10 Dec 2016 Sat 09:47 - Москва Торонто - 10 Dec 2016 Sat 02:47   

– Мы выполняем задание огромной важности для дела Революции, и никакие личные чувства не должны вмешиваться в нашу работу.

– Приказ из Москвы – дети бывших владельцев фабрик исключаются в первую очередь.

Голос спросил, взвешивая каждое слово:

– Будут какие-нибудь исключения из этого правила, товарищ Таганов?

Он стоял у окна, руки были сжаты за спиной. Он ответил:

– Никаких исключений.

* * *

Имена исключенных были напечатаны на длинном листе бумаги, который был приколот к доске в деканате Технологического института.

Кира ждала этого. Но когда увидела свое имя в списке: «Аргунова Кира», она закрыла глаза и снова перечитала два слова, чтобы окончательно удостовериться.

Потом она заметила, что у нее открылся портфель; она аккуратно закрыла замок, посмотрела на дырку в перчатке и высунула в нее палец, посмотреть, на сколько он вылезет, затем скрутила распущенную нитку в маленькую змейку и смотрела, как она снова распускается.

Затем она почувствовала, что кто то наблюдает за ней. Она повернулась. Андрей стоял один в нише окна. Он смотрел на нее, но не сделал никакого движения навстречу, не сказал ни слова, не наклонил голову в приветствии. Кира знала, чего он боится, на что надеется, чего ждет. Она подошла к нему и, посмотрев прямо в глаза, протянула руку с той же доверчивой улыбкой, которую он всегда видел на этих молодых губах, только теперь эти губы немного дрожали.

– Все в порядке, Андрей. Я знаю, ты ничего не мог сделать. Она не ожидала от него благодарности за эти слова. Эта благодарность болью прозвучала в его голосе, когда он ответил ей:

– Я бы отдал тебе свое место, если бы я мог.

– Все в порядке… Что ж… Видимо, я никогда не стану инженером… и никогда не построю мост из алюминия.

Она попыталась рассмеяться.

– Все в порядке. Мне всегда говорили, что мост нельзя построить из алюминия.

Она заметила, что ему труднее улыбаться, чем ей.

– И, Андрей, – сказала она мягко, зная, что он не осмелится спросить об этом сам, – это ведь не значит, что мы больше не увидимся, правда?

Он взял ее ладони обеими руками.

– Не значит, Кира, если…

– Ну, что ж, главное, что не значит. Дай мне свой номер телефона и адрес, чтобы я смогла тебе позвонить, потому что мы… мы здесь не увидимся… больше… Мы такие хорошие друзья, что – ну разве не смешно? – я даже не знаю твоего адреса. Ну да ладно. Может быть… может быть, мы станем еще большими друзьями теперь.

* * *

Когда она пришла домой, Лео лежал, развалившись на кровати. Он не поднялся, услышав ее шаги, а лишь посмотрел в ее сторону и засмеялся. Он смеялся сухо, монотонно, бессмысленно.

Кира стояла неподвижно, глядя на него.

– Вышвырнули? – спросил он, приподнимаясь на дрожащем локте, волосы закрыли ему лицо. – Можешь не рассказывать. Я знаю. Тебя выставили пинком. Как собаку. И меня тоже. Как двух собак. Поздравляю, Кира Александровна. Прими сердечное пролетарское поздравление.

– Лео, ты… ты напился!

– Конечно. Чтобы отпраздновать… Все мы напились. Десятки, сотни студентов университета. Тост за Диктатуру Пролетариата… Много тостов за Диктатуру Пролетариата… Не смотри на меня так… Это – хорошая старая традиция – пить на днях рождения, свадьбах и похоронах… Что ж, мы не были рождены вместе, товарищ Аргунова… И у нас не было свадьбы, товарищ Аргунова… Но мы увидим последнее… Мы увидим… последнее… Кира…

Она стояла на коленях у кровати и, прижимая к своей груди бледное лицо, с искаженным, как рана, ртом, приглаживая мокрые полосы на его лбу, шептала:

– Лео… любимый… не надо делать этого… Не то сейчас время… Мы должны теперь хорошенько подумать… – В ее голосе не было уверенности. – Это – не опасно до тех пор, пока мы не сдадимся. Ты должен заботиться о себе, Лео… Должен беречь себя…

Его рот раскрылся, чтобы произнести: «Зачем?»

* * *

Кира встретила Василия Ивановича на улице.

Ей стоило больших усилий не показать изумления тем, насколько он изменился. Она не видела его с тех пор, как умерла Мария Петровна, и тогда он так не выглядел. Сейчас он шел, как старик. Его чистые гордые глаза впивались в каждое лицо горьким взглядом подозрения, ненависти и стыда. Его морщинистые, когда-то мускулистые руки неуверенно дергались, совершая бесполезные движения, как у какой-нибудь старухи. Две складки пролегли от уголков рта к подбородку, складки такого страдания, что любой невольно ощущал вину за то, что увидел это и догадался о причинах.

– Кира, рад увидеть вас снова, рад увидеть вас, – пробормотал он; его голос, его слова беспомощно взывали к ней.

– Почему вы больше не приходите? Дома такая тоска. Или… или, может быть, вы слышали… и не хотите прийти?

Кира ничего не слышала. Но что-то в его голосе сказало ей, что не нужно спрашивать, о чем она могла услышать. Она вымолвила с самой теплой улыбкой, на которую только была способна:

– Конечно нет, дядя Василий, я буду рада прийти. Я просто очень много работала. Но я приду сегодня вечером, можно?

Она не спросила об Ирине и Викторе и о том, исключили ли их тоже. Словно после какого-то землетрясения все вокруг были осторожны, подсчитывали жертвы и боялись задавать вопросы.

Тем вечером, после ужина Кира зашла к Дунаевым. Она уговорила Лео лечь спать; у него был жар; его щеки горели красными пятнами; она оставила кружку холодного чая у кровати и сказала, что скоро вернется.

За голым столом, без скатерти, под лампой без абажура сидел Василий Иванович, читая старое издание Чехова. Ирина, с нерас-чесанными волосами, сидела, рисуя бессмысленные фигуры на огромном листе бумаги. Ася спала полностью одетая, свернувшись калачиком в кресле в темном углу. Ржавая «буржуйка» дымила.

– Алло, – сказала Ирина, кривя губы. Кира никогда еще не видела, чтобы она так улыбалась.

– Хочешь чаю, Кира? Горячего чаю? Только… только у нас совсем не осталось сахарина.

– Нет, спасибо, дядя Василий, я только что поужинала.

– Ну? – сказала Ирина. – Почему же ты не скажешь? Исключили?

Кира кивнула.

– А Лео, тоже?

Кира кивнула.

– Ну? Почему не спросишь? Ну, так я скажу тебе сама: конечно, я тоже исключена. А чего можно было ждать? Дочь бывшего богатого меховщика, поставщика царского двора!

– А – Виктор?

Ирина и Василий Иванович странно обменялись взглядами.

– Нет, – медленно ответила Ирина, – Виктор не исключен.

– Я рада, дядя Василий. Это хорошие новости, не так ли? – Она поняла, что это единственная возможность подбодрить дядю. – Виктор – такой талантливый парень. Я рада, что они не отняли у него будущее.

– Да, – сказал Василий Иванович медленно, с горечью. – Виктор – очень талантливый юноша.

– На ней было белое кружевное платье, – истерично вмешалась Ирина, – и у нее такой прекрасный голос – о, я имею в виду новую постановку «Травиаты» в Михайловском театре – и ты, конечно, уже видела ее? Нет? Ты должна обязательно сходить на нее. Старая классика… старая классика…

– Да, – сказал Василий Иванович, – старая классика по-прежнему остается лучшей. В те дни была культура, у людей были моральные ценности и… и честь…

– Действительно, – сказала Кира удивленно, начиная волноваться, – мне надо сходить на «Травиату».

– В последнем акте, – сказала Ирина, – в последнем акте она… О, черт!

Она кинула свои рисунки на пол с таким шумом, что проснулась Ася, которая села и глупо уставилась на все это.

– Ты все равно рано или поздно услышишь: Виктор вступил к партию!

Томик Чехова, что Кира держала в руках, упал на пол.

– Он… что?

– Он вступил в партию. Всесоюзную Коммунистическую

Партию. С красной звездой, партийным билетом, хлебной карточкой, руками по локоть в крови, в той, что уже пролили и что еще прольют.

– Ирина! Как… как же его приняли?

Она боялась взглянуть на Василия Ивановича. Она знала, что ей не надо задавать вопросы, вопросы, которые как нож вонзались в рану; но она не могла сдержаться.

– О, он, похоже, уже давно все это распланировал. Он специально сходился с людьми – осторожно и разборчиво. Он, оказывается, много месяцев был кандидатом – а мы и не знали этого. Потом – его приняли. О, его приняли без вопросов – с такими-то покровителями. Они поручились за его пролетарский дух, несмотря на то, что его отец продавал меха царю!

– Он знал об этой… чистке, ну, что она скоро будет?

– О, не будь наивной. Дело не в этом. Конечно, он не знал этого заранее. У него цели посерьезнее, чем просто сохранить свое место в институте. О, мой брат Виктор – умнейший молодой человек. Когда он хочет вскарабкаться – он знает, на какие ступеньки ступать.

– Ну, что ж, – Кира попыталась улыбнуться и сказать это ради Василия Ивановича, не глядя на него, – это – дело Виктора. Он знает, чего хочет. Он… он все еще здесь живет?

– Если бы это зависело от меня, то он… – Ирина резко оборвала себя. – Да. Эта свинья живет пока еще здесь.

– Ирина, – сказал Василий Иванович устало, – он твой брат. Кира переменила тему; но разговор не клеился. Спустя полчаса вошел Виктор. Выражение достоинства на лице и красная згзезда на лацкане были выставлены на всеобщее обозрение.

– Виктор, – сказала Кира, – я слышала, что ты теперь правоверный коммунист.

– Я имел честь вступить во Всесоюзную Коммунистическую Партию, – ответил Виктор. – И я не позволю, чтобы о партии отзывались таким тоном.

– А, – сказала Кира. – Понятно.

Но случилось так, что она не увидела протянутой руки Виктора, когда уходила.

У двери, в коридоре, Ирина прошептала ей: «Сначала я думала, что отец вышвырнет его вон. Но… мамы больше нет… и вообще… и ты ведь знаешь, что отец всегда души не чаял в Викторе… ну, он думает, что сможет перетерпеть это. Я думаю, что это убьет отца. Ради бога, Кира, приходи почаще. Ты ему нравишься».

* * *

Так как будущего у них не было, то жили они сегодняшним днем.

Бывали дни, когда Аео часами не отрывался от книги и почти не говорил с Кирой, а когда заговаривал, то в его улыбке прорывалось горькое бесконечное презрение к себе, к миру, к вечности:

Однажды Лео напился; он навалился на стол, уставившись на разбитый стакан, который лежал на полу.

– Лео! Где ты это нашел?

– Занял. Занял у нашей дорогой соседки, товарища Мариши. У нее всегда полно.

– Лео, зачем ты это делаешь?

– А почему мне этого не делать? Почему? Кто в этом чертовом мире может мне сказать, почему я не должен этого делать?

Но бывали дни, когда спокойствие вдруг очищало его глаза и улыбку. Он ждал Киру с работы и, когда она входила, спешил ее обнять. Они могли просидеть весь вечер, не говоря ни слова, их присутствие, взгляд, пожатие руки, словно наркотическое вещество, придавали им уверенность, заставляли забыть о следующем дне, о всех следующих днях.

Рука об руку гуляли они по тихим светлым улицам весенними белыми ночами. Небо было как матовое стекло, отсвечивающее сиянием, которое шло не от солнца, а от какого-то другого светила. Они смотрели друг на друга, на неподвижный, бессонный город, залитый этим странным светом. Он прижимал ее руку к своей, и когда они оставались одни на длинной, пустой, освещенной первыми лучами солнца улице, он нагибался и целовал ее.

Шаги Киры были твердыми. Впереди ее ждало слишком много вопросов; но здесь, рядом с ней, было то, что придавало ей уверенность: его прямое, сильное тело, его длинные худые руки, его надменный рот с высокомерной улыбкой, которая отвечала на все вопросы. И иногда ей становилось жалко этих бесчисленных, безымянных людей, что жили вокруг них, которые лихорадочно искали какого-то ответа, сминая в своих поисках других людей, возможно, даже ее саму; но Киру невозможно было смять, потому что она знала этот ответ. Ей не нужно было гадать о будущем. Этим будущим был Лео.

* * *

Лео с каждым днем становился все бледнее и все молчаливее. Голубые вены на его висках были похожи на прожилки мрамора. Он непрерывно кашлял, задыхаясь. Он принимал лекарства от кашля, которые не помогали, и отказывался сходить к врачу.

Кира часто встречалась с Андреем. Она спросила Лео, не возражает ли он. «Вовсе нет, – ответил он ей, – если он – твой друг. Только не приводи его сюда. Я не уверен, что смогу бить вежливым с… с одним из них».


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 ]

предыдущая                     целиком                     следующая