10 Dec 2016 Sat 15:39 - Москва Торонто - 10 Dec 2016 Sat 08:39   

Написав «они», Жуков вычеркнул себя из списка остолопов.

А мы, временно согласившись с Великим Стратегом в том, что большинство высших руководителей Красной Армии были кретинами, попытаемся найти хоть какие-нибудь исключения.

Вот высшее руководство Генштаба в первой половине 1941 года.

Начальник Генерального штаба – генерал армии Жуков Г. К.

Первый заместитель НГШ – генерал-лейтенант Ватутин Н. Ф.

Заместители:

генерал-лейтенант Соколовский В. Д. по мобилизационным вопросам;

генерал-лейтенант Голиков Ф. И. по разведке;

корпусной комиссар Кожевников С. К. по политработе.

Кожевников отпадает сразу. Его работа в Генеральном штабе заключалась в том, чтобы контролировать генералов: водки не пить (или пить в меру), вместо пития читать классиков марксизма-ленинизма.

Если корпусной комиссар Кожевников и представлял превратно характер предстоящей войны, то ничего страшного в этом не было. Характера грядущей войны он не определял.

Заместитель начальника Генерального штаба генерал-лейтенант Голиков тоже не определял характера будущей войны. Его работа – добывать сведения о противнике. А уж как с тем противником будут расправляться – решать не ему. Кроме всего, Жуков, вспоминая и размышляя о войне, упорно забывал называть Голикова своим заместителем. Если верить мемуарам Жукова, то никакого Голикова в подчинении у Жукова вовсе не было.

Генерал-лейтенант Соколовский тоже отпадает. Он был заместителем по мобилизационным вопросам. Характер грядущей войны он тоже не определял. А со своими обязанностями справлялся: за первую неделю войны в обстановке всеобщего хаоса, развала и паники сумел обеспечить призыв более пяти миллионов резервистов, по существу, заменив разгромленную кадровую Красную Армию новой армией. В ходе войны Соколовский находился на высших штабных и командных должностях, причём часто под прямым командованием Жукова. В Московской битве – начальник штаба Западного фронта, которым командовал Жуков, в Берлинской операции – заместитель командующего 1-м Белорусским фронтом, которым командовал Жуков. После войны Соколовский получил звание маршала. Никогда у Жукова не было претензий к Соколовскому. Никогда Жуков не объявлял, что Соколовский не понимал сути войны.

Первый результат: у начальника Генерального штаба первый заместитель и три заместителя. Всех трёх заместителей (Кожевникова, Голикова и Соколовского) из чёрного списка Жукова вычёркиваем. Ибо если они действительно ничего не понимали, то всё равно валить вину за разгром на них нельзя. Прямого отношения к вопросам руководства войной и управления войсками фронтов они не имели.

4

Планы войны готовили:

– генерал армии Жуков, начальник Генштаба;

– генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин – первый заместитель начальника Генштаба;

– генерал-лейтенант Г. К. Маландин – начальник Оперативного управления Генштаба.

Приглядимся.

Генерал-лейтенант Ватутин – один из самых образованных и самых талантливых советских полководцев. Окончил военную школу, кроме того, высшую военную школу, Военную академию имени Фрунзе, затем оперативный факультет той же академии и Военную академию Генерального штаба. Итог: две военные школы и три академии. Показал себя выдающимся стратегом, отличился как на штабных, так и на командных должностях.

На должность первого заместителя начальника Генерального штаба Красной Армии генерал-лейтенант Ватутин был назначен в начале 1941 года. В тот момент ему не исполнилось и 40 лет.

Во время войны поражений у него не было. Осенью 1941 года, командуя оперативной группой, нанёс контрудар по корпусу Манштейна, чем спас Ленинград от захвата. (А славу спасителя Питера Жуков потом приписал себе.)

В Сталинградской стратегической наступательной операции Ватутин командовал Юго-Западным фронтом, вместе с Рокоссовским замкнул кольцо окружения.

В Курской битве Ватутин командовал Воронежским фронтом, который принял на себя один из двух ударов германских танковых таранов. И устоял. И перешёл в решительное контрнаступление.

Далее Ватутин успешно командовал 1-м Украинским фронтом при форсировании Днепра и освобождении Киева. Этот фронт действовал на главном направлении войны: Сталинград – Берлин. Этому фронту суждено было штурмовать Берлин. Но уже без Ватутина.

В феврале 1944 года генерал армии Ватутин был тяжело ранен. Вместо него фронт возглавил Жуков, а Ватутин скончался в госпитале. Не подлежит сомнению, что уже в 1944 году Ватутин был бы маршалом, Героем Советского Союза, кавалером ордена «Победа». Это один из трёх сталинских витязей: Рокоссовский, Ватутин, Черняховский. И никто никогда не упрекал Ватутина в непонимании сути войны, в слепом преклонении перед отжившими схемами и стереотипами.

Обратим свой взгляд на начальника Оперативного управления генерал-лейтенанта Маландина.

Оперативное управление – это нечто вроде сборочного цеха. Работает огромный завод, а готовая продукция выходит только из одного цеха. Именно так весь штаб, в данном случае Генеральный, работает в интересах только одного своего подразделения – Оперативного управления. Готовая продукция – планы войны – выходит только отсюда. Есть другие управления в Генеральном штабе: разведывательное, организационное, мобилизационное, топографическое, укомплектования войск и пр. Но они характер грядущей войны не определяют и войну не планируют.

Всё планирование войны – в руках руководящей тройки: Жуков, Ватутин, Маландин. Всё планирование войны шло только через них. Это главный фильтр. Без их разрешения ни одна бумага, касающаяся планов предстоящей войны, из стен Генерального штаба выйти не могла.

Все трое приступили к выполнению своих обязанностей 1 февраля 1941 года. Интересно посмотреть, кем они были месяцем раньше.

На 1 января 1941 года Жуков – командующий войсками Киевского особого военного округа.

Ватутин – начальник штаба Киевского особого военного округа.

Маландин – заместитель начальника штаба Киевского особого военного округа.

Сталин правильно считал, что в случае смены курса недостаточно сменить только главного руководителя какого-либо ведомства. Надо менять и всю его команду. При назначении на новую должность Сталин, как правило, давал новому руководителю возможность подобрать себе помощников. Именно так он поступил 13 января 1941 года: назначил Жукова начальником Генерального штаба и дал ему право формировать команду. Жуков, помимо прочих, привёл за собой из Киева своих ближайших помощников Ватутина и Маландина, а те, в свою очередь, – своих людей.

Жуков перетянул из Киева в Москву и многих других генералов. Создаётся впечатление, что весь руководящий состав штаба КОВО перебрался в Генеральный штаб. Например, начальник Мобилизационного отдела штаба КОВО генерал-майор Н. Л. Никитин занял пост начальника Мобилизационного управления Генштаба. Начальник отдела укрепрайонов штаба КОВО генерал-майор С. И. Ширяев был назначен начальником отдела укреплённых районов Генштаба. Список этот длинный.

И если руководящий состав Генерального штаба оказался укомплектован людьми, которые, как заявляет Жуков, не понимали характера современной войны, то спрашивать за это надо не с каких-то неведомых олухов, а с Маршала Победы: уж таких умников ты сам выбирал и ими комплектовал высшее руководство Генерального штаба.

Жуков расставлял своих людей не только в Генеральном штабе, но и в других ключевых структурах Наркомата обороны. Например, накануне войны по рекомендации Жукова начальник артиллерии Киевского особого военного округа генерал-лейтенант артиллерии Н. Д. Яковлев стал начальником Главного артиллерийского управления НКО. И если он канонизировал опыт Первой мировой войны, то только благодаря Жукову его занесло на столь высокий пост в советской артиллерии.

Шутки в сторону: и Николай Фёдорович Ватутин, и Герман Капитонович Маландин, и Николай Дмитриевич Яковлев в слепом копировании опыта Первой мировой войны никем не замечены и не уличены. Заявления Жукова о том, что кто-то в Красной Армии цеплялся за опыт Первой мировой войны, – гнусный поклёп. Ни одному защитнику жуковской гениальности пока не удалось выявить ни одного генерала Красной Армии, который в теории или на практике следовал этому опыту.

5

Поднимемся на ступеньку выше и попадём в высшие военные сферы. В руководство Наркомата обороны.

Народный комиссариат обороны – структура грандиозная. Но всё же на вершине пирамиды толпе места нет.

Перед войной наркомом обороны был Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко.

Маршал Советского Союза С. М. Будённый был его первым заместителем.

Кроме того, маршалу Тимошенко подчинялись ещё четыре заместителя:

– генерал армии Г. К. Жуков – начальник Генерального штаба;

– Маршал Советского Союза Г. И. Кулик – заместитель по артиллерии;

– Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников – заместитель по укреплённым районам;

– генерал армии К. И. Мерецков – заместитель по боевой подготовке.

Заподозрить Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко в том, что он готовился вести войну по схемам Первой мировой войны, мы не можем. Нет оснований.

После Гражданской войны Тимошенко служил в основном в Белорусском и Киевском военных округах на должностях командира кавалерийского корпуса, заместителя командующего округом и командующего округом. Именно в этих военных округах отрабатывали новые методы ведения войны. Именно в этих округах, в том числе и при самом активном участии Тимошенко, проводились грандиозные войсковые учения с глубокими танковыми прорывами и выброской многотысячных воздушных десантов. Это даже отдалённо не напоминало Первую мировую войну.

В сентябре 1939 года Красная Армия вступила во Вторую мировую войну. Тимошенко командовал Украинским фронтом в составе трёх армий (5, 6 и 12-я). Украинский фронт во взаимодействии с Белорусским наносил удар в спину Польской армии, которая героически пыталась остановить движение Гитлера на Восток. 12-я армия Украинского фронта в составе одного танкового и двух кавалерийских корпусов, трёх стрелковых дивизий и армейской авиации, по существу, являлась фронтовой подвижной группой.

Оставим в стороне вопросы политики и морали. Мы разбираем вопрос, цеплялся ли маршал Тимошенко за опыт Первой мировой войны или не цеплялся. Так вот, ничего общего с Первой мировой войной в действиях советских фронтов осенью 1939 года не было.

В январе 1940 года все войска, которые застряли в снегах Финляндии перед «Линией Маннергейма» и на других направлениях, по приказу Сталина были объединены в Северо-Западный фронт. Командующим фронтом Сталин назначил Тимошенко. И он решительно изменил ситуацию. Под командованием Тимошенко Северо-Западный фронт взломал «Линию Маннергейма». Тимошенко был удостоен звания Героя Советского Союза, а через два месяца после завершения Зимней войны был произведён в Маршалы Советского Союза и назначен Наркомом обороны СССР.

Прорыв линии железобетонных укреплений был осуществлён впервые в мировой истории. Ни у кого такого опыта раньше не было. Прорыв «Линии Маннергейма» никак не вписывается в опыт Первой мировой войны. Не было в той войне ни таких линий, ни таких прорывов.

Заняв пост Наркома обороны СССР, Маршал Советского Союза Тимошенко готовил Красную Армию к решительному и быстрому прорыву сильно укреплённых железобетонных оборонительных районов и рубежей, к стремительному броску в глубину вражеской территории. Об этом свидетельствуют рассекреченные документы. Главный из них – заключительная речь маршала Тимошенко на совещании высшего командного состава Красной Армии 31 декабря 1940 года.

Вот самое главное из этой речи, вот кредо маршала: «Красная Армия и наше высшее командование должны быть подготовлены как к действиям в манёвренных условиях, так и к прорыву современных железобетонных оборонительных полос с самого начала войны с тем, чтобы сравнительно быстро развить этот прорыв, выйти на манёвренный простор и полностью использовать преимущества подвижных соединений в манёвренной войне… Высокий темп операции обеспечивается массированным применением мотомеханизированных и авиационных соединений, используемых для нанесения первого удара и для непрерывного развития удара в глубину» (Накануне войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23 – 31 декабря 1940. М., 1993. С. 339 – 340).

Можно было бы сказать: надо готовиться к отражению агрессии, к обороне своей страны. Но Тимошенко такого не говорил и об этом явно не думал.

А можно было бы сказать: надо быть готовыми как к обороне, так и к наступлению. Но и этого нет у наркома Тимошенко. Его позиция: надо быть готовыми как к наступлению на слабого врага (на Румынию), так и на сильного, который укрылся за железобетонными укреплениями (как германские войска в Восточной Пруссии). Тимошенко требовал готовить войска как к прорыву вражеских железобетонных оборонительных полос, которых на советской земле нет и быть не может, так и к стремительному броску в глубокий вражеский тыл. Именно это он совсем недавно делал (весьма успешно) в Финляндии и Польше. Теперь на очереди был кто-то ещё.

То, что Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко не канонизировал опыт Первой мировой войны, видно из его приказов, указаний и речей, произнесённых за закрытыми дверями. А ещё более отчётливо – из его действий. Пример: 21 марта 1941 года Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко направил Сталину план аэродромного строительства в приграничных районах. 24 марта было принято постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР, в соответствии с которым строительство аэродромов для Красной Армии возлагалось на НКВД. Во исполнение этого постановления в составе НКВД было создано Главное управление аэродромного строительства – ГУАС (приказ НКВД № 00328).

Было развёрнуто одновременное строительство 254 аэродромов. В основном на недавно «освобождённых» землях Литвы, Латвии, Эстонии, Западной Украины, Молдавии, Западной Белоруссии. На каждом аэродроме строилась бетонированная взлётно-посадочная полоса размером 1200 на 80 м. На строительство привлекались 199 674 заключённых из ИТК, 44 490 из лагерных подразделений, 51 920 осуждённых к исправительно-трудовым работам, 16 017 военнопленных (ГАРФ. Фонд 9414. Опись 1. Дело 1165. Листы 32 – 45).

Не иначе Семён Константинович Тимошенко вспомнил опыт Первой мировой войны, напомнил его товарищу Сталину с товарищем Молотовым…

Только один этот пример говорит о том, что Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко готовил новую войну вовсе не по сценариям Первой мировой. Не было в Первой мировой войне бетонированных взлётно-посадочных полос. Тем более – в таких количествах.

Понятно, планы войны никогда не будут открыты. Исследователям удалось найти только никем не подписанные и не утверждённые черновики. Но и этого достаточно. Черновики эти – наброски планов внезапного нападения на Германию, а вот планов оборонительных операций пока никому найти не удалось. Даже и черновых набросков.

И ещё: даже не утверждённые и не подписанные черновики планов нападения на Германию заставляют вспомнить простую вещь – ни один командир от батальона и выше никаких документов не составляет и сам их не пишет. На то у него есть штаб, который документы готовит. Любой подготовленный штабом документ первым подписывает начальник штаба. А уж потом – командир.

Даже если кому-то когда-то удастся найти документ, изобличающий маршала Тимошенко в том, что он цеплялся за опыт Первой мировой войны, то не спешите злорадствовать. Вспомните, что сам Семён Константинович Тимошенко никаких документов не составлял. На то у него был начальник Генерального штаба. Постарайтесь припомнить его имя…

6

С наркомом обороны разобрались.

Но был у него первый заместитель Маршал Советского Союза С. М. Будённый. Уж он-то явно за опыт Первой мировой мёртвой хваткой держался…

То, что Будённый за тот опыт не держался, я докажу чуть ниже. Сейчас только объясню роль первого заместителя. Подавно установившейся традиции первый зам является двойником командира. Это относится и к первому заму наркома обороны. Нарком убыл в Кремль, на войсковые учения, на испытательный полигон, на рекогносцировку в район государственной границы, а за него на хозяйстве остался первый заместитель. Решать возникающие вопросы первый зам мог и обязан был только в том же духе, что и сам нарком. Иначе будет разнобой. Иначе вертикаль власти раздвоится. Таким образом, нарком и его первый зам – это как бы единое существо, хотя и в двух лицах. Первый зам наркома обороны Маршал Советского Союза Будённый не мог и права не имел гнуть собственную линию вопреки наркому Тимошенко.

Всё это приходится вновь и вновь повторять и пережёвывать для того, чтобы ещё раз подчеркнуть: две ключевые фигуры в Наркомате обороны – это сам нарком и начальник Генерального штаба. Полководец и глава мозгового треста. В тот момент это Тимошенко и Жуков. Но вовсе не Будённый.

В Красной Армии старшинство определялось не воинским званием, а занимаемой должностью. Например, 15-м стрелковым корпусом 5-й армии летом 1941 года командовал полковник И. И. Федюнинский, а его заместители и командиры дивизий были генералами. И ничего. Ходили по струнке, отдавали честь полковнику и покорно выслушивали его матюги.

Так вот, из пяти заместителей наркома обороны трое – маршалы. Несмотря на это, генерал армии Жуков – самый старший из них.

И вот почему.

Артиллерия – бог войны. Но обязанности заместителя наркома обороны по артиллерии заключались в том, чтобы планировать пути развития артиллерии, направлять работу конструкторских бюро и испытательных полигонов, размещать заказы на военных заводах, принимать готовую продукцию, распределять её по войскам и хранилищам, готовить кадры артиллеристов, руководить подбором и расстановкой кадров, готовить резервы личного состава и материальной части на случай войны и пр. и пр.

И надо сказать, что со своими обязанностями Григорий Иванович Кулик справлялся. По крайней мере ни в Германии, ни в Великобритании, ни в США, ни в Японии равных ему артиллеристов не нашлось, и столь мощной полевой артиллерии ни в одной стране мира не было ни в начале войны, ни в её ходе, ни на завершающем этапе.

А вот к решению вопроса, выдвигать ли артиллерию большой и особой мощности к границе или отводить её за Днепр, зам наркома обороны по артиллерии Маршал Советского Союза Кулик отношения не имел. Тут решал Генеральный штаб: если с самого первого момента войны планируем рывок через границу, то, ясное дело, всю артиллерию к границе выдвигаем.

И в вопросах размещения стратегических запасов боеприпасов решающее слово принадлежало Генеральному штабу. Если Генеральный штаб планирует главный удар из Львовского выступа на Краков и далее на Бреслау, то понятно каждому, что там, у границ, и запасы копить. Заместитель наркома по артиллерии при решении этой проблемы отвечает только за то, чтобы боеприпасы соответствующих типов и калибров в заявленных количествах оказались в указанное время в соответствующих районах.

И так во всём. Если война планируется на чужой территории, если предполагается прорывать полосы железобетонных укреплений, то Генеральный штаб заказывает бетонобойные снаряды. Задача заместителя наркома обороны по артиллерии – разработать такие снаряды, испытать, обеспечить размещение заказов, приёмку, хранение, доставку, проконтролировать правильность применения, подготовить артиллеристов к использованию таких боеприпасов. Да не забыть о том, что у такого снаряда иная траектория, потому надо разработать для них соответствующие таблицы стрельбы, и сетки в оптических прицелах должны быть иными. Значит, всю оптику надо менять на тысячах орудий…

Если же готовимся останавливать танки противника, то нужны не бетонобойные, а бронебойные снаряды…

Кстати, в мемуарах того же Жукова проскакивает мысль: война началась, а с бронебойными снарядами завал. Нет их. И Великий Полководец тогда принимает смелое решение: стрелять по танкам бетонобойными! Во какой хитрый! Только забыл разъяснить, кто же перед войной требовал производить бетонобойные снаряды вместо бронебойных. И кому вообще потребовались бетонобойные, если на нашей земле нет и быть не может вражеских бетонных огневых сооружений?

Мысль повторяю: Григорий Иванович Кулик – маршал, однако характер грядущей войны определял не он. И если бы он и придерживался устаревших взглядов на характер грядущей войны, то ничего страшного в этом не было. От него планирование боевых действий не зависело. Этими вопросами занимался Генеральный штаб.

Заместитель наркома обороны по укреплённым районам Маршал Советского Союза Шапошников по всем основным вопросам тоже во всём зависел от планов Генерального штаба. Если Генеральный штаб не намерен обороняться на своей земле, то укрепления на «Линии Сталина» больше не нужны. Потому никто бы не разрешил заместителю наркома по УР распылять народные средства на содержание в готовности ненужных укреплений. И опять же, если Жуков планировал нанести главный удар из Львовского выступа на Краков, то много укреплений ему в районе Львова не нужно. Потому их тут и строили в минимальном количестве или не строили вовсе.

И боевая подготовка тоже полностью зависела от планов войны, т.е. от того, что затевал Генеральный штаб. Если планы наступательные, то в соответствии с ними заместитель наркома обороны по боевой подготовке генерал армии Мерецков учил войска форсировать реки, прорывать укреплённые полосы, вводить в прорыв мощные танковые соединения, высаживать морские и воздушные десанты. А обороняться учил только те войска, которые находились на Дальнем Востоке и в Закавказье.

Все заместители наркома обороны, включая и первого зама, все вместе взятые, при всех их заслугах, наградах, званиях и титулах, большего влияния, чем нарком и начальник Генштаба, на вопросы определения характера грядущей войны оказать не могли.

И вот вопрос: так кого же Жуков относит к высшим руководителям Наркомата обороны, которые не понимали сути современной войны? Кого это он нарекает загадочным термином «они»?

7

Высший командный состав Красной Армии на протяжении всей Второй мировой войны – это кавалеристы. Среди них Маршалы Советского Союза Будённый, Ворошилов, Малиновский, Мерецков, Рокоссовский, Тимошенко, генералы армии Баграмян, Соколовский, Ерёменко, которые после войны стали маршалами.

И командующих танковыми армиями назначали из кавалеристов: Рыбалко, Богданов, Катуков, Романенко, Лелюшенко.

После Гражданской войны кавалерия дала импульс развитию советских танковых войск не только в направлении поддержки пехоты, но прежде всего в направлении создания мощных самостоятельных танковых соединений для стремительной манёвренной войны.

Само развитие Красной Армии после Гражданской войны опровергает лживые вымыслы Жукова и его соавторов.

Красная Армия за опыт Первой мировой войны не держалась. Об этом говорит развитие бронетанковых войск. Красная Армия первой в мире начала формировать мощные бронетанковые соединения для самостоятельных стремительных действий, для ведения не позиционной, а манёвренной войны, для нанесения глубоких сокрушительных ударов.

Красная Армия ещё в 1930 году первой в мире создала воздушно-десантные войска. К началу Второй мировой войны она обладала во много раз большим числом подготовленных парашютистов-десантников, чем все остальные страны мира, вместе взятые. Кто же смеет утверждать, что у нас за опыт Первой мировой войны держались?

Красная Армия – единственная в мире – обладала бронированным штурмовиком. Назначение этого самолёта – огневая поддержка танковых клиньев, вспарывающих вражеские тылы.

Красная Армия – единственная в мире, которая имела на вооружении танки для стремительных бросков по автострадам. Как это можно увязать с опытом Первой мировой войны?

Красная Армия – единственная в мире – обладала плавающими танками в достойных упоминания количествах. Это тоже из Первой мировой войны?

Заявления Жукова о полной несостоятельности советской стратегии накануне германского вторжения доказывают только одно: он ничего о советской стратегии не знал. Он просто был не в курсе наших достижений.

Если сам Жуков опыт Первой мировой войны не канонизировал, а кто-то неведомый, кого никак вычислить не удаётся, этим грешил, то возникает неудобный вопрос: отчего своё понимание Великий Стратег хранил от вышестоящего руководства, окружающих и подчинённых? Почему молчал?

В декабре 1940 года состоялось совещание высшего командного состава Красной Армии. Сталин присутствовал, но в работу совещания не вмешивался. Каждый мог говорить что хотел. Для того Сталин совещание и собрал, чтобы выслушать своих полководцев, не мешая им, не перебивая. Почему же Жуков не воспользовался моментом? Почему не сказал о том, что некоторые военные цепляются за отживший опыт Первой мировой войны? Почему не призвал смотреть на вещи по-новому?

В январе 1941 года, получив пост начальника Генерального штаба, Жуков обязан был своё понимание донести до Сталина, до членов Политбюро, до наркома обороны, до подчинённых. Ему следовало написать меморандум Сталину: у нас готовят войну по отжившим схемам Первой мировой. Следовало собрать новое совещание руководящего состава Красной Армии и категорически заявить всем командующим округами, флотами, армиями и флотилиями, что надо готовиться к новой войне, а не к той, которая давно отгремела.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики