05 Dec 2016 Mon 07:28 - Москва Торонто - 05 Dec 2016 Mon 00:28   

Основа обороны армии Финляндии – линии инженерных заграждений, прикрытые огнем долговременных железобетонных огневых сооружений, хорошо вписанных в местность и замаскированных. А между ними кочуют легкие «Виккерсы»: выстрелил из засады и замер, ночью сменил позицию и снова ждет жертву. Как снайпер.

Если бы Красная Армия в 1940 году вдоль западных границ создала непрерывную линию траншей и инженерных заграждений и использовала свои «устаревшие» Т-26 в качестве подвижных и неподвижных огневых точек, то проломить эту оборону было бы невозможно. Особенно если бы линия траншей опиралась на мощные железобетонные укрепрайоны «Линии Сталина».

Т-26 можете называть устаревшими, но от этого ничего не меняется, так как 200 стрелковых дивизий с устаревшими танками – это лучше, чем 200 стрелковых дивизий вообще без танков. Пехота с танками всегда сильнее, чем пехота без танков. В любом виде боя – в обороне, в контрударе, в наступлении, при прорыве обороны, при преследовании противника – лучше оказаться с танками, чем без них.

Собственный, а не приданный, отдельный танковый батальон в руках командира каждой советской стрелковой дивизии был козырной картой. В критической ситуации танковый батальон служил стальным каркасом, вокруг которого можно было организовать любой вид боевой деятельности.

Противотанковая оборона советских стрелковых дивизий была воистину непробиваемой. Каждый командир батальона имел собственный противотанковый взвод – две 45-мм противотанковые пушки, которые на первом этапе войны, до Сталинграда включительно, могли бороться с любыми германскими танками. Командир батальона в бою выдвигал эти пушки на самое опасное направление в помощь той своей роте, которой приходилось тяжелее всего.

Кроме этого, командир каждого стрелкового полка имел собственную противотанковую батарею – 6 таких же пушек. Он не делил их поровну между батальонами, а в критический момент боя выдвигал на самый угрожаемый участок в помощь тому батальону, по которому противник нанес главный удар.

Помимо этого, командир дивизии имел собственный противотанковый дивизион – 18 таких же пушек. И он тоже не делил их между своими стрелковыми полками, а выжидал, когда определится направление главного удара противника. И только установив, где самое жаркое место, бросал туда свой противотанковый дивизион.

Итого в каждой советской стрелковой дивизии было 54 противотанковые пушки: 18 в руках командиров девяти стрелковых батальонов, 18 в руках командиров трех стрелковых полков и 18 в руках командира дивизии.

Такая организация позволяла не распылять противотанковые пушки по фронту дивизии, а последовательно концентрировать усилия на том направлении, которое на данном этапе было самым опасным.

Кроме этого командиры стрелковых полков использовали против танков 76-мм полковые пушки, а командир дивизии – два артиллерийских полка. На вооружении этих полков помимо прочего находились 76-мм пушки Грабина. Часть из них в первые месяцы войны была захвачена германской армией, и эти пушки стали самыми мощными германскими противотанковыми пушками первого периода войны.

А помимо всей этой артиллерии каждый командир советской стрелковой дивизии мог в критический момент выдвинуть на угрожаемое направление свой отдельный танковый батальон – 54 танка Т-26.

Т-26 – это та же 45-мм противотанковая пушка, но самоходная, но с пулеметами, но прикрытая пусть легкой, но броней.

Почти 200 советских стрелковых дивизий с танками (повторяю, помимо мощных танковых соединений) могли быть весьма серьезной силой в случае внезапного германского нападения. Имея собственные танки, любая стрелковая дивизия могла в любом месте быстро организовать непреодолимую оборону, используя Т-26 как бронированные противотанковые пушки, ставя их в засады, используя в качестве врытых в землю неподвижных огневых точек или подвижного противотанкового резерва.

Но этого не случилось. И давно пора задать вопрос: почему? И настало время найти виновника.

* * *

Летом 1941 года вдруг оказалось, что советские стрелковые дивизии собственных танков Т-26 не имеют. И собственных танковых батальонов нет в их составе. Всегда были, а грянула война – их нет. Пехота без танков осталась. Как же такое случилось? Куда же они подевались? Кто виноват?

Вопрос не мне задавать надо. А выдающемуся полководцу. Но никто полководца таким вопросом не озадачил. И сам он этот вопрос обошел стороной.

Беда не в том, что Т-26 был плохим танком, а в том, что весной 1941 года по приказу Г.К. Жукова все танки Т-26 у советских стрелковых дивизий отняли. И использовали их не по назначению.

Об этом преступлении против Красной Армии Жуков не пожелал вспоминать. И размышлять об этом не стал. Ему было удобнее объявить многие тысячи советских танков легкими и устаревшими и на этом дискуссию закрыть.

Глава 31. Еще раз про тяжелые танки

На вооружении Вермахта были также трофейные танки. За исключением русских трофейных танков, остальные были полностью устаревшими и не представляли никакой боевой ценности для фронта.

Генерал-майор Б. Мюллер-Гиллебранд. Сухопутная армия Германии. 1933-1945.

М., 1976. Т. 3. С. 164

1

Оценить роль тяжелого танка в бою достаточно просто.

Представьте кровавую драку в казарме. Стенка на стенку. С переменным успехом. Вдруг, как учит военная наука, в решающий момент в решающем месте появляется веселый дембель с ломом. И наступает перелом. Мгновенный. Перелому в бою сопутствуют многочисленные переломы ключиц и ребер. Восставшие первогодки с воплями разбегаются.

Примерно тоже самое происходит на поле брани: если появился тяжелый танк, то средним и легким танкам противника лучше всего благоразумно от схватки уклониться.

Ведь это разъяренный слон, который пропорет бивнями брюхо любому зверю, осмелившемуся ввязаться в бой.

Это хоккеист-профессионал, который выбросит за борт тощего очкастого любителя, если тому взбредет в голову помериться силами.

Это боксер-тяжеловес, который первым ударом вышибет скулу нахалу из любой другой весовой категории.

Тяжелый танк – это матерый человечище. С ломом. А против лома нет приема…

Окромя другого лома.

Десятилетиями кремлевские идеологи рассказывали своему одураченному народу и всему прогрессивному человечеству удивительные истории о «неготовности» Красной Армии к войне. Но вот проблема: на 22 июня 1941 года в Красной Армий танков в семь раз больше, чем в Вермахте. Помимо количественного превосходства, еще и подавляющее качественное. Германия, как известно, была к большой войне не готова. Один из многих аспектов этой удручающей неготовности – полное отсутствие тяжелых танков.

21 июня 1941 года Красная Армия имела 770 тяжелых танков – 711 KB и 59 Т-35 (Боевой и численный состав Вооруженных сил СССР в период Великой Отечественной войны. Статистический сборник № 1 (22 июня 1941 года). М., 1994),

Тот же источник указывает, что 21 июня Советский Союз имел ровно 1400 танков Т-34. О них речь впереди. А пока представим улицу, где негде разойтись. Тут сошлись стенка на стенку: у наших, кроме всего прочего, 770 мужиков с ломами, у них – ни одного. Наша армия вооружена, а гитлеровцы беззащитны.

770 тяжелых советских танков при полном их отсутствии у противника – это абсолютное качественное и количественное превосходство в самом грозном оружии войны. Ничего более страшного, чем тяжелый танк, в то время ни у кого в мире не было, как, впрочем, и самих тяжелых танков. Самолет прилетел, пострелял, отбомбился и улетел. А танк, вот он! В отличие от самого страшного самолета и самой ужасной пушки танк способен не только убивать, но и захватывать территорию. И ее удерживать.

Любо-дорого воевать, имея тяжелые танки и зная при этом, что у супостата их нет. От знания одного этого факта рассыпаются все теории марксистско-гитлеровских идеологов о технической отсталости Советского Союза, об умственной и физической неполноценности русского человека.

Мало того что Сталин имел 770 тяжелых танков, в Советском Союзе было развернуто их массовое производство. 22 июня война не кончилась, а только началась. К вечеру того дня советская промышленность увеличила счет тяжелых танков. И на следующий лень – тоже. Шли дни, недели, месяцы, советские заводы добавляли десятки, сотни, потом тысячи тяжелых танков к тем, которые состояли на вооружении Красной Армии на момент германского вторжения. А германской промышленности Ответить было нечем: в 1941 Году в Германии тяжелого танка не было ни На вооружении армии, ни в серийном производстве, ни в опытных образцах, а только в смелых замыслах. Первые единичные образцы германских тяжелых танков появились на фронте только в конце 1942 года.

Как же быть кремлевским мудрецам в этой ситуации? Как доказать превосходство высшей тевтонской расы над тупоголовыми, пьяными и ленивыми Иванами?

2

Тяжелые, средние и легкие танки можно образно представить как олимпийские медали: золотые, серебряные, бронзовые.

Достижения в честной олимпийской борьбе можно оценивать по разным методикам. Самая простая: посчитать, кто, каких и сколько медалей заработал. Результаты сравнить.

Применим эту методику к нашему случаю. Тяжелые танки будем считать золотом:

– Советский Союз – 770;

– Германия – 0.

Теперь считаем средние танки:

в Красной Армии – 1400 Т-34 и 481 Т-28;

в германской армии на Восточном фронте – 965 Pz-III, 439 Pz-IV и 250 самоходных орудий на базе Pz-III.

Итого серебра:

– Советский Союз – 1 881;

– Германия – 1 654.

При этом не забудем, что в июне 1941 года на советско-германском фронте 264 танка Pz-III были танками первых серий. Они были вооружены 37-мм пушками. По весу не дотягивали до 20 т. Кремлевская пропаганда записала их в графу «тяжелые и средние танки». Но ни по вооружению, ни по боевому весу они средними не являлись. Тяжелыми – тем более.

Если судить по справедливости, то счет средним танкам должен быть:

– Советский Союз – 1881;

– Германия – 1390.

Так уж и быть, запишем и танки с 37-мм пушками в разряд средних.

Но не забудем, что самые новейшие Pz-III с 50-мм пушками, а также Pz-IV и самоходные орудия с короткоствольными пушками ни по вооружению, ни по броневой защите, ни по мощи двигателей, ни по проходимости сравниться не могли с советскими танками – ни с Т-34, ни с Т-28.

В графу «средние и тяжелые» официальные кремлевские идеологи обычно вписывают еще и так называемые 35-тонные и 38-тонные танки. Но тот, кто интересуется войной, знает: эти танки не были ни средними, ни тяжелыми. Теперь обратим наш взор на бронзу.

Красная Армия имела 10 026 Т-26, 7596 БТ, 3737 плавающих танков Т-37А, Т-38 и Т-40.

А германская армия имела 180 Pz-I, 746 Pz-II и 772 трофейных чешских танка. Общее число легких танков:

– Советский Союз – 21 359;

– Германия – 1698.

Если даже мы исключим из подсчетов плавающие танки, то и тогда советский перевес в легких танках ДЕСЯТИКРАТНЫЙ. При этом Pz-II, вооруженный 20-мм пушкой, и трофейные чешские танки, вооруженные 37-мм пушками, годились только для борьбы с советскими легкими танками. Pz-I, вооруженный пулеметами, не годился и на это. А 17 622 БТ и Т-26 могли бороться с ЛЮБЫМИ германскими танками 1941 года.

В общем виде картина выглядит так:

По тяжелым танкам советское превосходство абсолютное.

По средним – подавляющее качественное при некотором количественном.

По легким – подавляющее количественное и качественное. По плавающим – абсолютное.

3

Можно олимпийские медали считать и по другой системе: назвать общее количество и добавить: в том числе столько-то золотых.

Некоторые исследователи определяют общее количество советских танков цифрой 25 508. И даже больше. Я с этим согласен. Но дабы не обвиняли меня в перехлестах, называю количество советских танков по минимуму, а германских на Восточном фронте – по максимуму, по самой щедрой оценке Жукова.

Общее количество:

– Советский Союз – 24 010;

– Германия – 3712.

В том числе золотых… Впрочем, этот вопрос мы уже обсуждали. Не будем злорадствовать.

Можно ли придумать еще какой-либо метод сравнения танковой мощи? Можно.

И его придумали кремлевские клоуны. Этот метод состоит из нескольких фокусов.

Первый фокус. Не сравнивать общее количество, а просто сказать: у них столько-то, а у нас – устаревшие.

Второй фокус. Легкие танки вообще из статистики выбросить так, как это делает «Красная звезда» (25 марта 2006 г.), сравнивая советские БТ и Т-26 с немецкими легкими танками: «Да, по основным параметрам они лучше немецких легких Т-I и Т-II. Но это всего лишь легкие танки».

Вот так. Легкие, они и есть легкие. Зачем их вообще считать?

Постойте, Pz-I имел карбюраторный двигатель мощностью 57 л.с. и вооружен пулеметами, а БТ-7М – быстроходный танковый дизель мощностью 500 л.с. и вооружен 45-мм пушкой. Но Министерству обороны России все одно: легкие не в счет. И вот 21 000 легких танков Министерство обороны России списывает одной фразой: какой от них толк?

Считаем только средние и тяжелые!

Третий фокус. Средние и тяжелые танки считать вместе, а не раздельно. Мужики с ломами и без ломов проходят в одной графе как равные.

В эту графу вписывают советский тяжелый КВ-2 (вес – 52 т, 152-мм орудие, вес снаряда – 48,6 кг) и германский Pz-IIIF (вес – 19,5 т, 37-мм пушка, вес снаряда – 0,68 кг).

Записываем нам единичку и им единичку. Вроде это танки одного класса. Вроде разница между ними не просматривается.

Самый тяжелый германский танк лета 1941 года, Pz-IVF, весил 22,3 т. Первые образцы поступили в войска в апреле 1941 года. На нем короткоствольная 75-мм пушка и два пулемета. А у нас в июле 1939 года завершилось производство Т-35 – три пушки и семь пулеметов. И у 76-мм пушки начальная скорость снаряда 555 м/сек, о чем германские конструкторы того времени могли только мечтать.

По броне и мощи двигателей снятые с производства Т-28 и Т-35 тоже существенно превосходили германские танки, которые только стали поступать на вооружение войск. Но! Нам – единичку. И им – тоже. Уравновесили.

Четвертый фокус. У немцев считать все танки, включая и те, что находились в резерве и к театру боевых действий только еще выдвигались или собирались выдвигаться, а у нас – только тяжелые и средние, но не все, а только новейших образцов. И опять же – не все тяжелые и средние новейших образцов, а только те, что у пограничных столбов оказались.

И вот вам результат: в Германии 3712 танков, в Советском Союзе – 1800. Это напечатано в книге, анонимные авторы которой выражают благодарность за содействие генералу армии М. Гарееву, генерал-полковнику Ю. Горькову, генерал-майору Ю. Солнышкову, Ю. Мухину, А. Ланщикову, Г. Барановскому, Г. Иваницкому и пр.

И перечисленные светочи с этим согласны. И кивают мудрыми головами. И не протестуют.

4

Начальник Генерального штаба генерал армии Квашнин начертал несколько иную, но столь же безрадостную картину: летом 1941 года в германских войсках тяжелых и средних танков было в полтора раза больше, чем в Красной Армии («Красная звезда», 22 июня 2001 г.).

Для достижения такого сенсационного результата начальник Генерального штаба России использовал давно отработанную методику фальсификации:

– не стал называть общего количества танков в советских и германских войсках;

– легкие танки начисто вычеркнул из статистики;

– тяжелые и средние танки свалил в одну кучу, создавая иллюзию, будто и Гитлер в какой-то мере тоже был готов к войне, что и в его армии были тяжелые танки.

Главное в том, что, объявляя о превосходстве Германии в тяжелых и средних танках, начальник Генерального штаба России обошел стороной подробности. Нет бы уточнить: такого-то типа столько-то, а такого-то столько-то. Ведь от этого генеральское сочинение только выиграло бы. Народ бы похвалил: вот, мол, Россия понемногу отходит от жуковского невежества и незнайства, вот у нас грамотные полководцы появляются. Свою мысль доказать умеют.

Но гражданин большой начальник по уровню военных знаний стоит на том же уровне, что и маршал Жуков, и использует те же фокусы уличных проходимцев.

Отчего же гражданин большой начальник по верхам галопом скачет, в детали не углубляясь?

Оттого, что его хитроумные построения уж слишком нежные и хрупкие. Чуть коснись, и вся конструкция рухнет.

Прочитав выкладки генерала Квашнина, я грешным делом решил, что начальник Генерального штаба просто повторяет вымыслы Геббельса. Так ведь нет же! Квашнин Геббельса переплюнул. Геббельс знал, что в 1941 году в Германии тяжелых танков не было вовсе, а в конце 1942-го появились только отдельные образцы, которые можно было пересчитать по пальцам. Геббельс свою репутацию берег: один раз соврешь, второй раз не поверят. Потому, опасаясь быть уличенным в бесстыдстве, он никогда не говорил, что в первом периоде войны у Германии были тяжелые танки. А генералу Квашнину репутацию беречь незачем. Репутация его установлена давно и однозначно.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики