03 Dec 2016 Sat 05:24 - Москва Торонто - 02 Dec 2016 Fri 22:24   

В случае если бы Гитлер повернул против Польши, то Советский Союз был намерен выставить «120 пехотных дивизий, 16 кавалерийских дивизий, 5 тысяч тяжелых орудий, 9-10 тысяч танков, от 5 до 5,5 тысячи боевых самолетов (без вспомогательной авиации), то есть бомбардировщиков и истребителей» (Там же. С. 184).

Каждая советская дивизия должна была быть численностью по 19 тысяч бойцов и командиров. По второму варианту Советский Союз выставлял вдвое больше бойцов, чем по первому.

К этому было добавлено: «Участие СССР в войне может быть только тогда, когда Франция и Англия договорятся с Польшей и по возможности с Литвой, а также с Румынией о пропуске наших войск...» (Там же. С. 185).

Ошарашенные делегации Франции и Великобритании радостно сообщили в Париж и Лондон, что русские предлагают совершенно невероятную помощь, не требуя ничего взамен. Единственное условие: дайте коридоры через Польшу. Не будет коридоров – не будет и участия Советского Союза в войне.

Документы того совещания были обнародованы еще при Сталине как доказательство готовности Советского Союза не на словах, а на деле обуздать Гитлера и предотвратить Вторую мировую войну. Кремлевская пропаганда множество раз перепечатывала протоколы этого совещания в многопудовых наукообразных фолиантах с названиями типа «Борьба Советского Союза за мир накануне Второй мировой войны».

Книг с подобными названиями и стандартным содержанием Академия наук наштамповала множество. Этого показалось мало, потому обильные куски из протоколов московского совещания были втиснуты еще и в мемуары Жукова, который никакого отношения к тем событиям не имел, но гордо объявил: мы предлагали!

5

Военным делегациям Великобритании и Франции тогда, а певцам миролюбивой сталинской внешней политики сейчас следовало бы обратить внимание на некоторую неприметную на первый взгляд мелочь, на советское обоснование требований предоставить коридоры: «Участие СССР в войне может быть только тогда, когда Франция и Англия договорятся с Польшей...»

Из этой фразы однозначно следует: кремлевские вожди участие Советского Союза в грядущей войне вовсе не считали обязательным. Если Великобритании и Франции удастся уломать Польшу, тогда участвовать будем. Не удастся – тогда в войне участвовать не будем.

Не от Гитлера, оказывается, зависело участие Советского Союза в войне, и не от Сталина, а от позиции Польши. И эта зловредная Польша участию Советского Союза в войне всячески противилась. Не захочет Польша, и несчастный Советский Союз так и не сможет вступить в войну...

Да за такую позицию следовало панам угощение выставить! Следовало вдоль всей советско-польской границы столы накрыть: ешьте, пейте, веселитесь и сами с Гитлером воюйте, и нас воевать не зовите. Нет у нас возможности с Гитлером сразиться. Очень вас просим, нам такой возможности не давайте! Уж мы как-нибудь без войны проживем.

Вопрос, на который пока никто не дал ответа: если кремлевские вожди считали возможным остаться вне войны, то зачем они воевать рвались? Зачем предлагали участие своих миллионных армий в войне, если участие для Советского Союза вовсе не являлось обязательным? И зачем вообще совещание в Москве затевали, если Советскому Союзу можно было оставаться в стороне от грядущей войны?

Если участие Советского Союза в войне было обусловлена только позицией Польши, которая такого участия не желала, то следовало всячески эту позицию поощрять и поддерживать.

Серьезные историки нам рассказывают, что Сталин старался любыми силами уклониться от участия в войне. По крайней мере он старался выиграть время и оттянуть вступление Советского Союза в войну. И эти же серьезные историки нам рассказывают, что Сталину ужасно хотелось получить коридоры через Польшу и обеспечить участие Советского Союза в войне с самого первого ее дня. И только зловредные паны своим упрямством ему помешали.

6

Мой друг переводчик Миша Шаули однажды заметил, что судить об истории войны по тем изданиям мемуаров Жукова, которые были переработаны после его смерти, то же самое, что писать историю Гражданской войны, выдавая анекдоты про Чапаева за его воспоминания.

Последние «самые правдивые» издания мемуаров Жукова действительно анекдотичны. Хотя и первое издание, которое вышло при живом Жукове, тоже может служить пособием начинающим скоморохам и массовикам-затейникам.

Стремление Жукова выставить себя участником ключевых событий оборачивается против него. Он объявил, что в августе 1939 года мы предлагали выдвинуть через коридоры в Польше прямо к границам Германии 9-10 тысяч танков.

Надо думать, что Советский Союз был намерен выдвинуть в Польшу не все свои танки. Что-то должно было остаться и на своей земле, то есть в Советском Союзе летом 1939 года было не 9-10 тысяч танков, а больше.

Надо полагать, что если вожди Советского Союза настойчиво требовали коридоры, то танки, которые они собирались двинуть к германским рубежам, были способны воевать против германской армии. Видимо, они были отремонтированы, водители имели опыт вождения, а командиры – все необходимые средства для управления такими воинскими массами в боях.

По крайней мере ни маршал Ворошилов тогда, ни маршал Жуков через 30 лет после тех событий эти танки не обзывали ни легкими, ни устаревшими и не заявляли о том, что в августе 1939 года танки в подавляющем большинстве требовали ремонта, что водители не имели опыта, а командиры – средств управления. И про обезглавленную армию тоже молчали.

Оба предельно категоричны: Советский Союз был полон решимости обуздать Гитлера прямо в августе 1939 года. Для этого у него были все возможности, силы и средства, в их числе тысячи танков через коридоры в Польше были готовы двинуться к границам Германии по первой команде.

Далее Жуков сообщил, что пакт с Гитлером надо было подписать ради того, чтобы выиграть время и войну оттянуть.

Зачем же, объясните мне, ее оттягивать, если Красная Армия готова вступить в войну немедленно?

После этого Жуков рассказал, что в 1941 году Гитлер бросил против Советского Союза 3712 танков, и объяснил причину разгрома наших войск подавляющим и многократным численным превосходством германской армии, «особенно в танках, авиации и артиллерии».

Перехватим дыхание: а куда же девались те 9-10 тысяч танков, которые в августе 1939 года мы предлагали двинуть через коридоры?

А они, оказывается, вдруг стали легкими. А они устарели. А они требовали ремонта. А они стали пожароопасными. А на них не было радиостанций. А водители разучились танки водить. А командиры растратили умение управлять войсками. И вообще, танков в Красной Армии вдруг стало совсем мало.

У меня вопрос: зачем надо было выигрывать время и оттягивать войну, если за время, которое удалось выиграть, танки Красной Армии вдруг стали легкими и устарели?

7

Если бы военные делегации Великобритании и Франции были укомплектованы более опытными людьми, то им следовало бы подумать над вопросом: а отчего товарищ Сталин так щедр?

Они этого вопроса не задали, поэтому мы его сами себе зададим и над возможными ответами подумаем. Получается какая-то чепуха. Если Гитлер повернет на запад и будет воевать против Великобритании и Франции, то такая война ничего хорошего ему не сулит. Потому как британский флот Гитлеру не одолеть. Нет у него таких сил. И авиации стратегической у него нет. Война в любом случае получится затяжной и потому для Германии крайне невыгодной. Если принять во внимание Америку, которая на все это смотреть равнодушно не будет, то приходится признать, что для Гитлера это будет гибельный вариант. Рано или поздно он эту войну проиграет.

Вопрос: а зачем Сталину при таком раскладе 2 миллиона своих бойцов в чужие края через какие-то коридоры на гибель слать? Зачем на себя обязательства брать? Пусть они там грызутся. Нам-то до этого какое дело?

Позиция Советского Союза в случае развития событий по второму варианту была еще более странной: если Гитлер двинется в Восточном направлении, тогда Советский Союз выставит 4 миллиона бойцов… Тут бы премудрым британским и французским генералам следовало задать вопрос: а отчего же это товарищ Сталин так скуп? Отчего это он выставляет в этой ситуации всего только 4 миллиона?

Если Сталин расценивал возможное нападение Германии на Европу как угрозу Советскому Союзу, то незачем торговаться, незачем заранее обговаривать число дивизий, артиллерии, самолетов и танков, которые будут использованы против Гитлера. Ибо в этом случае следует выставлять всю советскую мощь, а не каких-то 4 миллиона!

У Сталина 170 миллионов населения. Мобилизационный ресурс – 17 миллионов. Поэтому так следовало и заявить: если Гитлер нападет на Польшу, я буду вынужден провести всеобщую мобилизацию и воевать в полную силу до победного конца независимо оттого, что будут делать Великобритания и Франция. И не только Великобритании и Франции это заявить, но и всему миру, в том числе Гитлеру.

Коридоры через Польшу и в этом случае Красной Армии были не нужны. Пусть Гитлер сначала прорвется через Польшу, а мы за это время подготовимся и встретим его как положено.

Все великие полководцы ставили в первый эшелон легкие силы для завязки боя. По мере движения противника вперед сопротивление не ослабевало, а, наоборот, нарастало, так как во втором эшелоне находились тяжеловооруженные воины и в гораздо большем числе.

В 1939 году сама судьба определила Войску Польскому роль передового отряда, а Красной Армии – роль главных сил. Казалось бы: пусть поляки гибнут в первом эшелоне, а Красная Армия будет стоять во втором. Сталину что, поляков стало жалко? Так пусть же поляки примут на себя первый, самый страшный удар, пусть немцы растратят силы, пусть растянут свои коммуникации, а тогда пусть без всякой паузы встретятся с главными силами Красной Армии вдали от германских границ и баз снабжения.

Но Сталину почему-то хотелось выдвинуть лучшую, самую боеспособную часть Красной Армии в первый эшелон. Для этого он требовал коридоры через Польшу, через которые намеревался вывести миллионы своих бойцов, армады самолетов, тяжелых орудий и танков на запад, чуть ли не на тысячу километров от своих границ к самому Одеру и начать войну прямо на польско-германской границе.

Какой ему от этого толк? Какая от этого выгода? Зачем подставлять себя под первый удар, если Польша полна решимости принять его на себя? Зачем Красной Армии рваться в первый эшелон, если ее туда не пускают?

Позиция эта становится еще более смешной, если принять во внимание, что кремлевская пропаганда нам в голову вдалбливает мысль о полной небоеспособности Красной Армии и о диком страхе Сталина перед надвигающейся угрозой с запада.

Если боишься, то прячься за спину Польши, зачем в первый ряд лезешь?

* * *

Сдается мне, что удивительная щедрость Сталина в первой ситуации и столь же удивительная скупость во второй объясняются тем, что никто в Кремле ни к первой, ни ко второй ситуациям всерьез не относился и возлагаемых на себя обязательств выполнять не собирался. Надо было только продемонстрировать решимость дать отпор агрессору при любом раскладе... И потребовать коридоры через Польшу... И получить отказ...

После этого можно было положить чистую руку на горячее сердце и сокрушенно заявить: мы то рвались вас защищать, да вы не согласились... После отказа Польши можно было вывешивать красный флаг со свастикой в московском аэропорту и доставать из холодильников бутылки для встречи Риббентропа.

Глава 11. А как вы эти коридоры представляете?

Планы не могли быть более благородными, гуманными и свободолюбивыми, чем их инициаторы. Мир уже тогда стоял перед зловещим соперничеством Освенцима и Майданека с Катынью, Куропатами, Колымой.

Ян Замойски. Россия в XX веке. Историки мира спорят.

М., 1994. С. 428

1

Когда речь заходит о требовании маршала Ворошилова пропустить войска Красной Армии через польскую территорию, т.е. о коридорах через Польшу, я терпеливо выслушиваю аргументы маститых академиков, потом, потупив взор, вопрошаю: а как вы себе эти коридоры представляете?

Позвольте объяснить смысл вопроса. Для этого разрешите зайти издалека. Из 1812 года.

Ситуация для государства Российского сложилась аховая, Бонапарт ведет огромную армию на Москву. Кутузов со своей армией отходит. Царь, элита общества и весь народ требуют генерального сражения. Кутузов один понимает, что генеральное сражение может погубить и армию, и Россию. Это вам все-таки Бонапарт. Главная его сила как раз в том и заключается, чтобы противника сокрушить в генеральном сражении. Равных ему в ведении генерального сражения нет. Он такие сражения пока не проигрывал.

Мысль, конечно, правильная: сразиться с Бонапартом, но можно крепко нарваться. Потому Кутузов от генерального сражения уклонялся сколько мог.

Но одноглазая лиса понимала, что крикуны, которые в смысл происходящего не вникают, тоже правы по-своему. Не каждому ведь даны мозги великого полководца.

Общество роптало. Да и армия злилась. Ворчали старики: что ж мы, на зимние квартиры? Слухи пошли. Кутузова обвиняли и трусости. Это могло завершиться отстранением от должности. Вместо Кутузова государь мог поставить храбреца, который, несомненно, бросился бы в бой и в том бою сломал бы шею не только себе, но и всей армии. Поэтому, дабы отвести обвинения в нерешительности и трусости, Кутузов у ворот Москвы дал сражение. Место он выбрал у села Бородино, на речке с необычным, странным и жутким именем – Война.

Крови в тот страшный день было пролито немерено. На достаточно узком участке в смертельной схватке сцепилось ЧЕТВЕРТЬ МИЛЛИОНА солдат. 1200 пушек с двух сторон с рассвета до заката гвоздили ядрами и картечью. Убито и покалечено более 100 000 человек и не меньшее число лошадей.

И Бонапарт, и Кутузов объявили Бородинскую битву своей победой. Глядя на ту мясорубку из XXI века, признаем, что завершилась битва на тех же позициях, что и началась. Ни одной из сторон не удалось опрокинуть другую.

Отчего же Кутузов это побоище своей победой объявил?

Оттого, что Бонапарту не удалось сокрушить Русскую армию и принудить Россию к капитуляции! Дав сражение у ворот Москвы, Кутузов обезопасил себя от упреков в трусости и обеспечил себе возможность и дальше действовать так, как считал нужным.

После сражения Кутузов решил больше не рисковать, на другой день битву не продолжать. Он отдал приказ на отход, отдавая Москву французам. Понятно, что Бонапарт объявил эту битву своей победой. Как же иначе: была битва, после которой русские сдали Москву...

Армия Кутузова отошла к Москве, прошла через нее и двинулась на юго-восток. Бонапарт занял Москву. А Кутузов, оторвавшись от преследования, повернул на ЗАПАД!

Он провел свою армию южнее Москвы и основал укрепленный лагерь юго-западнее города. Тут Кутузов пополнял свою армию, готовил ее к новым сражениям и Бонапарта не тревожил. Бонапарт забеспокоился сам. Кутузов оказался у него за спиной. В любой момент он мог перекрыть все дороги, которые связывали армию Бонапарта с Европой. Это Бонапарту весьма не понравилось. И он решил уходить.

Хотя еще не было зимы.

Хотя никто его из Москвы не гнал.

Марш-маневр Кутузова – блистательный пример использования стратегии непрямых действий: Кутузов со своей армией сидел о укрепленном лагере и не делал ничего! А Бонапарт сам побежал из Москвы!

До сих пор Кутузова обвиняют в том, что он сдал Москву. Тут срабатывает психология. Все понимают роль Москвы, но упускают совсем неприметную деталь: в то время столица империи находилась НЕ В МОСКВЕ.

Отдавая Москву, Кутузов ничем не рисковал. Управление государством не нарушалось ни на минуту. Упрекать надо не Кутузова, а Бонапарта. До сих пор никто не объяснил странный выбор: зачем он шел на Москву, если столица – Петербург?

Отдав Бонапарту Москву, Кутузов уготовил гибель огромной армии завоевателя и обеспечил Русской армии победоносное движение до Парижа и его захват. А Париж был столицей империи. И не только. Париж тогда был столицей всей континентальной Европы. Отдавая ферзя, Кутузов обеспечил мат.

Тут еще раз стоит напомнить разницу между Российской империей и Советским Союзом. Русская армия пришла в Париж, Бонапарта не застала и вернулась домой.

А товарищ Сталин, если бы захватил Париж, ни при каких условиях никогда бы из него добровольно не ушел.

2

Теперь представим себе, что вся эта сталинская готовность обуздать агрессора в августе 1939 года была не напускной, не шутейной, а самой что ни есть настоящей. Представим, что правительствам Великобритании и Франции удалось уломать вреднющих панов и те коридоры предоставили. Все хорошо, все чудесно. Товарищ Сталин выдвигает к польско-германской границе, почти на рубеж Одера 2, а то и 4 миллиона бойцов и командиров Красной Армии с соответствующим количеством артиллерии, танков, самолетов, стратегических запасов и пр.

Как все это хозяйство можно разместить?

Хорошо было Жукову в Монголии. Степь да степь кругом. Ни живой души. Сажай самолеты куда нравится. Аэродром – везде. Рой траншеи, какие желаешь. Размещай своих бойцов так, как находишь нужным.

Но Польша – не Монголия. Тут густонаселенная Центральная Европа. 5 тысяч боевых самолетов – это 100 полнокровных авиационных полков. А 5500 самолетов – это 110 полков. В ходе войны было признано, что и этого много. После войны утвердилось: истребительный полк – 40 самолетов, тактических бомбардировщиков – 30.

Каждому полку надо минимум три аэродрома: основной и два запасных. С выходом Красной Армии на территорию Польши надо было немедленно развернуть по крайней мере 300-330 аэродромов.

Но 5-5,5 тысячи самолетов – это только истребители и бомбардировщики. А куда разведывательные самолеты сажать прикажете? А транспортные? Но ведь и летную квалификацию пилотов и штурманов поддерживать надо и повышать ее. Поэтому надо иметь еще и учебные самолеты в достатке. И аэродромы для учебных полетов не у самых границ.

Кстати, а где бы нам авиационную группировку разместить так, чтобы наши мирно спящие аэродромы в одно прекрасное воскресное утро не попали под первый внезапный сокрушительный удар? Истребители лучше держать километрах в 100 от границ. А бомбардировщики неплохо бы за 200 км от границ разместить. Для устойчивости авиационной группировки не мешает иметь и тыловые аэродромы ну хотя бы в 300 км от границ. Случись что, было бы куда авиации отскочить.

Но если так, то советские аэродромы пришлось бы строить по ВСЕЙ ПОЛЬШЕ. Возьмите карту Польши в границах 1939 года. На западе – Германия, с севера – Восточная Пруссия, с юга – занятая немцами Чехословакия. Возьмите циркуль и отмерьте радиусы в 100 километров от границ. Незанятыми останутся только центр страны и восточные области. Вот тут по центру Польши и размещайте аэродромы для истребителей. Сюда же тяните дороги и связь. И для такого количества самолетов разворачивайте колоссальные склады и хранилища авиационного топлива, бомб, снарядов, патронов, запасных частей. И без ремонтной базы никак не обойтись. Эти аэродромы, коль скоро они в сотне километров от границ, надо защищать не только зенитной артиллерией, но и полевыми войсками.

3

Уже одной только попытки нарисовать на карте возможные аэродромы базирования советской авиации и системы их боевого обеспечения, охраны и обороны достаточно для понимания того, что Сталин хитрил, требуя коридоры. Только разрешился бы вопрос с коридорами, возник бы вопрос с аэродромами. Нельзя же вывести в чужую страну миллионы своих солдат и оставить их без авиационной поддержки и авиационной разведки!

Но нельзя же авиацию разместить без аэродромов!

А можно ли аэродромы оставить без подъездных путей, без зенитного прикрытия, без складов и хранилищ, без узлов связи и командных пунктов, без авиационных госпиталей и ремонтных баз, без двух-трех цепей постов наблюдения за воздушной обстановкой, без охраны и обороны? То-то.

Теперь попробуем разместить бомбардировочную авиацию так, чтобы до границ было хотя бы 200 км. Покрутим циркулем и присвистнем. Для базирования бомбардировочной авиации не подходит район Варшавы, ведь тут чуть больше ста километров от границ Восточной Пруссии. Тут мы истребители свои посадим, а бомбардировщики оттянем. Для них не подходят районы ни Кракова, ни Познани, ни Лодзи, ни Львова, ни Тарнополя. Аэродромы для бомбардировочной авиации пришлось бы строить в районе Бреста, Ровно, Луцка, Ковеля.

Если же нам надо было иметь несколько аэродромов, удаленных на 300 км от границ с Германией и оккупированной ею Чехословакией, то мы могли найти такой кусочек в районе города Сарны у самой советской границы.

Когда в суть не вникаешь, то при упоминаниях о коридорах через Польшу воображение рисует картины похода советских войск на запад к границам Германии. Но стоит поразмыслить, как коридоры тут же превращаются в постоянные гарнизоны советских войск по всей стране – от самых границ Советского Союза до границ Германии.

Вопросов с размещением авиации возникает множество. Вот один из них: самостоятельно Красная Армия польских мужиков с земли сгонять намеревалась или во взаимодействии с властями Польши?

Если во взаимодействии, то с установления этого взаимодействия и надо было начинать. С польским правительством переговоры следовало вести. Отнюдь не с британским и французским.

Так ведь еще и танки. 9 тысяч или 10. Кто-нибудь задумывался над тем, как такую уйму боевой техники можно разместить в чужой стране? С Монголией не было проблем. Монголия была в полной зависимости от Москвы. Что советские товарищи хотели, то в Монголии и творили. Сверх того, между Советским Союзом и Монголией был подписан договор, в соответствии с которым Красная Армия принимала на себя обязанность защищать Монголию от агрессии.

Но ведь Польша была суверенным государством. Ну дали бы поляки коридоры. Дальше-то что? Так бы в коридорах советские дивизии и замерли бы в колоннах, ожидая начала войны? Не о коридорах речь следовало вести, а о том, была ли возможность на чужой земле в 700-800 километрах от советских границ и в 170 километрах от Берлина разместить миллионные массы войск, да так, чтобы не оставить их в полях на осень и зиму вместе со многими тысячами единиц боевой техники и стратегическими запасами в миллионы тонн.

Не в Лондоне и не в Париже ответы на все эти вопросы искать следовало, а в Варшаве. Но Москва не делала никаких попыток даже поставить все эти вопросы перед правительством Польши.

Перед военными делегациями Великобритании и Франции вопросы о коридорах через Польшу ставились советской делегацией так, как будто никакого правительства в Польше уже нет. Как будто это пустая земля, на которой никто не живет, которая никем не управляется.

И кто-то будет после этого доказывать, что помыслы Сталина в 1939 году были чистыми, как лесной ручеек?

4

А зачем все же в этой истории Бонапарт появился? Не спешите. Сейчас объясню.

За тысячи лет до Бонапарта полководцы знали самое главное правило войны – надо перерезать пути снабжения врага и уберечь свои пути снабжения от вражеских попыток их перерезать. Бонапарту удалось эту мудрость выразить проще всех.

Хорошо было Жукову в Монголии. Войск у него 57 тысяч. Для снабжения этой группировки потребовались титанические усилия. Все необходимое пришлось везти на машинах. Десятки тысяч тонн – за сотни километров. Этого необходимого хватило на короткую операцию.

Теперь представьте себе группировку в два, а то и четыре миллиона бойцов с колоссальным количеством вооружения и боевой техники. Им в случае войны предстояло проводить не краткосрочную операцию, а вести долгую изнурительную войну. Ни десятками, ни сотнями тысяч тонн тут не обойдешься. Счет пойдет на миллионы тонн боеприпасов, ГСМ, продовольствия, инженерного имущества, запасных частей и пр. и пр. Подать такое количество грузов можно было только по железным дорогам.

Требование предоставить коридоры через Польшу означало ни много ни мало переход всех железных дорог Польши под контроль Красной Армии. Это, в свою очередь, означало переход всей экономики суверенного государства под контроль красных командиров.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики