11 Dec 2016 Sun 12:54 - Москва Торонто - 11 Dec 2016 Sun 05:54   

И в книгах – о том же, и в кино. Вот «красный граф» Алексей Толстой пишет любимую Сталиным повесть «Союз пяти»: «…Закон истории – это закон войны. Тот, кто не наступает, нанося смертельные удары, тот погибает. Тот, кто ждёт, когда на него нападут, погибает. Тот, кто не опережает противника в обширности военного замысла, погибает… Даже детям известно, что вслед за войной тащится революция…»

За такие повести товарищ Сталин удостоил «красного графа» высшей чести – быть персональным сталинским биографом.

Такими заявлениями были переполнены советские газеты. Только такие лозунги кричали с каждой трибуны.

Так это пропаганда…

Может быть, в открытой печати говорилось одно, а в секретных документах другое? Никак нет. И в секретных то же самое. И в совершенно секретных. С 1918 года до самого 1941-го. И в военных академиях преподавали именно это. И только это. И в советских штабах отрабатывали только такие планы.

Ещё 20 апреля 1932 года Реввоенсовет СССР, заслушав доклад начальника Штаба РККА А. И. Егорова, будущего Маршала Советского Союза, постановил, что прикрытие мобилизации будет осуществляться методом вторжения на территорию противника. Главная идея доклада: не дать противнику возможности отмобилизовать свою армию, бить его тогда, когда он ещё не изготовился воевать, т.е. нападать первыми.

А вот официальная «Инструкция по глубокому бою», изданная в 1935 году: «Внезапность заключается в выборе времени, приёмов и способов боевых действий, которые позволяют нанести удар тогда, когда противник меньше всего подготовлен к его отражению, и тем самым парализовать его волю к организованному сопротивлению. Внезапность достигается: упреждением противника в нанесении удара…»

В 1940 году вышла книга комбрига Г. С. Иссерсона «Новые формы борьбы». Центральная идея книги: «Нужно, чтобы эффект неожиданности был настолько ошеломляющим, чтобы противник был лишён материальной возможности организовать свою оборону. Иными словами, вступление в войну должно приобрести характер оглушительного подавляющего удара».

В том же году в конце декабря состоялось совещание высшего командного состава Красной Армии, на котором говорили только о внезапном всесокрушающем наступлении. Например, начальник штаба Прибалтийского особого военного округа генерал-лейтенант П. С. Клёнов, который выступал первым после Жукова, говорил не о простых наступательных операциях, но об операциях особого рода: «Это будут операции начального периода, когда армии противника не закончили ещё сосредоточение и не готовы для развёртывания. Это операции вторжения для решения целого ряда особых задач… Это воздействие крупными авиационными и, может быть, механизированными силами, пока противник не подготовился к решительным действиям… Механизированные части придётся использовать самостоятельно, даже несмотря на наличие крупных инженерных сооружений, и они будут решать задачи вторжения на территорию противника» (Накануне войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23 – 31 декабря 1940. С. 153 – 154).

Начальник Главного управления ВВС Красной Армии генерал-лейтенант авиации П. В. Рычагов выступил с докладом «Военно-Воздушные Силы в наступательной операции и в борьбе за господство в воздухе». Основная идея: «Лучшим способом поражения авиации на земле является одновременный удар по большому количеству аэродромов возможного базирования авиации противника» (Там же. С. 177).

В то же время состоялось совершенно секретное совещание командного состава флота. Выступает первый заместитель наркома ВМФ адмирал И. С. Исаков. В нашей истории только три человека поучили звание «Адмирал Флота Советского Союза». Исаков один из троих, кому такое звание было суждено получить чуть позже. Его кредо: «Побеждает тот, кто упреждает… бить противника, стараясь упредить… не считая себя связанным старыми доктринами и договорами» (ЦВМА. Фонд 1. Дело 40243. Лист 44). Это, кстати, и к вопросу о том, как товарищ Сталин, его маршалы, генералы и адмиралы собирались дальше блюсти пакт о ненападении с Германией.

Об этом же говорил и сам Сталин. В апреле 1940 года он в ЦК ВКП(б) собрал высший командный состав и объявил: должна быть внезапность! Эти слова не для пропаганды. Это не для вражеских ушей. Это в своём кругу, в обстановке чрезвычайной секретности. Материалы этого совещания были рассекречены только через 59 лет, и то только потому, что Советский Союз прогнил и рассыпался.

6

Всё, что говорили на совершенно секретных совещаниях наши вожди, генералы, адмиралы и маршалы, я уже читал в детстве у своего любимого писателя А. Толстого. Только у «красного графа» слова о внезапном нападении произносили нехорошие люди, которые хотели захватить власть над всем миром, а на секретных совещаниях эти же слова произносили наши хорошие советские люди, которые хотели захватить власть над всем миром.

В «Правде» откровения о внезапном нападении, о начале войны без её официального объявления были как бы абстрактными, относились ко всем странам мира, мол, во всём мире так принято. А вот в секретных документах это относилось исключительно к действиям Красной Армии: возможность внезапного нападения на нас исключается, зато наше внезапное нападение на противника считалось единственно возможным вариантом начала скорой и неизбежной войны.

Некоторые историки всё ещё ждут, когда перед ними откроют двери архивов. А я советую не ждать того светлого дня. В журнале «Война и революция», который выпускался с начала 20-х годов XX века, вполне достаточно материалов для полного понимания причин войны, её хода и исхода. Ведь у нас, как у Гитлера: всё, что содержалось в секретных директивах 1941 года, предварительно кричалось звонкими голосами с каждого фонаря и с каждой крыши, писалось на каждом заборе, печаталось открыто, размножалось миллионными тиражами и бросалось в толпу с пролетавших аэропланов…

И вот бывший заместитель главы КГБ генерал армии Ф. Бобков объявил: всё, что готовилось в Советском Союзе, делалось на всякий случай! «Любой Генштаб может и должен разрабатывать самые разные варианты боевых действий…» («Красная звезда», 10 марта 2005 г.).

Такое заявление, гражданин начальник, было бы весьма убедительным. При условии…

Если бы в Советском Союзе были эти самые «разные варианты». Например, если был бы разработан план обороны страны. Если бы в ночь на 22 июня 1941 года он был бы введён в действие. Если бы 22 июня Красная Армия встретила противника примерно так, как встретила германское наступление на Курской дуге двумя годами позже.

Только тогда, гражданин начальник, можно было бы сказать: были разработаны планы отражения агрессии, а кроме них, на всякий случай были ещё и «самые разные варианты боевых действий».

Но в Советском Союзе никакого разнообразия не наблюдалось. На всякий случай был разработан только детальный план сокрушения Европы. А никаких других планов обнаружить пока никому не удалось.

А теперь, гражданин генерал, перелистайте мемуары Жукова, все 13 изданий, и попытайтесь найти упоминание о том, что 22 июня 1941 года Жуков требовал от Сталина разрешения на введение в действие плана войны.

Нет этого. Ройтесь, не найдёте!

Попытайтесь найти упоминание о том, что Жуков отдал приказ командирам всех степеней вскрыть «красные пакеты».

И этого нет.

Нечего было вводить в действие. В командирских сейфах «самых разных вариантов боевых действий» не оказалось. Жуков об этом знал, потому и не требовал от Сталина разрешения на введение в действие заранее разработанных планов.

7

Жуков объявил о том, что все высшие военные руководители Красной Армии (кроме него самого) были идиотами. После двух лет Второй мировой войны они не сумели учесть даже опыт начального периода Первой мировой войны. Это щедрый подарок высоколобым забугорным сочинителям. Они это оценили по достоинству и написали на обложках Жуковского шедевра: «Величайший документ эпохи!»

Из жуковского творения следует, что русские болваны и в 1941 году не поняли того, что стало всем понятно ещё в августе 1914 года. Это откровение Жукова западные борзописцы повторяют с чувством глубокого удовлетворения. Они смакуют: вот видите, какие глупенькие у Сталина были стратеги. Понятно, никакого вторжения они не планировали! Куда им при такой отсталости! Ни на что они не способны! Какое вторжение, если Красная Армия держалась устаревших взглядов, точно как слепой за стенку цепляется!

И платные друзья за рубежом подвывают: если сам Жуков заявляет, что русские ни на что не способны, значит, так оно и было. Их глупенькие стратеги думали, что война против Германии начнётся по той же схеме, что и Первая мировая война. Они находились в плену устаревших концепций, взглядов и воззрений.

Над нами смеётся весь мир. В 1914 году время было потеряно не потому, что генералы были глупыми. Просто у них не было под рукой достаточно войск. Но ведь в 1941 году всё обстояло иначе. Армия Германии была полностью отмобилизована, и её тылы были развёрнуты. Об этом советский Генеральный штаб знал. Это знание подтверждается документами. Неужели, удивляется западный читатель, эти русские дурачки думали, что полностью отмобилизованная и развёрнутая германская армия будет наносить удар сначала мизинцем, потом указательным пальчиком, потом ладонью по щеке?

Но ведь и Красная Армия 41-го года тоже представляла собой определённую силу.

Самое лучшее исследование о Русской армии в Первой мировой войне, на мой взгляд, сделал генерал Н. Н. Головин в книге «Военные усилия России в мировой войне» (Париж, 1939). Так вот, осенью 1914 года численность Русской армии после завершения мобилизации была доведена до 4,7 миллиона солдат и офицеров.

А Сталин, имея фактически такую же численность населения, как и царь Николай, 21 июня 1941 года, ДО начала официальной мобилизации, держал под ружьём 5,7 миллиона бойцов и командиров («Красная звезда», 20 июня 2000 г.).

Это официально. И не считая войск НКВД и НКГБ. На самом деле солдат в сталинской армии было больше.

Гигантские массы советских войск были максимально придвинуты к границам. Мы это уже видели на примере Бреста. Каждый сам может набрать таких примеров в достатке.

И вот читают иностранцы Жукова. Удивляются: до чего же наивны эти русские! У них в том же Бресте три дивизии, включая танковую. Неужто они думали, что в начале войны по 10 – 15 человек от каждой дивизии будут воевать, а остальные будут загорать на солнышке?

Но именно так нас изображает Жуков.

В августе 1914 года военная авиация никакой практической роли не играла. А во Второй мировой войне она играла решающую роль: кто господствует в воздухе, тот господствует на земле. За первые два года Второй мировой войны Германия нанесла поражение Польше, Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии, Франции, Греции, Югославии, британским войскам на континенте. И везде повторялся один и тот же сценарий: внезапный удар по аэродромам.

А Жуков нам рисует картину: в Наркомате обороны и в Генеральном штабе сидели олухи, которые думали, что сначала прилетит один немецкий самолёт, отбомбится, улетит. Потом – два. На следующий день – пять. И только через несколько дней вступят в действие главные силы авиации.

Сам, как обычно, Жуков остаётся в стороне. Он лично о своём видении начала войны не рассказывает. А вот окружающие Жукова маршалы и генералы, если верить его вымыслам, именно так себе начало войны и представляли.

* * *

Прикормленным зарубежным подпевалам весьма приятно любоваться собой на фоне нашей дури. Особенно им радостно, что в стратегической недоразвитости Красной Армии признаётся самый что ни на есть Величайший Стратег всех времён и народов.

Глава 5. ПРО ПЕРСОНАЛЬНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

За стратегическое планирование, организацию управления войсками отвечает прежде всего Генеральный штаб, его начальник, но об этом сейчас вспоминать не любят. Теперь, конечно, легко всё свалить на Сталина, Тимошенко и Будённого с Ворошиловым.


Адмирал флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов

(цит. по: «Красная звезда», 24 июля 2004 г.)

1

Внимание следует обратить вот на что.

Жуков рассказал, что в Красной Армии проблема начального периода войны была понята правильно. При этом подчеркнул, что сам лично верно понимал вопрос и персонально удостоверился, что не только генералы и офицеры Генерального штаба всё правильно понимают, но и грядущее поколение стратегов тоже на правильном пути. Жуков лично бывал в Академии Генерального штаба, у него была возможность лишний раз убедиться, что и там всё обстоит лучшим образом. Профессора и преподаватели – на высоте, они учат будущее поколение офицеров и генералов Генерального штаба с учётом самого последнего опыта разгоревшейся Второй мировой войны.

Через несколько страниц Жуков сменил своё мнение на противоположное. Он рассказал о вопиющем непонимании нашими стратегами той же проблемы. И речь не о преподавателях и слушателях академий – высшие военные руководители в Наркомате обороны и в Генеральном штабе, те, кто перерабатывал планы войны, не уяснили простейших основ. Они не усвоили самых элементарных вещей.

Жуков продемонстрировал всему миру жуткую неразвитость советской военной науки и военного искусства: «При переработке оперативных планов весной 1941 года не были практически полностью учтены…» Какие-то неизвестные типы без имён, званий и рангов весной 1941 года перерабатывали планы Генерального штаба… Эти бестелесные недоумки не учли самого главного… Они считали, что война начнётся с взаимных оскорблений, потом сойдутся в чистом поле басурманский богатырь с нашим Пересветом, потом – десять на десять, сто на сто, ну а уж после этого, через пару недель, а то и через один-другой месяц в сражения постепенно втянутся главные силы.

«Наркомат обороны и Генштаб считали…»

Да не интересует нас, что считали неодушевлённый наркомат со столь же неодушевлённым Генштабом. Кто конкретно те планы перерабатывал? Подробности давай!

Но нет в тексте Жукова определённости. Планы перерабатывались весной 1941 года. В этот момент начальником Генерального штаба был Жуков. Вот бы и признаться: я ничего не понимал, не учёл, я не смекнул, не додумался, не сообразил. Но нет этого. Кто-то виноват, только не начальник Генерального штаба, главная обязанность которого – разработка планов войны.

2

В Генеральном штабе тысячи людей. И ровно столько же мнений и суждений. Даже больше. Ибо один человек может иметь разные мнения на один вопрос. Мнения эти обсуждаются, уточняются, выкристаллизовываются в некие идеи, планы и замыслы. Начальник Генерального штаба заслушивает советы и мнения своих подчинённых – начальников управлений, направлений и отделов. Одни советы и мнения отметает и отвергает, другие принимает частично или полностью.

Но начальник Генерального штаба не может и не должен отстраняться от мнения Генерального штаба. Нет у него права говорить: вот они там, в Генштабе, ничего не понимали.

Не может Генштаб считать так, а начальник Генштаба – иначе. Если такое случилось, то начальник Генерального штаба либо должен согласиться и признать превосходство коллективной мудрости Мозга Армии, либо обязан навязать ему свою волю, выявить носителей ошибочных мнений и тенденций, разгромить их теоретически и изгнать из высоких кабинетов, чтобы не мешали работать.

Или ты руководишь коллективом, направляешь его работу и полностью отвечаешь за результаты, или уходи с этой работы, не занимай чужое место.

Давайте мысленно уменьшим ситуацию в тысячу раз. Вот молодой лейтенантик готовит к бою свой взводик. Тут могут быть две ситуации:

– он оценил обстановку, принял решение и отдал приказ, в соответствии с этим приказом взвод и воюет;

– или тёртые войной сержанты подсказали зелёненькому, что нельзя воевать так, как его в училище учили, – взвод погубишь, задачу не выполнишь, под трибунал пойдёшь… если из боя живым вернёшься.

Лейтенанту выбор:

– или он гнёт свою линию;

– или, подумав головой, соглашается с более опытными своими подчинёнными.

Он не отдаёт в их руки бразды. Ни в коем случае. Он просто выслушал их мнение, его оценил, с ним согласился, а теперь командует вверенным ему подразделением от своего имени. И ничего тут нет зазорного. Да только так и действовать надлежит: не высказывать своего мнения до тех пор, пока подчинённых не заслушал. А заслушав, взвесив и оценив советы подчинённых, объявить: а ведь мы с вам зеркально мыслим, именно это я и хотел предложить.

Но не может быть такого положения, чтобы глупый взвод воевал по своим планам, а мудрый лейтенант – по своим. А после разгрома ещё бы над своими сержантами и посмеялся: вот какие дурачки попались.

А ведь именно так описывает ситуацию начальник Генерального штаба Г. К. Жуков: какие-то остолопы, которыми он руководил, не понимали сути войны и составили не такие планы…

Глупейший Генштаб без руля и ветрил творил идиотские планы, а мудрейший начальник Генштаба гулял сам по себе, да ещё над дурачками и посмеивался, никак их никчёмное копошение не одобряя и в оное не вмешиваясь.

Теперь перейдём на другой уровень. Представим, что главный конструктор бомбардировщиков, например Туполев Андрей Николаевич, после катастрофы публично объявил бы: я-то всё понимал, но в моём конструкторском бюро завелись какие-то типы с неустановленными фамилиями, они ни черта не понимают ни в аэродинамике, ни в двигателях, ни в системах управления, вот и наворотили чёрт знает что – в том причина.

Вопрос: а ты куда смотрел?

Понятно, Андрей Николаевич Туполев никогда до подобного не унизился, до такой глупости не дошёл. Самолёт его, и он лично отвечает за все падения и взлёты. Слава и позор, великие почести и великая хула – на нём.

А у Жукова – пожалуйста: кто-то в Генеральном штабе не такие планы составил. 

3

К разработке самых главных планов из тысяч офицеров Генерального штаба допускают только несколько человек. В 1941 году важнейшие документы Генерального штаба писали от руки генерал-майоры А. Ф. Анисов и А. М. Василевский. Ни машинисток, ни стенографисток, ни чертёжников, ни шифровальщиков даже близко не было.

К этим планам кроме двух исполнителей были допущены генерал-лейтенант Г. К. Маландин – начальник Оперативного управления Генерального штаба, генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин – первый заместитель начальника Генерального штаба и сам Жуков как начальник Генерального штаба. Вот и всё. Великолепная пятёрка. Как пальцев на одной руке. Вся работа – под личным руководством Жукова. Он – Главный конструктор.

Ватутина и Маландина Жуков сам привёл за собой в Генеральный штаб, а Василевского и Анисова мог в любой момент заменить другими генералами или полковниками, теми, кто, по его мнению, мог с поставленной задачей справиться.

В наиболее ответственных случаях при разработке самых важных стратегических планов из цепочки подчинённости выпадали генерал-лейтенанты Ватутин и Маландин. Круг посвящённых сужался до двух человек. Исполнитель Анисов – руководитель Жуков. Исполнитель Василевский – руководитель Жуков.

И если исполнители ни черта не понимали, отчего гениальный руководитель не заменил их на понимающих? Хотя бы из числа преподавателей или даже слушателей Академии Генерального штаба, где, по утверждению Жукова, царила абсолютная ясность в вопросах характера начального периода будущей войны.

А Василевского с Анисовым, если они не понимали сути современной войны, следовало решительно послать к определённой альма-матери.

Ума набираться. 

4

Когда речь о победах, то у Жукова две персоны все планы сотворяют.

Он сам.

И Василевский.

Стоят над картой, обсуждают. Но чаще он всё сам делал, даже без Василевского. Бросит взгляд на карту, предвосхитит коварные замыслы супостатов и выдаст готовый план. И никакие тысячи генералов и офицеров в том деле участия не принимали. Никакие отделы, направления и управления.

А в первой половине 1941 года – иначе: Наркомат обороны и Генштаб ошибочно считали…

Теперь ещё раз вспомним рассказы Жукова о стратегических играх на картах в январе 1941 года. Жуков, по его рассказам, якобы воевал за немцев и нанёс главные удары без всякой раскачки. На восьмой день операции Жуков на картах, предвосхитив замыслы Гитлера и его генералов, якобы сокрушил несколько армий Первого стратегического эшелона Красной Армии и вышел к Барановичам в тыл Западного фронта. Если бы руководство стратегической игрой искусственно не замедляло темп его неудержимого движения, так Жуков разгромил бы Западный фронт ещё быстрее.

Поверим рассказу: Великий Стратег совершенно ясно предвидел, что в первые часы и минуты войны немцы введут в сражение главные силы. И вот Сталин, восхищённый жуковским талантом, ставит его на пост начальника Генерального штаба с задачей готовить планы отражения агрессии, которую Жуков предугадал во всех деталях. Из этого рассказа неминуемо следует, что Жуков не только сам всё правильно понимал, но сумел и Сталина убедить: никакой раскачки в начале войны не будет, немцы в несколько дней сомнут Западный фронт.

И вот вам ситуация:

– Жуков (если ему верить) ясно понимал, что германская армия будет наносить главный удар сразу всей своей мощью без всякой увертюры;

– Жуков совершенно точно определил направление главного удара немцев;

– в союзниках и покровителях у Жукова был сам Сталин;

– в начальниках у него старый боевой товарищ маршал Тимошенко, с которым не было разногласий;

– помощники у него те, кого выбрал сам;

– посторонние лица, пусть даже и в званиях Маршалов Советского Союза и в должностях заместителей наркома обороны, к разработке планов войны допущены не были, т.е. плодотворной работе Великого Стратега мешать не могли.

И после всего этого планов обороны страны в Генеральном штабе не оказалось. Никаких. И в нижестоящих штабах тоже.

А виноваты в этом какие-то неназванные типы, которые тупо канонизировали опыт Первой мировой войны, которые ждали вялых действий немцев в начальном периоде войны, которые поддержкой Сталина не пользовались, к разработке планов войны допущены не были. 


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 ]

предыдущая                     целиком                     следующая

Библиотека интересного

Виктор Суворов    Последняя республика     Последняя республика 2     Последняя республика 3     Тень победы     Беру свои слова обратно     Ледокол     Очищение     Аквариум     День М     Освободитель     Самоубийство     Контроль     Выбор     Спецназ     Змееед     Против всех. Первая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Облом. Вторая книга трилогии «Хроника Великого десятилетия»     Кузькина мать. Третья книга трилогии «Хроника Великого десятилетия» Варлам Шаламов Евгения Гинзбург Василий Аксенов Юрий Орлов Лев Разгон Владимир Буковский Михаил Шрейдер Олег Алкаев Анна Политковская Иван Солоневич Георгий Владимов Леонид Владимиров Леонид Кербер Марк Солонин Владимир Суравикин Александр Никонов Алекс Гольдфарб Ли Куан Ю Айн Рэнд Леонид Самутин Александр Подрабинек Юрий Фельштинский Эшли Вэнс

Библиотека эзотерики