11 Dec 2016 Sun 03:16 - Москва Торонто - 10 Dec 2016 Sat 20:16   

И уж если послу в Берлине загорелось совершенно секретную внутриведомственную информацию сливать кому-то на сторону, то посылал ее хотя бы в НКГБ товарищу Меркулову, так как Первое главное управление НКГБ в то время занималось политической разведкой во вражеских столицах. А у товарища Берии в НКВД в тот момент не было структур, занимавшихся вопросами внешней политики иностранных государств. Такая задача перед НКВД в тот момент не ставилась и подчиненными Лаврентия Павловича не решалась.

В июне 1941 года, впрочем, как до войны и в ходе ее, Молотов в Советском Союзе был вторым после Сталина человеком и имел гораздо больший политический вес, чем Берия. Самое важное из того, что дипломаты сообщали в Наркомат иностранных дел, Молотов лично докладывал Сталину. Но отнюдь не Берии.

Но допустим недопустимое: официальный дипломатический представитель Советского Союза в Берлине вдруг вздумал напрямую вступить в переписку с чужим ведомством, которому не подчинен, которому эта информации не нужна. Мало того, он решил слать свои донесения тому, кто по своему положению был ниже, чем Молотов – прямой начальник всех дипломатов. И вот Берия, разозленный настырностыо официального советского представителя в Берлине, обращается к Сталину с требованием дезинформатора из Берлина отозвать и примерно наказать.

Вопрос: неужели глупенький Берия не понимал, что его обращение к Сталину – это в конечном итоге не жалоба на какого-то там посла в Берлине? Ведь это же удар в челюсть самому Молотову: ни черта он в своем хозяйстве порядок соблюдать не способен!

Летом 1941 года Берия был всего лишь кандидатом в члены Политбюро. И на своем посту шефа НКВД еще и двух лет не просидел. А Молотов работал еще с Лениным. К 1941 году Молотов набрал такой вес, что мог открыто в присутствии посторонних ругаться со Сталиным, не опасаясь последствий. В той обстановке для Берии было в высшей степени неблагоразумно докладывать прямо Сталину о непорядке в ведомстве Молотова, тем более в письменном виде, тем более с чужих слов, самому не разобравшись. Вячеслав Михайлович мог расценить такие действия как подкоп под свои личные позиции и ответить Лаврентию Павловичу сокрушительным ударом.

Смещать с постов подчиненных Молотова могли только два человека: Молотов и Сталин. И если бы у Лаврентия Павловича Берии возникли какие-то планы в отношении расстановки кадров в Наркомате иностранных дел, то единственно разумным решением было бы обратиться к Молотову и по-дружески предупредить о неблагополучии. Но вмешательство Берии в дела молотовской вотчины, прямое обращение Берии к Сталину по поводу состояния дел в Наркомате иностранных дел без предварительного согласования с Молотовым и через его голову, могло боком обойтись не только Берии, но и всей его команде.

* * *

Еще древние римляне знали: docendo discimus. Когда учим других, учимся сами.

Но справедливо и обратное: оглупляя народ, наши вожди сами глупеют. Они уже не способны даже фальшивку полноценную состряпать. «Записка Берии Сталину» – это только образец для примера. Такими «документами» придворные кремлевские историки заполонили научную литературу: рассчитано на дебилов, но дебилами и писано.

Глава 21. Кого же Берия требовал отозвать из Берлина?

Доступ к секретным документам вновь закрылся, бесценные документы уходят на дно, многие исчезли навсегда.

«Красная звезда», 25 марта 2000 г.

1

Советский посол в Берлине, как выясняется из «документа», гнал дезинформацию не только Берии в Наркомат внутренних дел, но еще и генерал-лейтенанту Ф.И. Голикову, начальнику Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии, и так ему надоел, что тот решил жаловаться.

Допустим, что все именно так и было. Допустим, что посол в Берлине решил отчитываться за свою работу не только перед всемогущим полудержавным властелином Молотовым, но еще и перед Берией, и кроме того, перед Голиковым. Допустим, что Голиков выразил сомнение в достоверности получаемой от посла информации. Что же он должен был делать?

Во-первых, если действительно посол из Берлина слал свои донесения прямо в Разведывательное управление Генерального штаба, то следовало по тому же каналу ему и ответить: перестань, балбес, трезвонить, надоел! Ты нам не подчиняешься, а мы – тебе, не засоряй наши каналы и анналы своим мусором. Но зачем жаловаться?

Во-вторых, если уж начальнику РУ ГШ и захотелось пожаловаться на посла в Берлине, то следовало обращаться не в НКВД, а по команде – к начальнику Генерального штаба, которому Голиков был подчинен прямо и непосредственно: товарищ генерал армии Жуков, передайте наркому обороны Маршалу Советского Союза Тимошенко, что из ведомства товарища Молотова поступает подозрительная информация. С душком.

Но Голиков, минуя своих начальников Жукова и Тимошенко, почему-то обращается в НКВД, т.е. в чужое ведомство, с жалобой на третье ведомство. Тот, кто допускал такие вольности, обходя своих прямых и непосредственных начальников, нарушал субординацию и вносил хаос в работу государственного аппарата. Такая самодеятельность не могла понравиться Сталину: генералы Генерального штаба РККА, забыв о своих начальниках, за разрешением пустяковых проблем обращаются прямо в НКВД. И могло у Сталина возникнуть сомнение: не слишком ли много «наш Лаврентий» себе позволяет? Не слишком ли обильный вес нагулял? И не пора ли его осадить?

Понимая аппаратную этику лучше нас, Лаврентий Павлович Берия если бы такую невероятную жалобу и получил от шефа военной разведки, то вряд ли ринулся бы докладывать об этом Сталину, так как понимал, что ситуация может быть превратно истолкована хозяином Кремля.

2

Что же получается, граждане?

Военный атташе, обязанный посылать свои доклады в РУ ГШ, шлет их в НКВД.

Посол обязан слать свои послания только в Наркомат иностранных дел, а он их отправляет в НКВД и в РУ ГШ.

Начальник РУ ГШ обязан снабжать своих подчиненных всем необходимым для их нелегальной деятельности, но этим почему-то занимается НКВД. Начальник РУ ГШ в случае возникновения проблем обязан обращаться к своим начальникам, но он опять же обращается с жалобами в НКВД. А ведь он не только на посла в Берлине жалуется. Из «документа» следует, что в Разведывательном управлении Генерального штаба Красной Армии завелся некий неуправляемый подполковник Новобранец, который настойчиво предупреждает о неизбежном германском нападении, т.е., по мнению Берии, порет чепуху. Совершенно очевидно, что начальник Информационного отдела РУ ГШ генерал-майор С.Н. Дронов собственными силами не способен справиться с подчиненным ему подполковником. И начальник Разведывательного управления генерал-лейтенант Ф.И. Голиков тоже ничего поделать с настырным подполковником не смог, потому решил сетовать на строптивого в вышестоящие инстанции…

Но странная вещь. Вышестоящая инстанция для Голикова – начальник Генерального штаба РККА генерал армии Г.К. Жуков. Вот к нему бы и обратиться: выручай, Георгий Константиныч, – завелся противный подполковник, нет на него управы!

Тут надо вспомнить еще и такой момент. 26 июля 1940 года нарком обороны Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко в дополнение к Уставу внутренней службы и Дисциплинарному уставу издал еще и особый приказ № 227 «О порядке обращения по служебным вопросам и принесения жалоб военнослужащими». Этот приказ был объявлен всему личному составу Красной Армии, а командному составу – под расписку. Приказ категорически запрещал обращение военнослужащих Красной Армии по служебным вопросам в какие-либо организации и учреждения через голову своих прямых начальников. Этот приказ неукоснительно выполнялся, как и любой другой приказ, подписанный Семеном Константиновичем Тимошенко. Нарушителей своих приказов Тимошенко карал немедленно, неукоснительно и жестоко.

Но вопреки уставу, приказам и запретам начальник Разведывательного управления Генерального штаба почему-то жалуется не своему прямому и непосредственному начальнику Жукову, а опять же в НКВД, лично народному комиссару внутренних дел генеральному комиссару государственной безопасности Берии Лаврентию Павловичу, которому не подчинен: вот, мол, Лаврентий Палыч, мы тут в Генеральном штабе сами порядок навести не способны, так уж будь любезен – посодействуй.

Но оказывается, что и сам грозный нарком внутренних дел Берия с подполковником Новобранцем справиться не может, поэтому жалуется Сталину: вот какие нехорошие подполковники зашлись в военной разведке. Распоясались, понимаешь…

3

Стиль «документа» тоже говорит о многом.

Начну с того, что к Сталину по имени и отчеству обращались. Но разрешено это было только простым людям и только в письмах: «Дорогой Иосиф Виссарионович, спешу обрадовать…» Но если письмо было коллективным, то вождя по имени и отчеству называть было нельзя. Для всех была раз и навсегда определена четкая форма обращения: «товарищ Сталин». Иного он не терпел. Тем более – в официальных документах. «Сталин никого не называл по имени и отчеству. Даже в домашней обстановке он называл своих гостей по фамилии и непременно добавлял слово „товарищ“. И к нему тоже обращались только так: „Товарищ Сталин“» (Адмирал Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов. Накануне. М., 1966. С. 280).

Опубликованы сотни свидетельств очевидцев и тысячи документов, в которых вождя называют не иначе как «товарищ Сталин». Или еще в документах – по псевдониму: «товарищ Иванов», «товарищ Васильев» и т.д.

Сталинский секретарь Поскребышев – и об этом тоже сохранилось достаточно свидетельств – особо предупреждал в приемной каждого нового посетителя, как следует обращаться к Сталину. Неужели Берия об этом не знал? Неужели Поскребышев забыл его предупредить? Кто же позволил Лаврентию Палычу называть товарища Сталина Иосифом Виссарионовичем? Но ведь именно так написано в означенном «документе»!

Во-вторых, льстить Сталину было можно и нужно. Но только при условии, что эта лесть предназначена для потребления широкими народными массами. На конференциях и съездах, в журналах, газетах и книгах, в романах, поэмах и песнях льстецы всех мастей соревновались в употреблении превосходных степеней. Но льстить Сталину лично было глупо и опасно. Это было равносильно попытке гладить тигра по полосатой спинке. У Сталина было достаточно благоразумия, чтобы не окружать себя придворными лизоблюдами и не выслушивать их славословия. И Берия был не так глуп, чтобы льстить Сталину столь топорно и нагло: «Ваше мудрое предначертание!»

Документы, которые ложились на сталинский стол, всегда предельно кратки, ясны и понятны. В них нет лести. В них ничего лишнего, ничего, что могло бы быть срезано и отброшено за ненадобностью, – только голые сухие факты, только простые логичные выводы и конкретные предложения. Это стиль самого Сталина. Именно этого он требовал от своих подчиненных. Высокопарных фраз типа «ваши мудрые предначертания» в документах, направляемых Сталину, отыскать невозможно. И восклицательных знаков в служебных документах, которые направляли Сталину, не было. Обходились без этого.

И к чему эти декларации могущества: «Я и мои люди»?! Не твои, а государевы! Ты что, Лавруша, НКВД в частную лавочку превратил? Да за такие слова товарищ Сталин языки рвал вместе с головами.

И в вопросе про 170 дивизий сочинители «документа» наколбасили. В советской исторической науке давно утвердилась ложная цифра – якобы на 21 июня 1941 года на западных границах было сосредоточено 170 советских дивизий. Ребятки, которые сочиняли сей «документ», не разобравшись, приписали Берии Лаврентию Павловичу заявление о том, что на границах сосредоточены 170 германских дивизий.

4

Теперь – главное.

Давайте обратимся к личности того посла, на отзыве которого из Берлина якобы настаивал Берия.

Звали его Деканозов Владимир Георгиевич. Был он знаком и дружен с Берией Лаврентием Павловичем с 1919 года – вместе работали в подполье в Баку. Берия – ведущим, Деканозов – ведомым. В том же 1919 году они вместе служили мусаватистам. В 1921 году оба – в разведке 11 -й армии красных. Опять же: Берия – впереди, Деканозов – следом.

В апреле 1921 года Берия – заместитель начальника секретно-оперативного отделения Азербайджанской ЧК, а в июне в то же учреждение подчиненным к нему попадает и Деканозов.

Далее Берия – заместитель председателя Азербайджанской ЧК и начальник секретно-осведомительной части (СОЧ), т.е. повелитель всех стукачей, а Деканозов – секретарь СОЧ.

С ноября 1922 года Берия – зампред Грузинской ЧК, начальник СОЧ. Соответственно Деканозов с того же ноября того же года – секретарь СОЧ ЧК Грузии.

Дальше в том же порядке: Берия – глава всех чекистов Закавказья, Деканозов у него заместителем по стукачеству…

В ноябре 1931 года Берия становится первым секретарем ЦК КП Грузии, т.е. полноправным властителем солнечной республики, а в декабре Деканозов становится секретарем ЦК КП Грузии по транспорту. В следующем году Берия – повелитель всего Закавказья, соответственно Деканозов у него в правительстве. Под крылом Деканозова транспорт, торговля, снабжение, пищевая промышленность, распределение материальных и финансовых потоков.

В конце августа 1938 года Сталин перебрасывает Берию в Москву и назначает первым заместителем наркома внутренних дел, начальником Главного управления государственной безопасности – ГУГБ НКВД. А на 5-й отдел ГУГБ Берия поставил Деканозова. 5-й отдел ГУГБ в те славные времена – это вся разведка НКВД за рубежом.

В ноябре того же года Берия – нарком НКВД. Деканозов – заместитель начальника ГУГБ.

3 мая 1939 года Сталин сменил все руководство Наркомата иностранных дел, назначив Молотова наркомом, а Деканозова – его заместителем. Впервые за 20 лет Деканозов оказался вне официального подчинения Берии. Понятно, что их отношения при этом никак не изменились. Молотов был одним из самых опасных соперников Берии в борьбе за власть. Молотов по своему положению был выше Берии, зато в окружении Молотова теперь оказался верный бериевец Деканозов, а в окружении Берии верного молотовца не было.

28 ноября 1940 года Сталин отправил Деканозова полномочным представителем СССР в Германию с сохранением за ним должности заместителя наркома иностранных дел.

Далее Деканозов до самой смерти Сталина оставался как бы вне подчинения Берии, но, по существу, это был самый твердый бериевец. После смерти Сталина Берия немедленно вернул Деканозова под свое начало и отправил в Грузию расправляться со всеми своими личными врагами. Вскоре, правда, Берия сорвался в бездонную пропасть кремлевских интриг. Деканозов – следом. Да и расстреляли в один день.

Но вот чудеса: 21 июня 1941 года Берия якобы жаловался Сталину на поведение советского посла в Берлине, т.е. на своего верного Деканозова, который якобы бомбардировал его дезинформацией. Берия якобы предлагал Сталину Деканозова снять и примерно наказать.

А я повторю: хотя Деканозов и был вернейшим и несгибаемым бериевцем, но в 1941 году по своему положению просто не имел права «бомбардировать дезинформацией» Берию, который отвечал за внутренние дела и в подчинении которого Деканозов в тот момент официально не состоял.

И если уж действительно Деканозов надоел Берии своими докладами, то можно было по старой дружбе шикнуть-гаркнуть: Вовочка, уймись, надоел!

Но жаловаться Сталину на своего вернейшего и ближайшего сподвижника – это ли не сумасшествие? Требовать от Сталина смещения своего человека, внедренного в окружение Молотова, – это ли не верх безумия?

5

Лихие ребята, которые сотворили сей «документ», историю знали не шибко. Но запустившие сей «документ» «в научный оборот» тоже особого интереса к истории Отечества не проявили. А следовало бы знать, что 1 мая 1941 года в Москве случилось нечто чрезвычайное и никем до сих пор не объясненное.

При Сталине перечисление вождей шло не по алфавиту, как было принято после него, а в порядке места, занимаемого на кремлевском Олимпе. При этом самого Сталина называли отдельно: «На трибуну поднимаются товарищ СТАЛИН и товарищи Молотов, Маленков, Каганович…»

Порядок перечисления вождей был барометром исключительной чувствительности. Иногда места вождей в иерархии могли меняться по нескольку раз в сутки. На утреннем заседании съезда Микоян мог быть пятым в списке, а на вечернем заседании – уже восьмым. На следующее утро он мог подняться, а мог и упасть еще ниже. Карьеристы всех оттенков и мастей внимательно и ревниво следили за положением вождей в списках. Не хуже, чем менялы за курсом валют.

И появлялись вожди на публике только в том порядке, который определил товарищ Сталин. Каждый сверчок знал свой шесток. Рассадка и расстановка вождей на официальных церемониях подчинялись строжайшей регламентации. Любой царский распорядитель церемониями позавидовал бы. И опять же, после каждого публичного появления вождей прохвосты всех рангов и калибров внимательно рассматривали первую страницу «Правды», определяя и оценивая, кто есть кто и кто ест кого.

Принимая все это во внимание, откроем газету «Правда» от 2 мая 1941 года. Кто должен быть на трибуне мавзолея? Правильно: товарищ Сталин, члены Политбюро и нарком обороны СССР Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко, который принимал военный парад.

А кого еще мы там, протерев глаза, внезапно обнаруживаем? Правильно: Деканозова Владимира Георгиевича. И где? Рядом со Сталиным, По правую руку.

Никогда, ни раньше, ни позже, ничего подобного не было.

У Сталина в Центральном Комитете – сотня ближайших соратников. Но ни одному из них хода на трибуну мавзолея не было. Не вышли рангом и рылом.

У Сталина пять маршалов. Но на трибуну поднимается только тот, кто в данный момент принимает военный парад. О генералах и адмиралах речь не идет. Им там и подавно делать нечего.

У Сталина – целая ватага народных комиссаров и министров. Но вход на трибуну только тем наркомам, кто имеет партийный ранг члена Политбюро. А это два-три человека в лучшем случае.

У Сталина – официальные представители в Вашингтоне, Лондоне, Стокгольме, Токио, Риме и во всех остальных столицах мира. Но все они при всем их величии даже отдаленно не дотягивают до тех высот, которые позволили бы хотя бы приблизиться к трибуне, на которой сиял Гений Человечества и Лучший Друг Польского народа (как изволил выразиться Маршал Советского Союза Жуков на торжествах в Варшаве 20 июля 1951 года).

И вот только однажды, 1 мая 1941 года, Сталин вдруг пригласил советского официального представителя в Берлине Деканозова Владимира Георгиевича на трибуну мавзолея и поставил рядом с собой, оттеснив своих самых ближайших соратников.

Почему это было сделано, я не знаю. У меня нет даже предположений. Загадка истории. Ясно, что Деканозов совершил нечто совершенно неописуемое и выдающееся, и Сталин по какой-то причине решил выразить свою царственную милость не тайно, а публично, так, чтобы видел весь мир.

Самый главный сталинский рычаг управления – кадровый. Кадры решают все. Уж Сталин-то знал, кого и на какой пост поставить. А еще лучше он знал, кто из каких кланов происходит. И Сталин тасовал колоды. Тасовал с понятием. То, что Деканозов – вернейший бериевец, знали все. А Сталин – лучше всех. Потому сталинская милость не могла не коснуться и Берии: какого прекрасного большевика товарищ Берия воспитал и вырастил!

Неужели Лаврентий Берия был так глуп, чтобы на следующий месяц от собственной славы отбиваться и отбрыкиваться: товарищ Сталин, да этот Деканозов – дезинформатор! Гнать его! Метлой поганой!

Если бы Берия так себя вел, то это был бы удар и по Сталину; вот, товарищ Сталин, ты величайшую честь Деканозову оказываешь, а он заслуживает как раз обратного. Ни черта, товарищ Сталин, ты в кадровом вопросе не разбираешься!

Я о чем? Я о том, что ребята, которые сотворили сей «документ», не имели понятия о кремлевских раскладах 1941 года ни отдаленно, ни приблизительно. Они не удосужились даже полистать «Правду» за пару последних предвоенных месяцев.

6

Главный упрек моим книгам: может быть, в них все правильно, только вот подтверждающие бумаги найти никак не удается. Проще говоря: а где документ?

Отвечаю: по приказу генерал-полковника Волкогонова только 13 апреля 1990 года в Институте военной истории было сожжено 7 тонн военных документов 1941 года. Только 10 июня 1991 года в Генеральном штабе ВС СССР было сожжено 5 тонн документов, относящихся к тому же периоду. Обоснование: негде хранить. Полвека было где, а потом вдруг места не хватило.

Но документы жгли не только под занавес коммунистического рая.

Любой научный центр мира принял бы на хранение эти бесценные сокровища, любой коллекционер, любой любитель истории. Эти документы можно было продать с молотка и получить за них миллионы. Но нашему славному отечеству и так денег девать некуда. Россия и так захлебывается от денег. И вот мне заявляют: все в «Ледоколе» вроде бы сходится, но где же подтверждающий документ?

На вопрос о том, где же найти подтверждающий документ, исчерпывающий ответ дал бывший член Политбюро Александр Николаевич Яковлев: «Рассекречивать нечего – никаких бумаг уже нет. Боюсь, что все уже уничтожено. В 41-м несколько дней жгли в Кремле документы. И в 91-м, кстати, тоже» («Вести», 5 октября 2000 г.).

Главная задача кремлевских Геростратов – превратить народ в дебилов. Такими легко управлять. Ради этого они сжигают историю своей армии, своего народа, своей страны.

Но народ, который не знает собственной истории, обречен на умственное и физическое вырождение, на гибель. Потому уничтожение исторических документов – измена Родине.

Кремлевские предатели, которые убивают историю собственного народа, вместо уничтоженных документов заполняют зияющие пустоты фальшивками типа «воспоминаний и размышлений» Жукова и «записок Берии».

Хранение исторических документов в недоступных архивах – тоже предательство. Велика ли разница: документ сожжен или находится там, где его никто никогда не прочтет? Где в любой момент его можно уничтожить за ненадобностью, ни перед кем не отчитываясь.

7

Для того чтобы не допустить повторения чудовищной трагедии 1941 года, нашему народу надо знать, в чем причина случившегося.

Враги народа на это отвечают: не надо ворошить прошлое, не надо разбираться с причинами. Все и так ясно: Сталин был придурком, он окружил себя кретинами и лизоблюдами.

И в качестве главного и единственного доказательства предъявляют народу «записку Берии». Это шпаргалка – основа и фундамент всех объяснений, изысканий и построений официальной российской исторической науки о войне.

А мы обратим внимание на пустяк: «записка Берии» гуляет по свету во множестве вариантов. По духу и смыслу – все то же самое. Да только каждый раз иными словами выражено. Иногда «Берия» требует отозвать из Берлина какого-то безымянного посла, а иногда называет его по имени, иногда требует отозвать и наказать, а иногда – просто отозвать…

Попробуем разыскать оригинал. И упремся в стену: все серьезные историки цитируют «записку», не указывая, в каком архиве, в каком фонде и в каком деле она была обнаружена.

Всем настоящим любителям истории, всем, кто неравнодушен к прошлому и будущему своей страны и своего народа, дарю инструмент для обличения серьезных историков; звоните, пишите письма, шлите послания каждому, кто цитировал «записку Берии» в своих трудах, требуйте ответа о ее происхождении. Постарайтесь найти первоисточник.

Слушать ответы – удовольствие.

Игра чертовски увлекательная. Получив ответ, берите за узду следующего серьезного и стегайте вопросом: а где же документ?

* * *

А вот вам дальнейшее творческое развитие комедии про «записку Берии».

Два очень серьезных историка повествуют миру о том, что народы Советского Союза, начиная с самых высших руководителей, были ужасно глупы и трусливы. Безмозглый Сталин так поставил дело, что никто ему правду сообщить не осмеливался: «Чтобы как-то довести до него реальное положение дел, подчиненным приходилось идти на совершенно невероятные ухищрения. Начальник военной разведки генерал-лейтенант Голиков, например, докладывая о планах немецкой агрессии, объявлял их дезинформацией, а в конце добавлял: „Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним ваше мудрое предначертание, что в 1941 году Гитлер на нас не нападет!“» (Аргументы и факты. 2001, № 25).

Итак, 21 июня 1941 года Берия из НКВД направил Сталину записку о мудрых предначертаниях вождя на 1941 год. Генерал-лейтенант Голиков, понятно, содержания записки Берии Сталину знать не мог. Но Голиков из РУ ГШ в тот же день послал Сталину точно такую же записку. Слово в слово. С теми же знаками препинания. То-то вождь удивился такому совпадению. На такие выкрутасы нашей родной исторической науки можно было бы и не обращать внимания… Если бы не подписи. Под этим откровением их две: Сергей Осипов и Рудольф Пихоя.

Имя Сергея Осипова мне ничего не говорит, и в памяти моей звоночки не звенят. А Рудольф Пихоя – главный архивариус России. Под его контролем – все архивы, начиная с бывшего Архива Политбюро, который ныне именуется Президентским. В одном только Президентском архиве на начало нового тысячелетия хранилось 215 тысяч «особых папок», которые пока еще не пущены в огонь. Это не считая документов с грифом «Секретно», «Совершенно секретно» и «Совершенно секретно. Особой важности».

Работа главного архивариуса страны заключается в том, чтобы не допускать народ к его собственной истории, постепенно превращая историю в дым и пепел, а народ – в стадо обезьян. Со своими обязанностями Пихоя с блеском справляется. Но этого ему мало. И вот он идет на подлог. Иллюзионист от идеологии Пихоя украл старую чужую подделку и из нее сотворил собственную новую. В одном кусочке – плагиат и двойная фальшивка.

Вот именно из таких деятелей власть и формирует корпус серьезных историков. Вот таким проходимцам власть доверяет писать историю страны и ее народа.

Глава 22. Приказываю обрушиться!


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики