10 Dec 2016 Sat 15:41 - Москва Торонто - 10 Dec 2016 Sat 08:41   

Скачать книгу в Word(doc)

Скачано 5779 раз



Скачать книгу в формате e-Book(fb2)




Виктор Суворов

Облом. Последняя битва маршала Жукова

Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»,

приквел бестселлера «Кузькина мать»


Облом

Памяти Абдурахмана

великого разведчика прошлого, который первым раскрыл тайну загадочной смерти Сталина.


Один из секретов восхождения Хрущёва к вершинам власти в том, что он обладал талантом внушать каждому чувство превосходства над собой.

Он получил власть, но уже не мог выйти из образа придурка!

Он был создан для этого образа.

Михаил Веллер


На лицевой стороне обложки:

Слева: Георгий Жуков 26 октября 1957 года, в день освобождения от обязанностей министра обороны СССР (Corbis/AII Over Press). Справа: Никита Хрущёв в своем кабинете в Кремле. Начало 1960-х годов (ФотоСоюз).


Облом

Существительное, неодушевленное, мужского рода. Образовано от глагола ломать с помощью приставки об-.

Значения:

1. То, что обломилось, отломилось.

2. Место перелома, разлома.

Место, где произошел перелом, о котором рассказывается на страницах этой книги, – столица нашей Родины Москва. В 1957 году в Москве переломилась судьба страны и всего мира вместе с судьбой несостоявшегося диктатора, четырежды Героя Советского Союза Маршала Советского Союза Жукова Георгия Константиновича, который рвался к абсолютной власти и готовил государственный переворот.

В русском жаргоне слово «облом» имеет и другие значения: провал, неудача, крушение, крах, кирдык, трындец, кранты. Для описания ситуации, в которой оказался Жуков, эти значения тоже полностью подходят.


ПРЕДИСЛОВИЕ


С июня 1957 года в Советском Союзе установился дуумвират: страной правили Жуков и Хрущёв. Официально главным был как бы Хрущёв, но он был главным только потому, что так решил Жуков.

Отношения этих правителей складывались очень даже не просто. Назревала неизбежная схватка. Ее исход предрешили несколько человек, в числе которых были:

• первый заместитель начальника ГРУ генерал-лейтенант Мамсуров,

• начальник ГРУ генерал-полковник Штеменко,

• посол Советского Союза в Югославии Фирюбин.

Первый заместитель начальника ГРУ Мамсуров умер в 1968 году (к тому времени он стал генерал-полковником). А через два года военная судьба меня, молодого офицерика, швырнула в Разведывательный отдел штаба Приволжского военного округа, то есть в структуру ГРУ. Здесь Мамсурова знали и помнили многие. Было от кого узнать то, о чем в газетах не писали.

В дальнейшем мне выпало служить в центральном аппарате ГРУ Структура подчинения здесь – сродни пирамиде Хеопса. Я – у основания, а у самой вершины – заместитель начальника Генерального штаба генерал армии Штеменко. Понятно, что генерал армии Штеменко даже не догадывался о моем существовании – слишком разными были высоты полета, зато у меня была возможность узнать о генерале армии Штеменко то, о чем было не принято сообщать даже в самых правдивых воспоминаниях.

Мне довелось работать под дипломатическим прикрытием. На головокружительных высотах советской дипломатии восседал заместитель министра иностранных дел товарищ Фирюбин Николай Павлович. Тот самый. Совершенно очевидно, что и ему незачем было знать о моем существовании, зато у меня была возможность задавать вопросы знающим людям о том, как товарищ Фирюбин взлетел на те высоты.

Мой непосредственный начальник, шеф женевской резидентуры ГРУ, не только в свое время хорошо знал Штеменко и Мамсурова, но был непосредственным участником событий 1957 года, о которых пойдет речь в этой книге. А по прикрытию моим прямым начальником была Миронова Зоя Васильевна, постоянный представитель СССР при Европейском отделении ООН и других международных организациях в Женеве. Понятно, она – посол, а я всего лишь атташе, однако Постоянное представительство Советского Союза при Европейском отделении ООН – структура достаточно компактная. Выполняя поручения посла, отчитываясь о проделанной работе, можно было иногда под настроение задать вопрос о героическом прошлом.

Должен заметить, что людям свойственно рассказывать о тех своих приключениях, которые имели для них счастливый конец. Возможность задавать вопросы у меня была, этой возможностью я пользовался широко, но осторожно. Малые кусочки информации сложились в четкую картину.

