08 Dec 2016 Thu 03:10 - Москва Торонто - 07 Dec 2016 Wed 20:10   

– Послушай…

– А когда членов партии уже не выгородить, с ними поступают гораздо круче, чем с любыми спекулянтами. Тоже неплохой предмет для очередной кампании.

– Андрей, кто-то из нас двоих сошел с ума. Я не могу понять, почему ты хочешь, чтобы Коваленского выпустили?

– Это не твое дело.

– Но если ты записался в его ангелы-хранители, тогда какого черта ты начинал все это дело?

– Ты же сам сказал, что я извлек из этого урок.

– Андрей, неужели в тебе не осталось никакого уважения к партии? Нам нужно нанести сокрушительный удар по спекулянтам именно сейчас, когда дела с продовольствием плохи и…

– Меня это больше не касается.

– Ты подлый предатель. Предоставляя материалы своего следствия, ты же сказал, что письмо существует в единственном экземпляре.

– Вероятно, я тогда солгал.

– Послушай, давай поговорим как разумные люди. Папироску?

– Спасибо, не хочу.

– Давай поговорим как друзья. Я приношу свои извинения и беру назад все, что я здесь наговорил. Не обижайся на меня, но ты же понимаешь, что от всего этого можно немного свихнуться. Ты ведешь свою игру, я – свою. Я допустил оплошность, но мы с тобой оба не ангелы. Мне кажется, мы поймем друг друга. Мы были хорошими друзьями, с самого детства, помнишь? Мы можем договориться.

– О чем?

– У меня есть к тебе, Андрей, неплохое предложение. Этот мой друг сможет сделать очень многое, шепни я ему на ухо пару слов. Я полагаю, ты догадываешься, о чем я говорю. У меня достаточно компромата, чтобы его поставили лицом к стенке. Должен тебе сказать, ты успешно осваиваешь правила этой игры. Надеюсь, мы понимаем друг друга. Сейчас я тебе все объясню. Твое положение в партии завидным не назовешь. Думаю, ты осознаешь это. Тем более после твоего вчерашнего выступления. Тебе нелегко придется во время следующей чистки.

– Я понимаю.

– Тебя, наверное, исключат из партии.

– Скорее всего.

– Как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой заключили сделку? Ты перестаешь заниматься этим делом, а я похлопочу о том, чтобы тебе не только сохранили партийный билет, но и предоставили любую, по твоему выбору, должность в ГПУ и определили такую зарплату, которую ты захочешь. Все по-тихому, и никакой личной неприязни. Что поделать, надо и о себе подумать. А мы с тобой можем крепко помочь друг другу. Что ты на это скажешь?

– С чего ты взял, что я хочу остаться в партии?

– Андрей!..

– Тебе незачем помогать мне при следующей чистке. Тебя не должно касаться, выгонят меня из партии, расстреляют или меня переедет грузовик. Понятно? Но не смей трогать Льва Коваленского. И позаботься о том, чтобы никто другой его пальцем не тронул. Независимо от того, что со мной случится, береги его как зеницу ока. Не я, а ты его ангел-хранитель.

– Андрей, – простонал Серов, – что тебе за дело до этого дворянишки?

Серов медленно встал и, собравшись с духом, сделал последнюю отчаянную попытку:

– Послушай, Андрей, я хочу тебе что-то сказать. Я думал, что ты сам все знаешь, но ошибся. Возьми себя в руки и выслушай, только не обрывай меня на первом же слове. Я знаю, тебе будет неприятно это слышать, но речь о Кире Аргуновой.

– Ну и?..

– Мы же с тобой говорим прямо, без обиняков? Так вот, слушай: ты любишь ее, и вот уже больше года ты спишь с ней. Подожди, дай мне закончить. Все это время она была любовницей Льва Коваленского. Ты, конечно, не обязан мне верить, но проверь сам и убедись.

– Мне не нужно ничего проверять – я знаю это.

– Неужели?! – Павел Серов от неожиданности вскрикнул. Он стоял, покачиваясь с пятки на носок, его взгляд был прикован к Андрею. – Ну, конечно, – расхохотался он, – как же я сразу не догадался!

– Бери пальто, – поднимаясь, сказал Андрей.

– Как же мне сразу не пришло в голову, для чего этот благочестивый коммунист пустился на шантаж. Ты дурак! Ты безмозглый, высоконравственный дурак! Так вот какую благородную игру ты ведешь. Мне следовало бы раньше понять, что все эти высокие чувства являются неизлечимой болезнью. Но разве в тебе, Андрей, не осталось ни капли разума? Никакой гордости?

– Мы уже слишком много времени потратили на разговоры, – сухо сказал Андрей. – Ты, кажется, достаточно много знаешь обо мне. Тебе не мешало бы понять, что я своих решений не меняю.

Павел Серов взял пальто и не спеша надел его. Его бледные губы скривились в усмешке.

– Ну что ж, благородный рыцарь шантажа, – съязвил Павел,

– ты победил на этот раз. Нет смысла угрожать тебе возмездием. Ты и без меня получишь по заслугам. Через год весь этот шум забудется. Я буду занимать руководящую должность в системе железно-дорожного транспорта СССР и покупать атласные пеленки для моего ребенка. А ты будешь безнадежно стоять в очереди за плошкой супа. И будешь испытывать чувство удовлетворения, сознавая, что твою возлюбленную… мужчина, которого ты ненавидишь…

– Всего хорошего, товарищ Серов.

– Взаимно, товарищ Таганов.

* * *

Кира сидела на полу, складывая нижнее белье Лео обратно в ящик. Ее платья все еще были свалены в кучу перед открытым гардеробом. Когда она передвигалась по комнате, бумаги шуршали у нее под ногами. Из разбросанных по полу вспоротых подушек разлетались перья и оседали на мебель, подобно снегу.

Вот уже два дня Кира не выходила из дома. Она не знала ни о чем, что творится в мире за пределами комнаты. Как-то раз ей позвонила Галина Петровна и начала завывать в трубку. Кира успокоила ее и попросила не приезжать; Галина Петровна так и сделала.

Лавровы решили, что их соседка не была особо потрясена случившейся трагедией; они не слышали слез и не замечали ничего необычного в хрупкой девушке, на которую искоса поглядывали, проходя через ее комнату в ванную. Им только показалось, что Кира несколько заторможена; руки и ноги плохо слушались ее; для того, чтобы пошевелить ими, ей приходилось прилагать значительные усилия; глаза ее пристально смотрели в одну точку, с большим трудом ей удавалось перевести свой ставший чугунным взгляд.

Кира сидела на полу и аккуратно складывала рубашки; расправляя каждую складку, она осторожно опускала их в ящик. На нагрудном кармане одной из рубашек были вышиты инициалы Лео, которые приковали к себе взгляд Киры; она сидела не шевелясь.

Кира услышала, как открывается дверь, но даже не подняла головы.

– Кира, – раздался голос.

Она отпрянула назад, надавив спиной на выдвинутый ящик, который тут же с грохотом захлопнулся. Сверху вниз на Киру смотрел Лео. Его бесцветные губы обмякли, под глазами отчетливо выделялись синие круги, как грим, наложенный актером-любителем.

– Кира… пожалуйста… без истерики… – изможденным голосом выговорил Лео.

Кира медленно встала, вяло вскинув руки. Закручивая на палец свисавшие волосы, она недоверчиво смотрела на Лео, боясь прикоснуться к нему.

– Лео… Лео… неужели ты на свободе!

– Да. Меня выпустили. Вышвырнули к чертовой матери.

– Лео… как… как это могло… случиться…

– Почем мне знать? Я думал, что ты в курсе.

Она целовала его губы, мускулистую шею, которую обнажил порванный воротник рубашки, его руки, ладони. Лео гладил ее волосы и безразлично взирал на разгромленную комнату.

– Лео… – прошептала Кира, глядя в его пустые глаза. – Что они с тобой делали?

– Ничего.

– Они… Они… я слышала, что иногда…

– Нет, они меня не пытали. Говорят, что у них есть для этого специальная комната, но мне не выпала честь побывать там. У меня была чудесная отдельная камера, и мне обеспечили трехразовое питание, хотя похлебка у них такая мерзкая. Я просто просидел там два дня, раздумывая над тем, какие слова я произнесу перед расстрелом. Вполне приятное времяпрепровождение.

Сняв с Лео пальто, Кира усадила его в кресло. Затем, стаскивая с Лео калоши, она опустилась перед ним на колени, на какую-то секунду прижала голову к его коленям, после чего, пряча лицо, склонилась еще ниже и дрожащими пальцами развязала шнурок на ботинке Лео.

– У меня осталось чистое нижнее белье? – поинтересовался он.

– Да… я сейчас достану… только… Лео… я хочу знать… ты не сказал мне…

– Что еще говорить? Все кончено. Дело закрыто. Меня предупредили, чтобы я не попадал в ГПУ в третий раз. – Затем Лео равнодушно добавил: – Я думаю, твой друг Таганов принял участие в моем освобождении.

– Он…

– Ты не обращалась к нему с просьбой?

– Нет,– поднимаясь, произнесла Кира. – Я ни о чем его не просила.

– Они что, разломали всю мебель? И кровать тоже?

– Кто?.. А, те, что приходили с обыском?.. Нет… Впрочем, да… Лео! – крикнула она так неожиданно, что Лео содрогнулся и посмотрел на нее, с трудом поднимая веки. – Лео, тебе что, нечего сказать?

– А что ты хочешь от меня услышать?

– Неужели… Неужели ты не рад меня видеть?

– Конечно рад. Ты хорошо выглядишь. Только тебе не мешало бы причесаться.

– Лео, ты думал обо мне… Там?

– Нет.

– Как… нет?

– Нет. А для чего? Чтобы мне веселее было?

– Лео, ты… любишь меня?

– Что за вопрос… Что за вопрос в такое-то время… Ты становишься такой же, как и все женщины. Кира… Это тебе не идет…

– Извини, дорогой. Я знаю, что веду себя глупо. Не понимаю, почему мне пришло в голову задать этот вопрос… ты так устал. Я принесу тебе нижнее белье и приготовлю обед. Ты ведь еще не обедал?

– Я ничего не хочу. В доме есть что-нибудь выпить?

– Лео… ты же не собираешься… снова…

– Ты оставишь меня в покое? Убирайся отсюда, пожалуйста. Иди к своим родителям… Или куда-нибудь еще.

– Лео! – Кира стояла, схватившись руками за голову, и недоверчивым взглядом пристально смотрела на него. – Лео, что они с тобой сделали?

Лео сидел, запрокинув назад голову. Кира следила за дрожащим белым треугольником его шеи и подбородка; его глаза были закрыты; медленно шевеля губами, он произнес ровным и невыразительным голосом:

– Ничего, никто мне больше ничего не сделает… Никто… Ни ты, ни кто-нибудь другой… Никто, кроме тебя, не мог причинить мне боль – а сейчас и ты не можешь.

– Лео! – Кира обхватила его голову и начала трясти неистово и безжалостно. – Лео! Так нельзя!

Лео отстранил руки Киры.

– Ты когда-нибудь спустишься с небес на землю? Что ты хочешь? Хочешь, чтобы я распевал гимны во славу жизни, а в промежутках ездил на экскурсии в ГПУ. Боишься, что они меня сломали? Хочешь, чтобы у меня в руках был спасательный круг, который удерживал бы меня на поверхности болота, чтобы я еще больше страдал, пока оно засасывает меня? Ты добра по отношению ко мне, потому что так сильно любишь меня. Не кажется ли тебе, что было бы гуманнее позволить мне утонуть в этом болоте? Тогда бы я шагал в ногу с нашим временем и ничего бы больше не чувствовал… ничего… никогда…

В дверь постучали.

– Войдите, – отозвалась Кира.

Вошел Андрей Таганов.

– Добрый вечер, Кира, – поздоровался он и, увидев Лео, остановился в нерешительности.

– Добрый вечер, Андрей, – сказала Кира.

Лео с трудом поднял голову. В его пустых глазах мелькнуло удивление.

– Добрый вечер, – обратился к нему Андрей. – Я не знал, что вас уже выпустили.

– Я на свободе. Мне казалось, у тебя были основания ожидать этого.

– Да, конечно. Но я не думал, что они будут действовать так оперативно. Извините, что помешал. Я понимаю, вам не до гостей.

– Все в порядке, Андрей, – успокоила Кира. – Проходи, садись.

– Я хочу тебе кое-что сказать, Кира. – Он повернулся к Лео:

– Не возражаешь, если я украду Киру на несколько минут?

– Конечно, возражаю, – медленно ответил Аео. – У вас с Кирой какие-нибудь секреты?

– Аео! – голос Киры почти сорвался на крик. Затем все еще дрожащим голосом она спокойно добавила: – Выйдем, Андрей.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 ]

предыдущая                     целиком                     следующая