03 Dec 2016 Sat 22:41 - Москва Торонто - 03 Dec 2016 Sat 15:41   

– Я еще была в Нью-Йорке. В такси. Спешила на Центральный вокзал. Где ты завтракаешь?

– В вагончике.

– Из тех, что открыты всю ночь?

– Да. В основном там бывают водители грузовиков.

– Ты часто туда ходишь?

– Когда мне хочется выпить чашечку кофе.

– Сидишь у стойки? И окружающие глазеют на тебя?

– Сижу у стойки, когда есть время. Да, там бывает народ. Не думаю, что на меня особенно глазеют.

– А потом? Возвращаешься на работу?

– Да.

– Ходишь пешком каждый день? По этим улицам? Мимо окон? И если кто-то захочет заговорить и откроет окно…

– Народ здесь не глазеет в окна.

Со ступенек был виден котлован напротив – земля, рабочие, стальные конструкции, высящиеся в резком свете прожекторов. Она подумала, как странно видеть свежевырытую землю посреди улицы, будто вырванный из одежды города лоскут, обнаживший его плоть. Она сказала:

– Ты построил два загородных дома за два года.

– Да. В Пенсильвании и недалеко от Бостона.

– Не очень интересные дома.

– Недорогие, ты хочешь сказать. Но строить их было интересно.

– Сколько ты еще здесь продержишься?

– Месяц.

– Почему ты работаешь по ночам?

– Это срочная работа.

В котловане пришел в движение подъемный кран, переносящий длинный брус. Она видела, как Рорк наблюдает за ним, и знала, что это инстинктивная реакция, отразившаяся в его глазах, что-то физически близкое, родственное всему тому, что происходило с его строением.

– Рорк…

Они еще не назвали друг друга по имени. Было какое-то чувственное наслаждение в том, чтобы предаться отложенному надолго удовольствию – произнести имя и знать, что он его слышит.

– Рорк, это снова каменоломня.

Он улыбнулся:

– Если хочешь. Только это не так.

– После дома Энрайта? После здания Корда?

– Я думаю об этом иначе.

– А как ты думаешь?

– Я люблю это делать. Каждое здание – это личность независимо от размеров. Единственная и неповторимая.

Он смотрел через улицу. Он не изменился. В нем по-прежнему чувствовалась легкость, свобода в движениях, в действиях, в мысли. Она произнесла фразу, в которой не было ни начала, ни конца:

– …строя пятиэтажки до конца своей жизни…

– Если надо. Но я не думаю, что так будет всегда.

– Чего ты ждешь?

– Я не жду.

Она закрыла глаза, но не смогла спрятать рот – ее губы выдавали горечь, гнев и боль.

– Рорк, если бы ты был в городе, я бы не пришла с тобой встретиться.

– Я знаю.

– Но именно в этой безымянной дыре… Я должна была ее увидеть. Должна была посмотреть на это место.

– Когда ты возвращаешься?

– Ты знаешь, что я не останусь?

– Да.

– Почему?

– Ты все еще боишься вагончиков-закусочных и окон.

– Я не еду в Нью-Йорк. Не сразу.

– Нет?

– Ты ни о чем не спросил, Рорк, только шла ли я со станции пешком.

– О чем мне спросить?

– Я сошла с поезда, когда увидела название станции, – сказала она мрачно. – Я не собиралась здесь выходить. Я еду в Рино.

– А потом?

– Снова выхожу замуж.

– Я знаю твоего жениха?

– Ты слышал о нем. Его зовут Гейл Винанд.

Она увидела его глаза. Она думала, что ей захочется смеяться; наконец-то она смогла нанести ему такой удар, который уже не надеялась нанести. Но она не рассмеялась. Он думал о Генри Камероне, о его словах: «Мне нечего им ответить, Говард. Я оставляю тебя с ними один на один. Ты им ответишь! Всем – газеткам Винанда, тем, чьи глаза делают существование таких газеток возможным, и тем, кто стоит за ними».

– Рорк.

Он не отвечал.

– Это хуже, чем Питер Китинг, да? – спросила она.

– Намного хуже.

– Ты хочешь меня остановить?

– Нет.

Он не дотронулся до нее с тех пор, как отпустил ее локоть, да и этот жест годился разве что для санитарной машины. Она протянула руку – и коснулась его руки. Он не отдернул пальцы и не изобразил безразличия. Она наклонилась, взяла его руку, не поднимая ее с его колен, и прижалась к ней губами. Шляпа слетела с ее головы, и он видел белокурые волосы на своих коленях, чувствовал, как она вновь и вновь целует его руку. Его пальцы сжали ее руку, это был единственный ответ.

Она подняла голову и посмотрела на улицу. Вдали висело освещенное окно, забранное решеткой из простых железных прутьев. Маленькие домики уходили в темноту, вдоль узких тротуаров стояли беззащитные деревья.

Она заметила свою шляпу, упавшую на нижнюю ступеньку, и наклонилась поднять ее. Ее рука без перчатки легла на ступеньку. Камень был старый, изношенный и ледяной. Она ощутила удовольствие от прикосновения. Она замерла на мгновение, согнувшись над камнем, ощущая эти ступеньки, по которым прошлось столько ног.

– Рорк, где ты живешь?

– Снимаю комнату.

– Какую?

– Просто комнату.

– Какая она? Какие там стены?

– Оклеенные обоями. Выцветшими.

– А какая мебель?

– Стол, стулья, кровать.

– Нет, расскажи подробнее.

– Там есть шкаф для белья, комод, кровать, большой стол…

– Возле стены?

– Нет. Я поставил его напротив окна, я там работаю. Еще там есть стул с прямой спинкой, кресло с встроенной лампой и книжная полка, которой я не пользуюсь. Наверно, это все.

– Коврики? Занавески?

– Кажется, на окнах что-то есть и лежит какой-то коврик. Пол прекрасно отполирован, это великолепное старое дерево.

– Я буду думать о твоей комнате ночью – в поезде. Он смотрел на другую сторону улицы. Она попросила:

– Рорк, разреши мне остаться с тобой на ночь.

– Нет.

Она проследила за его взглядом. Он смотрел на скрежетавшие в котлопане механизмы. Помолчав, она спросила:

– Как тебе удалось получить этот заказ?

– Заказчик видел мои постройки в Нью-Йорке, и они ему понравились.

Из котлована вышел мужчина в комбинезоне, всмотрелся в темноту и крикнул:

– Это вы, босс?

– Да, – крикнул в ответ Рорк.

– Не можете спуститься сюда на минутку?

Рорк пошел к нему через улицу. Она не слышала разговора, услышала только, как Рорк весело сказал: «Это легко», а затем оба направились к спуску в котлован. Мужчина остановился, заговорил, объясняя. Рорк откинул назад голову, наблюдая за поднимавшейся вверх стальной конструкцией; свет падал прямо на его лицо, и Доминик увидела его серьезный взгляд, его выражение наполнило ее радостным чувством – она увидела его натренированный грамотный ум в действии. Он наклонился, подобрал кусок фанеры, вынул из кармана карандаш и начал быстро чертить, стоя одной ногой на груде досок и объясняя что-то мужчине, который удовлетворенно кивал. Она не могла расслышать слов, но чувствовала отношение Рорка к этому человеку, к другим людям в котловане – какое-то свежее чувство верности и братства, которое совсем не соответствовало тому, что принято называть этими словами. Он закончил, протянул чертеж мужчине, и оба чему-то засмеялись. Затем Рорк вернулся к ней и уселся рядом на ступеньках.

– Рорк, – сказала она, – я хочу остаться здесь с тобой на все оставшиеся нам годы. – Он выжидающе смотрел на нее. – Я хочу жить здесь. – В ее голосе звучало с трудом сдерживаемое напряжение. – Я хочу жить, как живешь ты. Не касаться своих денег, я их кому-нибудь отдам. Стиву Мэллори, если хочешь, или какой-нибудь из организаций Тухи, не имеет значения. Мы снимем здесь дом, такой же, как эти, и я буду – не смейся, я все умею – готовить, стирать твое белье, мыть пол. А ты откажешься от архитектуры.

Он не смеялся. Доминик видела только сосредоточенное внимание к тому, что она говорила.

– Рорк, постарайся понять, пожалуйста, постарайся понять. У меня нет сил видеть, что они с тобой делают, что они еще с тобой сделают. Это страшно важно – ты, эти здания и твои чувства. Но ты не можешь так продолжать. Это не может продолжаться долго. Они тебе не позволят. Ты движешься к катастрофе. Это не может кончиться иначе. Сдайся. Возьмись за какую-нибудь бессмысленную работу – как в каменоломне. Будем жить здесь. Мы будем мало получать и ничего не будем отдавать. Будем жить только для себя, как сможем.

Он рассмеялся. Он не хотел смеяться, но уже не мог остановиться.

– Доминик. – Ее поразило, как он произнес ее имя. Это дало ей силы выслушать последовавшие за этим слова: – Я хотел бы сказать тебе: то, что ты сказала, было для меня соблазном, во всяком случае на мгновение. Но это не так. Если бы я был жестоким человеком, я бы принял твое предложение. Чтобы увидеть, как скоро ты начнешь умолять меня вернуться к строительству.

– Да… Возможно…

– Выходи замуж за Винанда и оставайся с ним. Это лучше того, что ты делаешь с собой сейчас.

– Ты не против… если мы чуточку посидим здесь… и… не будем говорить об этом, а просто побеседуем, как будто все идет как надо… пусть это будет получасовым перемирием… Расскажи мне, как ты проводил время здесь, все, что можешь припомнить…

Потом они говорили, это крыльцо пустого дома было словно самолет, летящий в пространстве, откуда не видно ни земли, ни неба; Рорк не смотрел на другую сторону улицы.

Потом он взглянул на часы у себя на руке и сказал:

– Через час поезд на Запад. Проводить тебя до станции?


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 ]

предыдущая                     целиком                     следующая