30 Sep 2022 Fri 19:42 - Москва Торонто - 30 Sep 2022 Fri 12:42   

– Ух ты!

– Это, Змееед, не два катера. Это один. Сдвоенный. Два корпуса почти прижаты друг к другу. Между ними – четыре торпедных трубы. В два этажа. Два и два. Авиаконструктор Туполев Андрей Николаевич создал торпедный катер Г-5 – материал авиационный, двигатель авиационный, скорость соответствующая. Ни у кого в мире нет такой. Катер приняли на вооружение. А Туполев не унимается. По собственному почину взял да и соединил два корпуса. Получился катамаран. 2-Г-5. Мореходность исключительная. Испытания завершены. Но на вооружение пока такой катер не принят. Возможно, никогда принят и не будет. Морским командирам нужно что-нибудь попроще. Обыкновенный Г-5 им вполне подходит. Мы же тем временем используем этот сдвоенный катер для своих целей, делая вид, что все наши выходы в море – это продолжение испытаний. Добро пожаловать!

Кубрик оказался вполне пригодным для обитания людей. Чем-то на плацкартный вагон смахивает: нижняя полка, верхняя, столик крошечный. Только окна нет. И не так просторно – трубы какие-то вдоль переборок, краны, приборы измерительные с циферблатами, два красных огнетушителя, телефон такой, чтобы трубка во время качки не болталась.

Капитан с командой в составе одного штурмана и одного моториста – в правом корпусе, пассажиры – в левом.

Отдал капитан какие-то свои распоряжения на непонятном морском языке. Моторы не взревели, а тихо зарокотали, словно два ласковых кота. Отчалил катер от пирса, и, тихо тарахтя моторами, поковылял по волнам, переваливаясь с одной на другую. Вышли далеко в море, вот тут-то моторы и взревели. Не режет туполевское творение волны, но скользит по ним, срезая пенистые хребты. Без привычки мутит. Хотела Люська картишками сама с собой переброситься, но не выгорело. Дрожит кораблик, бросает его так, как бросаем мы с ладони на ладонь горячую картошку, в костре запеченную, и трясет его, словно пневматический отбойный молоток в руках шахтера Стаханова. Еще и рев адов. Да и запах масла горелого душит. Но зато уж и скорость, доложу я вам.

Сколько часов так неслись, никто не считал. Не до того. Одна мысль в голове стучит: уж скорее бы все это кончилось, уж скорее бы.

Все это кончилось глубокой ночью.

Заглушил капитан двигатели. Темь непроглядная. На Балтике – сентябрь штормовой. Но сегодня пронесло. Не штормит, просто качает немилосердно. Вытащил матрос на мокрую палубу огромное резиновое покрывало, соединил с каким-то шлангом, открутил что-то, зашипело внутри покрывала, разнесло его, в надувную лодку превратив.

Матросы с лодкой возятся, Дракон в кубрике Люську напутствует:

– О том, кто у колымского курьера угол рубанул, знаем только мы трое. Тут, Люська, в мешке резиновом – твоя доля. Половину я золотым песком отвесил, вторую половину тебе деньгами отсчитал: американскими, французскими, финскими. Вот твой китайский паспорт. Настоящий. Сейчас поплывешь на лодке к берегу. Финляндия – страна огромная, а людей в ней мало. Такое тебе место выбрал для высадки, где никого не должно быть. Если остановят, скажешь, что жила в Китае. Там, в Харбине, русских на целое государство наберется. Потому языками, кроме русского, не владеешь. Из Китая океанами дошла до Европы, через Финляндию пробралась в Питер искать сокровища бабки своей, купчихи. Лучше большую часть своего состояния сразу спрятать где-то на берегу и хорошо приметить. Если остановят после этого, повторишь туже историю, но с другим концом: искать собралась бабкины сокровища, но границу пока не переходила.

– И куда мне дальше?

– Куда хочешь. Лучше – во Францию. Там русских как собак нерезаных. Пообвыкнешь, присмотришься к той жизни, потом за сокровищем сюда вернешься. Тебе на всю жизнь хватит. Если сразу все в картишки не просадишь.

– Так что, навсегда, что ли?

– А что тебе в Советском Союзе с такими деньгами делать?

– Да не хочу я никуда уходить.

– Но тебя с такими деньгами у нас убьют или посадят.

– Не нужны мне твои деньги!

– Как не нужны? Ты же сама говорила: разделить бы на троих… Я разделил. Твою долю тебе отдаю. Еще тебе – и паспорт настоящий. Еще и в море вывез – садись в лодку, греби к берегу.

– Пошутила я.

– Ты пошутила, а я шуток таких не принимаю. Если у тебя такие шутки, значит где-то и мысли подобные.

– Не нужны мне эти деньги. Не хочу уходить.

– Не торопись. Залезай в лодку, сиди и думай. Час на размышление. Капитан с командой в одном корпусе сидеть будут, не высовываясь. Им знать не положено, что происходит. Они думают, что шпионку мы в Финляндию забрасываем. Мы со Змееедом в другом корпусе в твои картишки поиграем, а ты посиди на волнах, подумай над своей шуткой. Решишь с нами остаться – оставайся. Решишь уйти с золотом и деньгами – уходи. Вольному воля. Чтоб не замерзла – вот тебе куртка моя. Теплая, непромокаемая. А пистолет у тебя свой. Кстати, откуда он у тебя? Если с убитого человека, лучше в море выбрось, погоришь на нем. Я тебе другой дам.

Ничего Люська не сказала. Глазами только сверкнула, как пантера из чащи, рванула из рук Дракона куртку теплую и мешок тяжеленный с деньгами и золотым песком, выбралась на палубу, звонко хлопнув люком.

Остались Дракон со Змееедом вдвоем.

Вот тут и достал Дракон второй мешок резиновый.

– Это, Змеееед, твоя доля. Это твой китайский паспорт. Еще одну лодку резиновую для тебя сейчас надуем. Час на размышление.

– Да ты, товарищ Холованов, за кого меня принимаешь? Мне такого счастья не нужно. Я тут остаюсь без размышлений.

– Почему?

– Не знаю. Другой судьбы не желаю.

– Спасибо, Змееед. Раскинь картишки. Перебросимся. Нам час ждать.


5


Не клеится игра.

Бросил Змееед колоду.

– Я вот чего, товарищ Холованов, сообразить не могу. Зачем ты Люську в соблазн ввел? Зачем дал ей паспорт, деньги, золото, зачем разрешил бежать?

– Верю, что никуда она не побежит. И если с нами останется, то ей потом любое дело доверить можно. И любые сокровища.

– Зря ты, психолог приторный, это затеял. Ты же ее обидел. Она может уйти не ради денег и счастливой жизни во Франции, а просто тебе назло.

– Посмотрим.

Прислушались оба. Вроде бьется резиновая лодка о дюралевый борт катера. И вроде это волна плещет. На часы оба посмотрели: долго ли ждать еще?

– Ты мне, товарищ Холованов, тогда другое объясни. Я книжку завершаю про инженера Гарина. Только ничего понять не могу. Как это – взял инженер Гарин власть над богатейшими странами, над сотнями миллионов людей, и что, без своей личной разведки обходился?

– Да, хороший писатель Леша Толстой, но только чего-то он не понял в делах управления массами. Без таких, как мы, править Гарин не смог бы ни одного дня. Ему бы Змеееды потребовались, лиходеи широкого профиля, вроде тебя.

– Если уж сам Гуталин без таких, как мы, не обходится, то уж куда какому-то Гарину.

– Правильно. И настоящий Змееед, на мой взгляд, это не тот, кто змеями питается, а тот, кто Змея крылатого, Идолище поганое сокрушает.

И снова смолкли оба.

Час тянулся долго-долго. Но все когда-нибудь кончается. Выглянул Дракон из люка, присвистнул: нет ни лодки надувной резиновой, ни Люськи с ее сокровищем. Ушла Люська.

Выразился Дракон непотребно. Приказал капитану возвращаться.


6


В Большом Кремлёвском дворце у товарища Сталина, которого некоторые иногда за глаза Гуталином кличут, свой собственный кинотеатр. Кресла мягкие, кожаные. Пять кресел в ряд. Четыре ряда. Центральное место в первом ряду – для товарища Сталина. Он однажды сел в это кресло, и оно ему понравилось. Никто никогда на это место больше не посягал. Половина мест в этом зале во время любого сеанса пустуют. Потому как попасть в сталинский кинотеатр – большая честь. Не каждого сюда зовут.

Сегодня насладимся фильмом «Цирк». В восемнадцатый раз. Товарищ Сталин полюбил этот шедевр советского киноискусства с первого взгляда. Этим шедевром он по много раз угощает своих самых дорогих гостей. Так будет продолжаться до 1938 года, пока не появится «Волга-Волга», которую товарищ Сталин за долгие годы посмотрит более шестисот раз. Сотворит этот шедевр все тот же Григорий Александров. В главной роли будет все та же Любовь Орлова. Но это будет потом. А пока наш советский цирк сияет во всей своей красе и блеске. И гремит с экрана торжественная мелодия: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек…» И дальше: «И никто на свете не умеет лучше нас смеяться и любить».

Чистая правда. У нас даже клоуны на арене хихикают и кувыркаются лучше всех в мире.

Генрих Григорьевич Ягода (третий ряд, крайнее левое место) толкнул соседа своего, секретаря Центрального Комитета Ежова Николая Ивановича: а ведь мелодия эта могла бы стать Гимном Советского Союза. Головой качнул Николай Иванович: верная мысль, почему бы и нет? Где еще так вольно дышит человек?

Сегодня товарищ Сталин несколько изменил программу. Сразу после «Цирка» – немецкий документальный фильм, снятый в джунглях Южной Америки. Фильм без перевода. Но все ясно без слов. Главная героиня – парагвайская анаконда, метров эдак десяти-двенадцати, чтобы не соврать. Вот она заползла в селение и вытянулась черным нефтяным трубопроводом вдоль белой стены сельской церквушки. Камера показывает мерзкую гадину с хвоста, медленно скользя к голове. Отвратительное тело становится все толще и толще. Где-то ближе к центру это уже жгут играющих мускулов, который вряд ли двумя руками обхватишь. Потом от средины тело понемногу сужается. Вот и голова, лениво задремавшая на солнцепеке. И вдруг – бросок в камеру. Камера явно падает. На экране кадры кувырком. Неясно, что стало с храбрым оператором. Но главное в другом. Сонная, казалось бы, анаконда внезапно, без предупреждения, без всякого намека на агрессию вдруг бросается на камеру. Но зрители это воспринимают как бросок в зал. И все присутствующие разом отпрянули. По-моему, кто-то даже и вскрикнул. Только товарищ Сталин смеется. То ли фильм раньше уже посмотрел и был к этому змеиному броску готов. То ли и впрямь нервы у него стальные.

А потом анаконда купалась в реке. И билась с крокодилом. Задушила и заглотила его. Было много еще всего. Но вот на экране ядовитая змея метра полтора-два. На своем пути она встречает тигрового узорчатого питона метров пяти. И он ее убивает. И он ее заглатывает. Чем хорошо? Хорошо тем, что нет у змеи ни ног, ни крыльев, ни рогов – ничего заглатыванию не мешает. Удав насытился и готов было впасть в блаженную спячку с перевариванием, но… тут появляется анаконда. Питону не до сна. Спасаться надо. Но от анаконды не уйдешь! Бросок – и страшные челюсти анаконды сомкнулись на горле питона. Два тела свились в пульсирующий клубок. И вдруг оба замерли. Анаконда, убедившись в том, что питон повержен, медленно разжимает челюсти и начинает долгий заглот. Медленно-медленно огромный питон исчезает в отвратительной пасти…

Холованов с детства не любил змей. К ним у него отвращение и какое-то нездоровое любопытство. Холованов сидит в четвертом ряду и почему-то думает про украденный в Ярославле чемодан. Почему про чемодан вдруг вспомнил? Ах, да! Змееед, он же – Ширманов. Молодец. Мастерски сработал. Знал бы товарищ Ягода, что Холованов, который сидит прямо за его спиной, является организатором и вдохновителем виртуозного похищения. Но без Ширманова и Люськи-отвлекалки это было бы невозможно. Ширманов – правильный человек, хотя не в меру жестокий, ершистый и задиристый. Холованов давно искал себе в помощники именно такого злодея на все руки.

А настоящий змееед – это, конечно, анаконда парагвайская, медленно заглатывающая тигрового питона.


7


– Товарищ Генеральный комиссар Государственной безопасности, товарищ Холованов просит принять по очень важному делу. Говорит, всего на одну минутку.

– Зови.

– Но сейчас в приемной вызова ждет комиссар Государственной безопасности третьего ранга товарищ Западный, за ним – комиссар Государственной безопасности первого ранга товарищ Заковский.

– Подождут. Зови Холованова.

Ягода к визитам Холованова всегда относился с большим вниманием. Ягода помнил даже во сне, даже в бреду: это человек Сталина. Если Холованов что-то говорит, это могут быть не только его собственные слова, но и слова самого Гуталина. А с Гуталином приходится считаться.

– Здравствуйте, товарищ Холованов.

– Здравствуйте, товарищ Ягода.

– Чем порадуете, товарищ Холованов?

– Товарищ Ягода, мне ваша помощь нужна.

– Поможем, чем можем. Слушаю.

– По приказу товарища Сталина я занимаюсь поиском сокровищ, накопленных буржуазией и другими эксплуататорскими классами, но утаенными от рабоче-крестьянской власти. Нам деньги, золото, камни самоцветные позарез требуются на нужды индустриализации.

– И как работа продвигается, товарищ Холованов?

– Продвигается успешно. Но сегодня случилось нечто необычное и настораживающее.

– И что же это было?

– Мне позвонил аноним и сообщил о любопытном методе сокрытия. Оказывается, хитрецы укладывают золото в гробы известных людей и торжественно его хоронят.

– А в обыкновенную могилку нельзя?

– Можно. Но лучше в начальственную. Кто осмелится раскапывать могилу большого человека? Они же на охраняемых кладбищах! Всех мастей недобитые враги пролетариата надеются, что наша родная рабоче-крестьянская власть когда-то рухнет, вот после того они и раскопают свои сокровища. А до того момента золото и камушки надежно спрятаны от обысков и конфискаций.

– Очень интересно.

– Это присказка. Недавно хоронили всеми нами любимого, безвременно ушедшего от нас командарма второго ранга Буцетиса. Аноним сообщил, что в его гробу неизвестные лица спрятали чуть ли не тридцать килограмм золотого песка.

Совсем нехорошо стало Народному комиссару Внутренних дел Генеральному комиссару Государственной безопасности товарищу Ягоде.

– И… чем могу служить?

– Как чем? Генрих Григорьевич, могилу надо вскрыть.

– Вскрывайте.

– Генрих Григорьевич! Вы шутите. Как это? Без разрешения Народного комиссара внутренних дел СССР?

– Разрешаю.

– Генрих Григорьевич, давайте вместе. Назначайте комиссию, выставляйте оцепление, закрывайте могилу брезентовыми стенками. И будем копать.

Очень не нравится железному Генриху, что этот проходимец Холованов называет его то по имени, то по фамилии. Хотелось бы, чтобы по званию и должности. Но нравится Генриху, что пришел к нему человек от Гуталина разрешения просить. В то же время кошки душу скребут: неужели это те самые килограммы золотого песка? Нет, нет и нет! Чемодан с золотым песком пропал неделю назад, а командарма хоронили раньше. Что же за всем этим скрывается?


Глава 11


1


Кусок кладбища Новодевичьего оцепили бодрые ребята в серых плащах и в кепочках набекрень. Еще мода тогда была в тюбетейках ходить таджикских и туркменских. Дружба народов! Сам Максим Горький, великий пролетарский писатель, таким способом демонстрировал любовь к народам Средней Азии. Мода эта продержалась аж до начала космической эры. Так вот – кто в тюбетейке туркменской, кто в кепочке, а кто и в шляпе. Но подступы к той части кладбища надежно перекрыты. Вокруг могилы растянули брезенты, еще и палатку рядом развернули для вскрытия гроба.

Раскопали быстро. Земля свежая. Вынули гроб, затащили в палатку. Теперь – кыш все посторонние! Не положено знать никому, что тут происходит. В палатке только пять человек: Ягода с верным своим секретарем старшим майором Государственной безопасности Булановым Павлом Петровичем, Холованов и двое особо доверенных исполнителей приговоров из Бутырской тюрьмы. Им гроб вскрывать, мертвеца ворочать. Счетовода, который к приему сокровищ изготовился, и того внутрь пока не пустили. Как только золото заблестит – тогда пожалуйста.

Исполнитель ломиком, точно таким, каким воры-скокари замки с дверей рвут, аккуратно отжал крышку гроба, не ломая краев. Сняли ее вдвоем, в сторону отставили. Если не знаешь, что под мертвецом что-то спрятано, то внимания не обратишь на его несколько возвышенное положение. Ну, а если знаешь, то впору присвистнуть: и впрямь под ним что-то есть!

Исполнители в резиновых перчатках и фартуках. В тех самых, в которых приговоры в исполнение приводят. За плечи и ноги извлекли они боевого командира Гражданской войны, покрывшего себя неувядаемой славой подавлением крестьянских бунтов, массовыми расстрелами заложников и поркой шомполами беременных баб.

Знать бы кому, как круто командарму повезло умереть в 1936 году. В следующем-то ему бы пришлось умирать в других условиях, и на могилку роскошную рассчитывать не приходилось.

Но проскочил. Гроб резной да разукрашенный, дно внутри красным кумачом выстелено. Сорвали кумач, вынули доски. А там вовсе не золото, но второй мертвец. Голый. Извлекли и его. Ожидаемого сокровища не оказалось.

Почесал Холованов затылок:


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Библиотека эзотерики