10 Dec 2016 Sat 07:57 - Москва Торонто - 10 Dec 2016 Sat 00:57   

– Братья! Послушайте! Мы должны ответить на этот вопрос! – Две белые руки зависли в темной пустоте, голос Андрея стал таким же звучным, как тогда, в те далекие годы гражданской войны, когда он раздавался по всему мрачному полю боя над окопами. – Мы должны ответить на этот вопрос. В противном случае история сделает это за нас. В наказание нам придется нести эту ношу до конца дней своих! Какова же наша цель, товарищи? Что мы делаем? Хотим ли мы накормить умирающих от голода для того, чтобы спасти им жизнь? Либо мы собираемся лишить их жизни для того, чтобы накормить досыта?

– Товарищ Таганов! – закричал председатель. – Я лишаю вас слова!

– Мне… мне… – задыхался Андрей Таганов в волнении, спускаясь с трибуны. – Мне нечего больше сказать.

Высокая, сухопарая фигура одиноко проследовала вдоль прохода. Вслед Андрею оборачивались. Где-то в заднем ряду в торжественном ликовании раздался протяжный низкий свист.

Когда дверь за Андреем закрылась, кто-то прошептал:

– В следующую же чистку товарищ Таганов вылетит из партии.

XIV

Товарищ Соня, заложив за ухо карандаш, сидела за столом. На ней было полинялое бледно-лиловое кимоно, которое не сходилось спереди, поскольку живот ее уже увеличился до таких размеров, что его невозможно было скрыть. Склонясь над лампой, Соня листала календарь; время от времени она хватала карандаш и на клочке бумаги наспех делала какие-то заметки, она постоянно слюнявила свой химический карандаш, и от этого на нижней губе ее образовался фиолетовый налет.

Павел Серов лежал на тахте, задрав ноги в носках на спинку, и читал газету, щелкая при этом семечки. Шелуху он сплевывал на кипу разбросанных на полу у тахты газет; слетая с его губ, она издавала характерный звук. Павла Серова одолевала скука.

– Наш ребенок, – заметила Товарищ Соня, – будет новым гражданином нового государства. Он родится в атмосфере свободной, здоровой пролетарской идеологии, и никакие буржуазные предрассудки не будут препятствовать его естественному развитию.

– Да уж, – не отрываясь от газеты, произнес Павел Серов.

– С самого дня рождения я зачислю его в пионеры. Ты будешь испытывать гордость за свой живой вклад в будущее Страны Советов при виде того, как наш малыш в синих штанишках и с красным галстуком на шее марширует вместе с другими маленькими гражданами?

– Естественно, – буркнул Павел Серов, сплевывая на газету шелуху.

– Мы устроим настоящие Красные крестины. Никаких попов, только наши партийные товарищи. Это будет гражданская церемония с подходящими к случаю речами. Я пытаюсь выбрать имя… Ты слушаешь меня, Павел?

– Да, да, – отозвался Павел, кидая в рот очередную семечку.

– Здесь в календаре предлагается очень много новых, хороших революционных имен вместо глупых, отживших свое имен из святцев. Я вот выписала некоторые. Что ты думаешь по этому поводу? Я подумала, что если будет мальчик, неплохо бы назвать его Нинель.

– Что это еще за чертовщина?

– Павел, я не потерплю подобных возражений и такого невежества. Ты даже не задумывался над тем, какое имя мы можем дать малышу.

– Но у меня ведь еще есть время?

– Тебе просто наплевать, вот и все. Не делай из меня дуру, Павел Серов, и не надейся, что я забуду об этом.

– Ну, перестань, Соня. Я предоставляю тебе право выбора. Ты лучше меня разбираешься в этом вопросе.

– Как всегда. Ну так вот. Нинель – это имя нашего великого вождя Ленина наоборот. По-моему, неплохо. Либо мы можем назвать его Виленом по начальным буквам фамилии, имени и отчества нашего великого вождя Владимира Ильича Ленина, понял?

– Да. По мне, любое из них годится.

– Ну, а если будет девочка – а я надеюсь на это, поскольку новая женщина получит должную независимость, и будущее страны в значительно большей степени, чем вы, мужчины, можете себе представить, принадлежит свободной пролетарской женщине, – так вот, если будет девочка, у меня припасено на этот случай несколько неплохих имен, но больше всего мне нравится Октябрина, потому что оно будет являть собой живой памятник нашей Великой Октябрьской революции.

– Несколько… длинновато, тебе не кажется?

– Ну и что? Очень хорошее и популярное имя. Знаешь, две недели назад Фимка Попова озвездила свое отродье и назвала ее Октябриной. Даже в газете объявление тиснула. Ее мужа прямо-таки распирала гордость. Как он все-таки слеп и глуп!

– Соня, к чему эти намеки…

– Тоже мне, моралист нашелся! Всем хорошо известно, что эта сука Фимка… А впрочем, черт с ней! Но если она считает, что у нее одной есть право публиковать имя своего отродья в газетах, то я… Я выписала еще несколько хороших современных имен. Например, Марксина – в честь Карла Маркса, или Коммунара. Или…

Что-то загремело под столом.

– Вот зараза, – чертыхнулась Соня. – Эти идиотские тапки! – Она неловко изогнулась на стуле и, вытянув ногу, стала что-то нащупывать ею под столом. Обнаружив предмет поисков, Соня, преодолевая боль в животе, нагнулась и принялась натягивать тапок, держа его за стоптанный каблук. – Посмотри, в каких обносках я хожу! Мне нужно так много вещей, тем более сейчас, когда я ожидаю ребенка… Ты, пьяный дурак, как нельзя лучше нашел время для писания писем, а мы все тут страдай!

– Не будем начинать все сначала, Соня. Ты же знаешь, мне повезло еще, что я отделался легким испугом.

– Верно! Надеюсь, твоего Коваленского после громкого судебного процесса поставят к стенке. Я позабочусь о том, чтобы наш женотдел устроил демонстрацию протеста против спекулянтов и дворянчиков!

Товарищ Соня продолжала просматривать листки календаря.

– Вот еще одно неплохое имя для девочки: Трибуна. Или – Баррикада! – воскликнула Товарищ Соня, ткнув пальцем в одну из страниц. – Можно что-нибудь в духе современной науки: Университета, например.

– Длинновато, – заметил Серов.

– Мне больше по душе Октябрина. Как-то более символично. Я все-таки надеюсь, что у нас будет девочка Октябрина Серова – будущий вождь пролетариата. Павел, кого ты хочешь – мальчика или девочку?

– Мне все равно, – равнодушно ответил Серов. – Лишь бы не двойню.

– Знаешь, это твое замечание мне совсем не нравится. Оно свидетельствует о том, что ты…

Раздался стук в дверь, который показался Серову слишком продолжительным и властным.

– Войдите! – крикнул он, подняв голову и выпустив из рук газету.

Войдя, Андрей Таганов закрыл за собой дверь. Товарищ Соня выронила календарь. Павел Серов не спеша встал.

– Добрый вечер, – поздоровался Андрей.

– Добрый вечер, – пристально глядя на Андрея, отозвался Серов, вставая.

– Это еще что такое, Таганов? – поинтересовалась Товарищ Соня; ее низкий голос звучал сухо и угрожающе.

Андрей даже не посмотрел в ее сторону.

– Мне нужно поговорить с тобой, Серов, – пояснил он.

– Давай выкладывай, – бросил Серов. Он стоял не шелохнувшись.

– Я же сказал, что мне нужно поговорить лично с тобой.

– А я говорю, давай выкладывай, – повторил Серов.

– Пусть твоя жена уйдет.

– У нас с мужем, – вставила Соня, – нет друг от друга никаких секретов.

– Выйди из комнаты, – не повышая голоса, настаивал Андрей, – и подожди в коридоре.

– Павел, если он…

– Гебе лучше уйти, Соня, – медленно выговорил Серов, не глядя в ее сторону. Он все так же пристально смотрел на Андрея.

Товарищ Соня сухо кашлянула.

– Товарищ Таганов действует все так же решительно, да? Посмотрим, что покажет время. К тому же, ждать осталось недолго.

Товарищ Соня подобрала свое бледно-лиловое кимоно, плотно стянув его на животе. Вставив в зубы папиросу, она удалилась, шлепая тапками.

– Мне казалось, – начал Павел Серов, – что из того, что произошло за последние дни, ты вынес какие-то уроки.

– Ты не ошибся, – согласился Андрей.

– Что тебе в таком случае еще нужно?

– Лучше, пока я говорю, обувайся. Тебе придется выйти. В твоем распоряжении не так много времени.

– Да неужели? Рад, что ты посвятил меня в эту маленькую тайну. А то ведь я чуть было не решил, что это не входит в мои планы. И куда же я должен идти, товарищ Муссолини-Таганов?

– Освобождать Аьва Коваленского!

Павел Серов тяжело грохнулся на диван и, зацепив ногой газету, разбросал по полу шелуху семечек.

– Что ты надумал, Таганов? С ума ты сошел, что ли?

– Молчи и слушай. Я объясню, что тебе нужно делать.

– Ты объяснишь, что мне нужно делать? Зачем?

– Об этом поговорим позже. Сейчас ты соберешься и пойдешь к своему другу гэпэушнику.

– В такой поздний час?

– При необходимости ты вытащишь его из постели. Что и как ты ему будешь говорить, меня не касается. Я хочу быть уверенным только в том, что Лев Коваленский будет освобожден в течение сорока восьми часов.

– И какая же, по-твоему, волшебная палочка может заставить меня сделать это?

– Есть такая волшебная бумажка, Серов. А точнее говоря, их две.

– Кем же они написаны?

– Тобой.

– Мной? Чепуха!

– Это фотокопия записки, написанной твоей рукой.

Серов медленно поднялся и оперся двумя руками о стол.

– Таганов, ты чертова крыса, – прошипел Павел Серов. – Сейчас не подходящее время для шуток.

– А я и не шучу.

– Хорошо, я пойду к своему другу. Ты встретишься со Львом Коваленским – на это уйдет менее сорока восьми часов. Я позабочусь о том, чтобы тебя определили в соседнюю с ним камеру. И тогда мы выясним, какие документы…

– Как я уже сказал, существует две фотокопии. Только лично у меня нет ни одной.

– Что… что ты сделал…

– Они находятся в руках двух моих друзей, которым я могу доверять. Всякая попытка вычислить их имена будет бесполезной. Мы с тобой не первый день знакомы, и ты знаешь, что меня не запугать камерой пыток ГПУ. Условия таковы: если что-нибудь случается со мной до освобождения Льва Коваленского – фотокопии пересылаются в Москву. То же самое будет сделано в случае, если что-нибудь случится с самим Львом Коваленским после его освобождения.

– Ты чертов…

– Ты не заинтересован в том, чтобы фотокопии попали в Москву. Твой друг будет не в состоянии снасти ни твою, ни свою шкуру. Не беспокойся… я не буду очень докучать тебе. Тебе только нужно освободить Льва Коваленского и замять это дело. Ты никогда больше не услышишь об этих фотокопиях и никогда больше не увидишь их.

Серов достал платок и вытер пот со лба.

– Ты лжешь, – прохрипел он. – Ты не делал никаких фотокопий.

– Возможно, – заметил Андрей. – Хочешь рискнуть?

– Садись, – приказал Серов, опускаясь на диван.

Андрей примостился на краю стола и скрестил ноги.

– Послушай, Андрей, – начал Серов. – Давай обговорим все по-деловому. Согласен, все козыри у тебя в руках. Но все-таки, ты понимаешь, о чем просишь?

– Тебе это под силу.

– Господи, Андрей! Ведь дело такое серьезное, и мы развернули широкую пропагандистскую кампанию, газетчики набирают статьи…

– Остановите их…

– Но каким образом? Как я смогу обратиться к моему другу? Что я ему скажу?

– Меня это не касается.

– Но после того, что он сделал для моего спасения…

– Не забывай, что это также и в его интересах. Может быть, у него в Москве и есть друзья. Но также у него, возможно, есть и враги.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 ]

предыдущая                     целиком                     следующая