09 Dec 2016 Fri 14:29 - Москва Торонто - 09 Dec 2016 Fri 07:29   

Это была еще одна непростительная ошибка Молотова, Маленкова и Кагановича. Им следовало вопрос ставить на голосование и Хрущёва снимать. На этом настаивал, не унимаясь, Шепилов: так голосуйте же!

Его не послушали. Разошлись, разъехались.

Хрущёв сразу же рванул на Старую площадь в серое здание Центрального Комитета КПСС, мигнув соратникам: собираемся у меня.

В кабинете Хрущёва их было пятеро: сам Никита, Брежнев, Микоян, Жуков, Фурцева.

Жуков доложил: у меня все готово! Я их всех арестую! (Красная звезда. 26 октября 2002 г.)

Микоян согласился, но добавил, что этим оружием надо воспользоваться только в крайнем случае. Есть надежда все сделать, соблюдая приличия. Надо расколоть заговор. Надо от самых ярых отбить колеблющихся. Самых ярых противников объявить зачинщиками и гвоздить не жалея. Остальных считать обманутыми и заблудшими. Их в угол не гнать, давать им возможность отхода. Кроме того, за всеми восставшими против Хрущёва – персональный контроль и наблюдение.

Позвонили хозяину КГБ генералу армии Серову. Тот доложил, что все под контролем, все восставшие на прослушке. Но подконтрольные товарищи по телефонам не болтают. У них идут встречи на даче Молотова. На дорожках парка.

В тот момент на окна кабинета Хрущёва плюхнулись первые крупные капли дождя. И разразилась гроза, которая сменилась проливным дождем на всю ночь.

Ключевой момент

Угрозой применения военной силы кандидат в члены Президиума ЦК КПСС Жуков сверг большинство политического руководства страны. Именно так Бонапарт разгонял неугодную ему власть прикладами своих гвардейцев или одной только угрозой вызвать их в зал заседаний для решения вопроса.

В любой стране, кроме нашей, действия Жукова были бы названы военным переворотом. Разве не так? Кандидат в вожди выгнал с вершин власти большинство вождей. Как еще назвать такие действия?

А у нас это переворотом не называется. У нас нашли мудрый термин. Оказывается, против Хрущёва выступило не большинство руководства страны, а всего лишь «арифметическое большинство». Поэтому и Жуков сверг не большинство руководства, а всего лишь арифметическое большинство руководства.

С той поры этот термин гуляет по свету. И публикуют в научных журналах ученые товарищи статьи в защиту Жукова. И в тех статьях мелькает этот странный термин. Пример: Наумов В. П. «Дело» маршала Г. К. Жукова. Новая и новейшая история (Российский научный журнал, учрежденный Российской академией наук и Институтом всеобщей истории РАН. – Прим. ред.). М.: Наука. 2000. №6. С. 79.

Озадачим серьезных историков вопросом: товарищи ученые, а что, кроме арифметического большинства, существует какое-то еще? Геометрическое? Или тригонометрическое?

Действующие лица

ФУРЦЕВА ЕКАТЕРИНА АЛЕКСЕЕВНА. Она же – Екатерина Третья. Она же (в народе) – Катюша Ненасытная.

Родилась 7 декабря 1910 года. Происхождение пролетарское. Трудовая деятельность, как у многих миллионов в нашей стране в те времена, – с ранней юности на фабрике. В 14 лет вступила в комсомол – Коммунистический союз молодежи.

С 1930 года на комсомольской работе. В том же году вступает в Коммунистическую партию. Окончила институт. Инженер-химик. Была партийным секретарем института. После окончания института – на партийной работе.

В 1942 году назначена (в партийных кругах было принято вежливо говорить «избрана») вторым, затем первым секретарем партийного комитета одного из самых престижных районов Москвы – Фрунзенского. В том же году познакомилась с Хрущёвым и навсегда осталась в его команде, хотя в 1942 году Хрущёв и не являлся хозяином Москвы.

В 1950 году Фурцева – второй секретарь Московского городского комитета партии. В октябре 1952 года на антисталинском XIX съезде КПСС вошла в состав Центрального Комитета КПСС. С 26 марта 1954 года – первый секретарь Московского городского комитета КПСС. На следующем, уже открыто антисталинском XX съезде КПСС – кандидат в члены Президиума и секретарь ЦК КПСС.

Еще во время Второй мировой войны познакомилась с Николаем Фирюбиным, который тоже занимал должность одного из секретарей московского городского комитета партии. В 1953 году Николай Павлович Фирюбин получил назначение на дипломатическую работу. В 1954-1955 годах Фирюбин – чрезвычайный и полномочный посол СССР в Чехословакии, с 1955 года – чрезвычайный и полномочный посол СССР в Югославии.

Фирюбин и Фурцева поженились в 1956 году. У каждого из них это был второй брак.


ГЛАВА 7


1


19 июня 1957 года Президиум Центрального Комитета заседал в полном составе. Члены Президиума товарищи Суслов и Кириченко, отсутствовавшие в первый день заседаний, сообразили, на чьей стороне сила, и без колебаний взяли сторону Хрущёва. Так же поступили и все отсутствовавшие в первый день заседаний кандидаты в члены Президиума ЦК КПСС – Козлов, Мухитдинов, Шверник.

Пока Президиум Центрального Комитета, переходя на крики и вопли, решал, быть или не быть Хрущёву главным начальником Советского Союза, в Москву срочно собирался весь состав Центрального Комитета.

Некоторые из членов ЦК жили и работали в Москве или неподалеку от нее. Место встречи для них – в Кремле. Здесь их встречал и «напутствовал» секретарь ЦК КПСС генерал-лейтенант Брежнев Леонид Ильич. Товарищ Брежнев информировал членов ЦК о том, что группа фракционеров выступила против нашего дорогого Никиты Сергеевича. На самом верху – разлом. Все будет зависеть от вашего, дорогие товарищи, решения. Решайте так, как подсказывает вам совесть коммуниста. Но товарищ Жуков просил передать, что Советская Армия на стороне товарища Хрущёва, иных решений армия не потерпит и не примет. Кстати, и председатель КГБ товарищ Серов просил передать то же самое.

Членов и кандидатов в члены ЦК, живших и работавших вдали от Москвы, на военных самолетах срочно свозили на Центральный аэродром столицы – на Ходынку. Те из них, кто работал не слишком далеко, летели с комфортом на персональных самолетах командующих войсками военных округов и флотов – в то время это были пассажирские самолеты Ил-14 в правительственном варианте. Те, кто правил дальними провинциями, летели на реактивных бомбардировщиках Ил-28, без комфорта.

На Ходынке их встречал начальник ГРУ генерал-полковник Штеменко и каждому персонально разъяснял обстановку: голосовать так, как подсказывает совесть коммуниста. Но товарищ Жуков просил передать... С Центрального аэродрома вождей везли в Кремль, где их встречал товарищ Брежнев и повторял: голосовать так, как подсказывает совесть коммуниста!

Члены и кандидаты в члены ЦК правильно понимали напутствие начальника ГРУ генерал-полковника Штеменко, повторенное еще раз для полной ясности генерал-лейтенантом Брежневым. Да и без этих напутствий им все было ясно. Если члена ЦК в далеком Владивостоке или Хабаровске будят среди ночи и, ничего не объясняя и не спрашивая, везут на военный аэродром, упаковывают в меха, цепляют под задницу парашют, сажают в кабину кормового стрелка бомбардировщика Ил-28 (ибо других мест для пассажиров в бомбардировщике нет), значит, поездка эта не противоречит интересам Вооруженных Сил.

Ил-28 – фронтовой бомбардировщик, то есть не стратегический. Дальность в один конец – чуть больше двух тысяч километров. Потому спешащих в Москву членов и кандидатов в члены ЦК на военных аэродромах передавали как эстафетную палочку. На одном аэродроме сели – а там уже ждет новый бомбардировщик со свежим экипажем. До Москвы – две-три, а то и четыре пересадки. Чувствовалось, что какой-то большой начальник рыкнул на авиационных командиров, страшными карами пригрозил в случае срыва доставки нужных людей в Москву. Потому все работало с точностью часов «Павел Буре» на руке министра обороны.

А кого наша славная Советская Армия (то есть товарищ Жуков) поддерживает? Правильно: товарищ Жуков поддерживает товарища Хрущёва. Да и охрана членам ЦК была выделена от армии. Время горячее, а жизнь каждого члена ЦК драгоценна. Это же слуги народа! Мало ли что случиться может! Потому их нужно охранять. Потому каждому – персональную охрану!

Но охрана, от Вооруженных Сил выделенная, могла в любой момент в конвой превратиться. Этого никому объяснять не надо. Сами догадались. Потому инструкции начальника ГРУ генерал-полковника Штеменко и секретаря ЦК генерал-лейтенанта Брежнева членами и кандидатами в члены Центрального Комитета выслушивались последними с повышенным вниманием, принимались к сведению с глубоким пониманием и даже с благодарностью: спасибо, родные, ввел в курс.


2


Заседание Президиума ЦК КПСС продолжалось и 19-го, и 20-го, и 21-го июня. 11 членов и 7 кандидатов в члены Президиума ЦК орали друг на друга, разоблачали и уличали. У каждого и на каждого был собран полновесный четырехосный вагон компромата и еще маленькая тележка. И вожди отчаянно дубасили друг друга теми зубодробительными разоблачениями.

А в коридорах толпились слетевшиеся со всех концов нашей великой родины две сотни вождей чуть меньшего ранга. Это были члены Центрального Комитета, кандидаты в члены ЦК, члены Центральной Ревизионной комиссии. Поставленные на путь истины доходчивым инструктажем генералов Штеменко и Брежнева, они требовали, чтобы их допустили на заседание Президиума Центрального Комитета.

Молотов, Маленков, Каганович и примкнувший к ним Шепилов этого не понимали. Как это? В зале заседают центровые вожди, а какие-то деятели меньшего ранга чего-то требуют! При товарище Сталине такого безобразия не бывало!

От членов ЦК, число которых в коридорах власти все возрастало, была выбрана делегация. В нее вошли главнокомандующий Объединенными вооруженными силами Варшавского договора первый заместитель министра обороны СССР Маршала Советского Союза Конев, первый заместитель министра иностранных дел Патоличев, первый секретарь Московского комитета КПСС Капитонов. Делегация потребовала, чтобы вожди прекратили спор и вынесли свои разногласия на суд Центрального Комитета.

Чаша весов медленно, но неуклонно склонялась в пользу Хрущёва. На его сторону первым перебежал Маршал Советского Союза Ворошилов, следом – Маршал Советского Союза Булганин. За ними – товарищи Первухин и Сабуров. Так Хрущёв получил большинство в Президиуме ЦК; это позволило ему написать следующий документ:

№ П99/25 21 июня 1957 г.

Строго секретно.

Членам ЦК КПСС, кандидатам в члены ЦК КПСС, членам Центральной ревизионной комиссии.

Созвать пленум ЦК КПСС 22 июня с. г. в 2 часа дня по внутрипартийному вопросу.

Секретарь ЦК (В Советском Союзе большие начальники (в данном случае Хрущёв) зачастую подписывали документы, указывая только название высочайшей должности без указания фамилии, или только фамилию без указания должности, или неполное название должности. Хрущёв, будучи Первым секретарем ЦК, подписывался как «секретарь ЦК»; именно так часто поступал и Сталин (на этом основании некоторые исследователи делают неверный вывод о том, что Сталин был Генеральным секретарем ЦК ВКП(6) до 1934 года, а после этого был просто секретарем ЦК, хотя в важнейших документах – например, в Постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О Ставке Главного командования Союза СССР» № 1724-733сс от 23 июня 1941 г. – Сталин указывал свой полный титул: председатель Совнаркома СССР, Генеральный секретарь ЦК ВКП(б)). – Прим. автора.) (Молотов, Маленков, Каганович. 1957. Стенограмма июньского пленума ЦК КПСС и другие документы. С. 23).


Пленум ЦК продолжался с 22 по 29 июня 1957 года включительно. Он превратился в разгром тех, кто осмелился выступить против Хрущёва. Это был самый долгий пленум Центрального Комитета Коммунистической партии за всю ее историю.

Молотову, Маленкову, Кагановичу и примкнувшему к ним Шепилову прилепили ярлык – антипартийная группа.

Тон задавал Жуков. Он первым выступил с большой речью. Ее основной мотив такой:

На XX съезде партии, как известно, по поручению Президиума ЦК товарищ Хрущёв доложил о массовых незаконных репрессиях и расстрелах, явившихся следствием злоупотребления властью со стороны Сталина. Но тогда, товарищи, по известным соображениям не были названы Маленков, Каганович, Молотов как главные виновники арестов и расстрелов партийных и советских кадров (Молотов, Маленков, Каганович. 1957. Стенограмма июньского пленума ЦК КПСС и другие документы. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 37).

Стенограмма пленума ЦК КПСС, открывшегося 22 июня 1957 года, опубликована. Это 843 страницы текста, набранного мелким шрифтом. Если мы почитаем задающую тон речь товарища Жукова, а потом – множество выступлений других товарищей, то присвистнем от удивления.

На первый взгляд, все вроде бы правильно: Жуков выступил первым, он клеймил и разоблачал антипартийную группу. И все остальные участники целую неделю клеймили и разоблачали антипартийную группу.

В этом сходство.

А вот различие: Жуков сделал основной разоблачительный упор на то, что Молотов, Маленков и Каганович являются кровавыми палачами. Все остальные участники пленума последними словами клеймили Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова, припомнили им множество просчетов и ошибок, однако при обсуждении массовых расстрелов проявляли на первый взгляд необъяснимую сдержанность и терпимость.

Почему?

Потому, что товарищ Сталин был кем угодно, да только не дураком. Сталин творил террор не сам. Он повязал кровавой круговой порукой всю Коммунистическую партию. В каждом районе, в каждой области, в каждом крае и в каждой республике были созданы так называемые «тройки». В «тройку» входили партийный секретарь района, области, края или республики, начальник местного отдела или управления НКВД и прокурор. «Тройки» получали разнарядку: столько-то врагов следует расстрелять, столько-то посадить.

«Тройки» выносили решения о расстреле или полновесном лагерном сроке, не вызывая на допрос, не вникая в суть дела. Списком. Партийным секретарям такая жизнь ужасно понравилась, и все они наперебой просили товарища Сталина нормы увеличить. Товарищ Сталин не скупился, нормы добавлял.

И вот в июне 1957 года две с половиной сотни этих самых секретарей собрались в одном зале на заседании пленума ЦК партии. Много лет назад они были мелкими секретаришками районов и областей. Теперь они поднялись на командные высоты. Поднялись потому, что исправно служили великому делу Сталина. Всех их вырастил и вдохновил товарищ Сталин. Указания все они получали от Генерального секретаря Центрального Комитета, членами Центрального Комитета все они сами стали со временем.

В зале заседаний сидели не просто самые рьяные исполнитель сталинских приказов, но и самые хитрые. Те, кто попроще, давно полегли под пролетарской косой. А эти выжили. И как-то не очень им всем хотелось уличать братьев по ремеслу товарищей Молотова, Маленкова и Кагановича в чрезмерном рвении в выполнении указаний Центрального Комитета.


4


Вторым по кровожадности в 1937 году из всех региональных вождей был бывший пастух и кочегар с двухклассным образованием кандидат в члены Политбюро хозяин Сибири товарищ Эйхе Роберт Индрикович. Он проявил просто невероятный энтузиазм в вопросах истребления врагов. Он постоянно и настойчиво выпрашивал у Сталина повышения лимитов на отстрел. Ему все было мало. Он слезно требовал добавки.

Роберт Индрикович был нравом попроще, потому вскоре сам угодил под трамвай истории. 29 апреля 1938 года он был арестован, почти два года находился под пыточным следствием, 2 февраля 1940 года приговорен к высшей мере и в тот же день получил давно и честно заработанную пулю в затылок.

В феврале 1956 года на XX съезде КПСС товарищ Хрущёв объявил Роберта Индриковича верным ленинцем и невинной жертвой кровавого сталинского произвола.

Сам Никита по кровожадности Роберта Индриковича превосходил. Из всех региональных вождей он был номером один по выполнению планов выкорчевывания врагов. Но он был хитрым.


5


В феврале 1956 года на XX съезде КПСС Хрущёв обвинил Сталина в массовых репрессиях. Ход был рискованный и, как показала дальнейшая история, самоубийственный для всей социалистической системы.

Логика Хрущёва была такой: Сталин – злодей, а все мы, вожди рангом поменьше, – чистенькие, мы – верные ленинцы, мы же ничего не знали!

В июне 1957 года Хрущёв обвинил Молотова, Маленкова и Кагановича во многих грехах, но на массовые расстрелы не напирал, потому как у самого рыльце в пушку. А Жуков вдруг вспомнил, что не только Сталин был виноват в терроре, но еще и Молотов, и Маленков, и Каганович.

Хуже этого ничего придумать было невозможно. Каждый партийный вождь не мог не задать себе вопрос: а что Жуков отмочит завтра? Реальная военная власть у него в руках. Сегодня Жуков вспомнил, что в массовых расстрелах виноваты Молотов, Маленков и Каганович. А кого он назовет завтра?

А ведь все присутствовавшие на пленуме ЦК в июне 1957 года были сталинскими птенцами, каждого лично товарищ Сталин выбирал. У каждого – заслуги перед Сталиным. Каждый кровью замазан.

Своей болтовней Жуков в один момент ВСЕХ членов Центрального Комитета и ВСЕХ кандидатов сделал своими врагами. Каждый дрожал за свою судьбу: ведь и меня он может вспомнить.

Из речи Жукова Хрущёв мог сделать простой и логичный вывод: год назад сподвижники Сталина Молотов, Каганович и Маленков не были названы преступниками, но сейчас Жуков им все припомнил. Сегодня Жуков не называет преступником Хрущёва, хотя Хрущёв такой же соратник Сталина, как и остальные в окружении вождя, а что если завтра Жуков мнение свое изменит?

А Жуков не унимался:

У товарища Хрущёва, как и у каждого из нас, имеются недостатки и некоторые ошибки в работе, о которых Хрущёв со всей присущей ему прямотой и чистосердечностью рассказал на Президиуме. Но, товарищи, ошибки Хрущёва, я бы сказал, не давали никакого основания обвинять его хотя бы в малейшем отклонении от линии партии.

Жукову хватило ума лягнуть даже Хрущёва, своего единственного союзника в борьбе за власть. Получалось так, что все в дерьме, и только Георгий Константинович – весь в белом. Заляпаны все, начиная с Хрущёва, но чистенький Жуков его пока великодушно прощает.


6


Дебаты время от времени из истеричной семейной ссоры превращались в настоящий допрос пленных, последовательный и деловитый.

Жуков: Давайте говорить об ответственности за преступления, за расстрелы. Это самый важный вопрос.

Каганович: Если члены Президиума хотят, чтобы я другие вопросы отложил.

Жуков: Скажи, почему ты 300 железнодорожников сплавил на тот свет?

Каганович: Вопрос, который поставлен, это вопрос политики.

Жуков: И уголовный.

Каганович: Его надо рассматривать не под углом зрения 1957 года, а под углом зрения 1937-1938 годов.

Жуков: Ты, брат, прямо отвечай: членов ЦК расстреливал, это что, враги наши?

Каганович: Я несу ответственность политическую.

Жуков: И уголовную.

Каганович обращается к Хрущёву: А Вы разве не подписывали бумаги по расстрелам по Украине?

Жуков: 300 человек железнодорожников.

(Там же. С. 67.)


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики