это и простотой весело подпрыгивавшей интонации. – Мы снимем все ограничения на производство стали, и любая компания сможет производить, сколько ей захочется, исходя из собственных возможностей. Но чтобы избежать ненужных потерь и опасности хищнической конкуренции, все компании вкладывают свой суммарный доход в общий котел, который будет известен как Координационный пул сталелитейной промышленности, с отдельным правлением. В конце года правление будет распределять доходы, принимая во внимание общий выпуск стали по стране и количество действующих домен, таким образом, получается некая усредненная величина, справедливая для всех, а каждой компании будет причитаться выплата в соответствии с ее потребностями. Сохранности домен придается первостепенное значение, и каждая компания будет получать выплаты в соответствии с числом домен в своем владении. – Он замолчал, выждал немного и прибавил: – Такова общая идея, мистер Реардэн. – И не получив ответа, сказал: – О, конечно, здесь еще много всяких сложностей, которые надо утрясти, но… общая идея такова.

Какой бы реакции они ни ожидали, они увидели совсем не то. Реардэн откинулся на спинку стула, в глазах напряженное внимание, но направленное куда-то в пустоту, как будто он разглядывал что-то на не слишком отдаленном расстоянии, затем он спросил со странным спокойствием, как о безразличном ему развлечении:

– Вы, ребята, сказали бы мне только одно: на что же вы рассчитываете?

Он знал, что они поняли. Он видел это по их лицам, по тому упрямо уклончивому взгляду, который он прежде считал взглядом лжеца, обманывавшего свою жертву, но теперь он знал, что дело намного страннее: это был взгляд людей, обманывавших собственную совесть. Они не отвечали. Они сидели молча, словно борясь за то, чтобы не он забыл свой вопрос, а они сами забыли, что слышали его.

– Это разумный, практичный план! – неожиданно с нотками злого возбуждения рявкнул Джеймс Таггарт. – Он сработает! Должен сработать! Мы хотим, чтобы он сработал!

Все молчали.

– Мистер Реардэн… – робко начал Хэллоуэй.

– Давайте прикинем, – прервал его Реардэн. – «Ассошиэйтэд стил» Орена Бойла владеет шестьюдесятью домнами, одна треть из которых не работает, а остальные дают в среднем по триста тонн стали в день на каждую. У меня двадцать действующих домен, производящих по семьсот пятьдесят тонн моего металла в день. Таким образом, у нас совокупно восемьдесят домен производительностью двадцать семь тысяч тонн, что дает в среднем триста тридцать семь с половиной тонн на домну. Каждый день в течение года я, производя пятнадцать тысяч тонн, буду получать за шесть тысяч семьсот пятьдесят, тогда как Бойл, производя двенадцать тысяч тонн, получит за двадцать тысяч двести пятьдесят. Неважно, кто там еще будет входить в ваш пул, это не изменит общей схемы расчетов, разве что средний итог опустится еще ниже, потому что большинство работает еще хуже Бойла, и никто не производит больше меня. А теперь ответьте, как долго, по вашему мнению, я смогу продержаться исходя из вашего плана?

Никто не ответил, и только потом Лоусон вдруг яростно и высокомерно закричал:

– В период национальной катастрофы вашим долгом является служить, страдать и работать во имя спасения страны.

– Что-то я не пойму, почему перекачивание моих заработков в карман Орена Бойла должно способствовать спасению страны!

– Вы должны пойти на определенные жертвы во имя общественного блага!

– Что-то я не пойму, почему Орен Бойл является большим общественным благом, чем я.

– Но мы обсуждаем сейчас вовсе не Орена Бойла! Вопрос не в личностях, он значительно шире. Речь идет о сохранении материальных ресурсов страны, таких, как заводы, и спасении всего промышленного потенциала Америки. Мы не можем допустить разрушения такого огромного предприятия, как завод мистера Бойла. Он нужен стране.

– Я полагаю, – медленно произнес Реардэн, – что страна нуждается во мне намного больше, чем в Орене Бойле.

– Ну конечно! – с испуганным энтузиазмом закричал Лоусон. – Вы нужны стране, мистер Реардэн! Вы ведь это понимаете, да?

Однако жадное удовольствие, испытанное Лоусоном при намеке на знакомую формулу самопожертвования, тотчас испарилось при звуке голоса Реардэна, холодного голоса дельца, ответившего:

– Понимаю.

– Дело не только в Бойле, – умоляющим тоном заговорил Хэллоуэй. – Экономика страны не может сегодня выдержать столь большого сдвига. Есть еще и тысячи рабочих завода Бойла, поставщики и покупатели. Что будет с ними, если «Ассошиэйтэд стал» окажется банкротом?

– А что будет с моими рабочими, поставщиками и покупателями, когда банкротом окажусь я?

– Вы, мистер Реардэн? – недоверчиво произнес Хэллоуэй. – Вы же самый богатый и самый мощный промышленник в стране на данном этапе!

– А что будет на следующем этапе?

– Что?

– Как долго, вы полагаете, я могу производить себе в убыток?

– О, мистер Реардэн. Я безгранично верю в вас!

– Ко всем чертям вашу веру! Как я могу производить себе в убыток?

– Вы справитесь!

– Как?

Ответа не последовало.

– Мы не можем теоретизировать о будущем, – вскричал Висли Мауч, – когда речь идет о том, как избежать надвигающейся национальной катастрофы! Мы должны спасти экономику страны! Мы должны что-то сделать! – Невозмутимый заинтересованный взгляд Реардэна вынудил его забыть об осторожности. – Если вам это не нравится, можете ли вы предложить лучшее решение?

– Конечно, – легко согласился Реардэн. – Если вас интересует только производство, то уйдите с дороги, отмените все свои чертовы постановления, пусть Орен Бойл лопнет, дайте мне возможность купить «Ассошиэйтэд стил» – и она будет производить тысячу тонн в день на каждую из шестидесяти домен.

– Но… мы не можем этого позволить! – вскрикнул Мауч. – Тогда получится монополия!

Реардэн усмехнулся.

– Ладно, – равнодушно сказал он, – тогда пусть купит главный инженер моих заводов. Он будет работать лучше Бойла.

– Но это будет означать, что мы дали сильному преимущество над слабым! Мы не можем этого допустить!

– Тогда к чему эти пустые разговоры о спасении экономики страны?

– Все, чего мы хотим… – Мауч замолчал.

– Все, чего вы хотите, – это производство без людей, способных производить, разве не так?

– Это… это теория. Просто теоретическая крайность. Мы хотим только временного улучшения, исправления.

– Вы ставите временные заплатки уже годы. Разве вы не понимаете, что ваше время вышло?

– Это просто тео… – Голос отказал Маучу, и он замолчал.

– Ну хорошо, пусть, – осторожно начал Хэллоуэй, – но ведь мистер Бойл в действительности… не так и слаб, он чрезвычайно способный человек. Просто дела его приняли печальный оборот, которого он не ожидал. Он вложил большие суммы в общественно значимый проект помощи слаборазвитым странам Южной Америки, а потом их медный кризис нанес ему тяжелые финансовые потери. Так что сейчас речь идет лишь о том, чтобы дать ему шанс поправить дела, протянуть руку помощи, оказать временную поддержку – не больше. Все, что надо сделать, – это просто разделить убытки между всеми, тогда все встанут на ноги и будут процветать.

– Вы делите убытки уже больше сотни… – Реардэн по молчал. – Больше нескольких тысяч лет, – медленно продолжил он. – Неужели вы не понимаете, что вы уже у самого конца этой дороги?

– Это только теория! – рявкнул Висли Мауч. Реардэн улыбнулся.

– Но мне знакома ваша практика, – мягко произнес он, – и я пытаюсь понять именно вашу теорию.

Он знал, что вся их программа затеяна конкретно ради Орена Бойла. Он знал, что работа столь запутанного механизма, приводимого в действие обманом, угрозами, давлением, шантажом, – механизма, подобного сошедшему с ума компьютеру, который выбрасывает по прихоти момента любые случайные числа, – в итоге свелась к тому, что Бойл получил возможность давить на этих людей, чтобы они оторвали для него последний кусок добычи. Знал он и то, что сам Бойл не был причиной произошедшего или самым существенным его элементом; Бойл оказался лишь случайным пассажиром, а не создателем этой адской машины, которая разрушила мир, не Бойл сделал это возможным, равно как и ни один из сидевших в этой комнате. Они тоже были пассажирами в этой машине без водителя, дрожащими любителями автостопа, которые понимали, что их неуправляемая машина в конечном счете рухнет в пропасть; и вовсе не страх и не любовь к Бойлу заставляли их мчаться все по той же дорожке и гнать машину навстречу своему концу, а нечто другое, не имевшее названия, что-то, что они знали и в то же время не хотели знать, нечто не являющееся ни мыслью, ни надеждой, что он узнавал только по своеобразному выражению их лиц, пугливому выражению, говорившему: «А вдруг мне удастся как-нибудь выпутаться». Почему? – думал он. Почему они считают, что могут выпутаться?

– Мы не можем позволить себе никаких теорий! – кричал Висли Мауч. – Мы должны действовать!

– Хорошо, я могу предложить еще одно решение. Отчего бы вам не отобрать у меня мои заводы и не руководить ими самим?

От такого предложения они просто ударились в панику.

– О нет! – задохнулся Мауч.

– Мы и не думали об этом! – вскричал Хэллоуэй.

– Мы за свободное предпринимательство! – вопил доктор Феррис.

– Мы не хотим причинить вам вред! – кричал Лоусон. – Мы ваши друзья, мистер Реардэн. Разве мы не можем работать все вместе? Ведь мы ваши друзья.

В другом конце комнаты стоял стол с телефоном, скорее всего, тот же самый стол и тот же самый телефон – и перед глазами Реардэна внезапно возникла фигура человека, склонившегося над телефоном, человека, который уже тогда знал то, что он, Реардэн, начал понимать только теперь, человека, который боролся с собой, чтобы отказать ему в той же просьбе, в которой он отказывал теперь находившимся в комнате людям; он увидел и конец этой борьбы, искаженное лицо человека, смотревшего ему прямо в глаза, и услышал его голос, с отчаянием, но отчетливо выговаривающий: «Мистер Реардэн, клянусь женщиной, которую я люблю, – я ваш друг».

Тогда он посчитал эти слова предательством и оттолкнул этого человека, чтобы уйти служить людям, смотревшим на него сейчас. Так кто же оказался тогда предателем? – подумал он; он подумал об этом почти без эмоций, не имея права на эмоции, осознавая только торжественную и почтительную ясность. Кто принял решение дать людям, сидящим здесь, денег, чтобы они могли снять этот номер? Кем он пожертвовал и ради кого?

– Мистер Реардэн, – проскулил Лоусон, – в чем дело? Он повернул голову, заметил, что Лоусон со страхом следит за ним, и догадался, что тот увидел на его лице.

– Мы не хотим отбирать у вас заводы! – кричал Мауч.

– Мы не хотим лишать вас вашей собственности, – вторил ему доктор Феррис. – Вы нас не понимаете!

– Начинаю понимать.

Еще год назад, подумал он, они, наверно, застрелили бы меня; два года назад они конфисковали бы мою собственность; поколения назад люди их типа могли позволить себе роскошь убивать и грабить, не считая нужным скрывать от себя и своих жертв, что их единственной целью является вполне материальный грабеж. Но их время ушло, ушли в прошлое и их жертвы, ушли раньше, чем обещало расписание истории, и им, бандитам, теперь оставалось только созерцать неприкрытую реальность собственных целей.

– Послушайте, ребята, – устало произнес он. – Я знаю, чего вы хотите. Вы хотите сожрать мои заводы и сохранить их одновременно. Все, что я хочу знать, заключается в следующем: что позволяет вам считать, что это воз можно?

– Не понимаю, что вы хотите сказать, – оскорбленным тоном произнес Мауч. – Мы же сказали, что нам не нужны ваши заводы.

– Хорошо, скажу точнее. Вы хотите и сожрать, и сохранить меня одновременно. Как вы думаете это проделать?

– Не понимаю, как вы можете так говорить после того, как получили от нас все заверения, что мы считаем вас человеком, бесценным для страны, для сталелитейной промышленности, для…

– Я верю вам. Но это-то и создает еще большие трудности. Вы говорите, я бесценен для страны? Да что там, вы считаете меня бесценным даже для вашей собственной шкуры. Вот вы сидите здесь и дрожите, потому что знаете – я последний, кто может спасти ваши жизни, и знаете, что времени почти не осталось. И все же вы предлагаете план, который уничтожит, разорит меня, план, который требует, с идиотской прямотой, без уверток, кривляний, обмана, чтобы я работал себе в убыток, чтобы я работал, а каждая тонна металла, которую я произведу, обходилась мне дороже, чем я за нее плачу, чтобы я скормил вам все, что имею, и мы будем вместе умирать с голоду. Такое отсутствие логики – это уже слишком для любого человека, даже для бандита. Ради самих себя – Бог с ней, со страной, и со мной – вы должны на что-то рассчитывать. На что?

Он видел на их лицах выражение «авось пронесет», особое выражение, которое казалось одновременно таинственным и обиженным, как будто – совершенно невероятно! – именно он скрывал от них какой-то секрет.

– Не понимаю, почему надо обязательно так пессимистично оценивать ситуацию, – мрачно изрек Мауч.

– Пессимистично? Вы что, действительно считаете меня способным продолжить дело при вашем плане?

– Но это только временно!

– Временных самоубийств не бывает.

– Но это только на время чрезвычайного положения! Только до тех пор, как все придет в порядок!

– И каким же образом все придет в порядок? Ответа не последовало.

– Как, по-вашему, я буду давать сталь после того, как стану банкротом?

– Вы не станете банкротом. Вы всегда будете давать сталь, – безразличным тоном вступил в разговор доктор Феррис, не высказав ни порицания, ни одобрения, просто констатируя факт, как он мог бы сказать другому: ты всегда будешь лоботрясом. – Вам от этого никуда не деться. Это у вас в крови. Или, более научно, вы так устроены.

Реардэн сел; у него было такое чувство, словно он подбирал шифр к цифровому замку и при этих словах почувствовал – клик! – первая цифра встала на свое место.

– Главное как-нибудь пережить кризис, – сказал Мауч, – дать людям передышку, шанс подняться.

– А потом?

– Потом будет лучше.

– За счет чего?

Ответа не последовало.

– Кто же все улучшит?

– Господи, мистер Реардэн, люди же не стоят на месте! – вскричал Хэллоуэй. – Они что-то делают, растут, идут вперед.

– Какие люди?

Хэллоуэй сделал неопределенный жест:


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 ]

предыдущая                     целиком                     следующая