В начале нового тысячелетия были опубликованы некоторые секретные документы из советских архивов, касающиеся событий 1957 года. Эта новая информация легла на старую, не разрушая ее, но усиливая четкость и яркость. Восстанавливая прошлое из мелких осколков, словно разбитую римскую амфору, я позволил себе включить в повествование диалоги, которые никогда и нигде не были зафиксированы. Но это не игра фантазии, а попытка заполнить те пустоты, для которых не удалось найти недостающих мелких черепков. Если в мозаике отсутствует один кусочек, то зная, что находится вокруг пустого места, можно без труда сообразить, чего тут не хватает. Так я и поступил.

Эти диалоги – не то, что произносили участники событий, но что, по моему мнению, они могли произносить в той или иной ситуации.

Вовсе не уверен, что мне удалось докопаться до самых глубин. Я сделал все, что мог, пусть придут другие и сделают лучше.


ПРОЛОГ


Раздевайтесь, – она ослепительно улыбнулась и отвела каштановую прядку за розовое ушко.

– Совсем?

– До трусов.

Заместитель начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил СССР Герой Советского Союза генерал-лейтенант Мамсуров Хаджи-Умар Джиорович повиновался.

В кремлевскую поликлинику его вызвали внезапно. Он пытался отодвинуть время приема, сославшись на занятость, но получил четкое разъяснение. Из Прикарпатского военного округа, в котором генерал Мамсуров совсем недавно был командующим 38-й армией, в Москву поступили все его медицинские документы. Ни растяпы-лекари во Львове, ни врачи в Москве ничего подозрительного не нашли. Но в столице нашей Родины взошло заграничное светило, которое проверило прошлогодние рентгеновские снимки высшего руководства Советского Союза, и то, что не заметили доморощенные эскулапы, не ускользнуло от цепкого заграничного взгляда. Потому генерал-лейтенанту прибыть надлежало немедленно – светило не ждет, может закатиться за горизонт.

Понятно, государственные дела важнее здоровья какого-то генерал-лейтенанта, однако с таким диагнозом все равно долго не живут. Потому генерал-лейтенанту лучше государственные дела отодвинуть на денек-другой. Надо срочно принимать меры, пока не все потеряно.

Прибыл генерал-лейтенант в указанный срок по указанному адресу, оценил обстановку. Осмелюсь доложить, что поликлиника, в которую он попал, решительно на лечебное учреждение не похожа – она скорее напоминает роскошный санаторий или оранжерею в особняке Саввы Морозова, одного из самых богатых людей России начала XX века. Тут тишина, покой, роскошные мягкие ковры, в которых утопает нога. Тут цветные витражи и волшебный сад тропических растений. Тут никакой толкотни, никаких очередей. До того удобно: не вы ждете вызова к врачу, а врач дожидается вашего прибытия.

Указала разбитная сестричка, куда повесить генеральский мундир, а куда брюки с широченными двойными лампасами, и скрылась за дверью.

В этот самый момент через другую дверь вошло светило – небольшой плотный, лысый человек.

Поднял первый зам начальника ГРУ генерал-лейтенант Мамсуров глаза на доктора, осел.

Перед ним спокойно стоял и внимательно его разглядывал Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза товарищ Хрущёв Никита Сергеевич.

Весь в белом.

Если вы решили сломить волю сильного человека, то наука, именуемая агентурной психологией, рекомендует для начала крепко его пугануть. Желательно, чтобы угроза была реальной, ощутимой, смертельной. Еще неплохо бы в последний момент, когда человек немного свыкся с одной угрозой, вдруг поставить его перед новой, совершенно неожиданной бедой. Тоже смертельной.

И тут же с ним побеседовать.

Не мешает перед серьезным разговором человека еще и раздеть – если не полностью, то хотя бы до трусов. Одно дело – высокий, стройный, мускулистый, широкоплечий, черноволосый с проседью моложавый красавец генерал-лейтенант в строгом, на сталинский вкус скроенном кителе со стоячим воротником, в золотых погонах, с «Золотой Звездой» Героя Советского Союза на груди, с планкой орденов, среди которых три ордена Ленина, четыре ордена Красного Знамени, орден Кутузова 1-й степени и орден Суворова 2-й степени. И совсем другое – тот же человек, но без золотых погон и лампасов, без «Золотой Звезды» и стоячего воротника, в жалких синих трусах до колена перед самым высоким начальником нашей великой Родины.

Я вовсе не уверен, что Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза товарищ Хрущёв Никита Сергеевич когда-либо изучал агентурную психологию, но у меня нет сомнений в том, что иногда на него снисходило озарение, и в такие моменты он психологию людскую чувствовал всем своим существом. Нутром.

Каким-то особым звериным чутьем Никита ощущал, что встреча генерала Мамсурова в кремлевской поликлинике должна быть организована именно так, и никак иначе. Хрущёв был абсолютно уверен, что звонить Мамсурову должна жизнерадостная хохотушка. О смертельной болезни она должна глупо и радостно щебетать: вот, мол, товарищ генерал, какая напасть на вас обрушилась, мужчина вы в самом расцвете сил, кто бы мог подумать...

А встречать генерала Мамсурова в роскошном приемном покое, в понимании Хрущёва, должна особа несколько иного плана – задумчивая, молчаливая, обольстительная сестричка с загадочной улыбкой развратной Джоконды в самых уголках губ. Чтобы всем видом своим напомнить о радостях жизни, которая для генерала так внезапно и печально обрывается: ты, генерал, через пару месяцев, а то и недель, сдохнешь, мы же все останемся жить.

Именно так все и было обставлено. Было и щебетание телефонное, была и сестричка в накрахмаленном до хруста халатике, под которым угадывалось отсутствие юбки и кофточки. Она упорхнула, а перед генералом возник Хрущёв. Он долго разглядывал стоявшего в трусах генерала, а затем решительно указал на белый табурет:

– Садитесь.

Это было нечто среднее между приглашением и приказом. Любой начальник, будь то командир экипажа из трех человек или Верховный главнокомандующий, которому подчинены миллионы людей, перед тем, как отдать приказ, обязан оценить обстановку: будут ли подчиненные этот приказ выполнять? Если есть хоть малейшая вероятность неподчинения, от отдачи приказа следует воздержаться.

Уверен, что выполнят, – командуй!

Не уверен – молчи! Тяни время, хитри, ищи другие методы воздействия, ибо нет ничего более жуткого и жалкого, чем сцена неподчинения командиру. Если не подчинились один раз, больше не будут подчиняться никогда.

Хрущёв понимал: генералу, оказавшемуся в столь странном положении, нестерпимо хочется сжаться в комок, прикрыть свои телеса хотя бы руками.

Если бы дело происходило на черноморском пляже, то все выглядело бы иначе. И руки, и грудь, и плечи генеральские силой налиты, ноги стройные, как у жеребца арабского, на животе – кубики мышц вместо обычного генеральского пузечка. Не стыдно было бы Мамсурову в трусах на пляже мячик гонять перед дамами любой степени надменности.

Но тут не пляж черноморский. И не перед дамами он, вот в чем разница.

Сесть – значит сократить зримую часть обнаженного тела.

Сесть – значит немного загородиться столом.

Потому приказ сесть был для генерала если не спасением, то облегчением. Ему самому неудержимо хотелось сесть. И, получив нечто среднее между приглашением и приказом, он сел.

Это была двойная психологическая победа Хрущёва.

Первое: генерал повинуется.

Второе: этот могучий человечище больше не возвышается над толстеньким как колобок Хрущёвым.

Ни Мамсуров, ни Хрущёв в тот момент о психологических эффектах не думали. Просто Хрущёв почувствовал себя еще более уверенно. Мамсуров – еще менее.

– Рассказывайте, товарищ генерал.

– Что рассказывать?

– Все.

– Все?

– Расскажите что-нибудь такое, чего я не знаю... Впрочем, я все знаю. Там у вас в ГРУ какой-то центр особый учредили. А со мной не посоветовались. Забыли, или как?

Самое главное в этой ситуации – даже намеком не выдать источник своего знания и его границы.

Ситуация для генерала Мамсурова невероятная: о Центре особого назначения ГРУ кроме него знали только создатели этого Центра – Маршал Советского Союза Жуков и начальник ГРУ генерал-полковник Штеменко. Ни первому, ни второму болтать об этом нет никакого резона, никакой выгоды. Дело подсудное. Дело расстрельное. При товарище Сталине за такие фокусы пускали в расход, даже не вникая в детали. Как мог Хрущёв узнать про Центр особого назначения ГРУ? Никак не мог! Не мог, и все тут! Но знает! Он все знает!

Что делать генералу в ситуации, когда его прижали к стенке как крысу лопатой? Рвануть в коридор? В синих трусах?

Мысль о том, что он попался, на мгновение даже вызвала у Мамсурова какое-то облегчение. Вспомнил генерал о смертельном диагнозе. Сообразил: нет никакого диагноза. Это была ловушка. Его завлекли в мышеловку. Генерал здоров. Но разве вторая беда легче первой? Если Хрущёв обставил встречу так тщательно, то наверняка за дверью ждет команда дюжих санитаров со смирительной рубахой наготове.

Вот была бы картиночка: в роскошный коридор кремлевской поликлиники выскакивает некто в трусах и несется к выходу. Тут санитарам даже и предварительных инструкций не нужно. Ясно без инструкций: переутомился. Таких простынями вяжут.

Уж санитары навалятся на странного клиента в трусах, который бегает там, где в трусах бегать не принято.

Уж санитары свое дело крепко знают.

Уж санитары соответствующий укол в задницу вмажут.

Дальше у Хрущёва веер возможностей. Самое простое – тут же и убить Мамсурова. Медицинские убийства – самые простые.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 ]

                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики