09 Dec 2016 Fri 14:30 - Москва Торонто - 09 Dec 2016 Fri 07:30   

– Нет,– хладнокровно сказал Андрей, садясь на стул. – Это не так уж необходимо. Секрета никакого нет. – Андрей перевел взгляд на Лео. – Я просто хотел освободить вас от необходимости… чувствовать себя обязанным мне, хотя, возможно, будет лучше, если вы тоже все выслушаете. Садись, Кира. Все хорошо. Речь пойдет о его освобождении из ГПУ.

Подавшись вперед, Лео молча смотрел на Андрея пристальным взглядом. Кира стояла, ссутулив плечи. Она сцепила руки за спиной, как будто они были связаны. Она посмотрела в ясные, спокойные глаза Андрея.

– Сядь, Кира, – произнес Андрей очень мягко.

Она повиновалась.

– Для вашей же собственной безопасности, – начал Андрей,

– вам обоим нужно знать это. Я не мог рассказать тебе раньше, Кира. Мне нужно было до конца убедиться в том, что все получится. Результаты – налицо. Я полагаю, ты знаешь, что за твоим освобождением стоит Павел Серов? Я хотел, чтобы в случае необходимости вы знали, кто стоит за ним.

– Ты. Правильно? – спросил Лео со слабым оттенком колкости в голосе.

– Лео, пожалуйста, помолчи, – попросила Кира, избегая его взгляда.

– Все дело в записке, – спокойно продолжал Андрей, – она была написана Серовым; вы знаете, о чем там идет речь. Мне его прислал… один человек. У Серова есть влиятельный друг. Это его и спасло. Однако он не отличается смелостью, а это уже спасло вас. Письмо было уничтожено. Но я сказал Серову, что у меня есть фотокопии и что они находятся в руках моих друзей, которые перешлют их высшему начальству в Москву в случае, если вас не освободят. Дело прекращено. Я не думаю, что они снова побеспокоят тебя. Мне казалось, вам следовало знать это, чтобы в случае чего напомнить Серову о фотокопиях. Если он встанет вам поперек дороги, дайте ему понять, что они находятся в надежных руках и вот-вот будут отправлены в Москву. Вот и все. Не думаю, чтобы вы когда-нибудь этим воспользовались, но все-таки это хорошая защита в наше время – тем более для человека с вашим социальным происхождением.

– А… где же действительно находятся фотокопии? – поинтересовалась Кира.

– Их просто не существует, – ответил Андрей.

Где-то внизу на улице прогрохотал грузовик, задрожали оконные стекла.

Андрей и Кира встретились глазами. Но тут же им пришлось отвести взгляды; за ними наблюдал Лео.

Он-то и нарушил тишину. Лео поднялся и подошел к Андрею. Глядя на Андрея сверху вниз, Лео обратился к нему:

– Пожалуй, мне нужно поблагодарить тебя. Хорошо, считай, что я признателен тебе. Однако я бы не сказал, что благодарен тебе от всего сердца, потому что в глубине души я хотел бы, чтобы меня оставили там, где я был.

– Почему? – поднимая на Лео взгляд, удивился Андрей.

– Как ты считаешь, был ли Лазарь признателен Иисусу за то, что тот, как говорится в Библии, воскресил его из мертвых? Мне кажется, что не более, чем я тебе.

Андрей пристально посмотрел на Лео, лицо у него было суровым, в словах звучала угроза:

– Возьмите себя в руки. Ведь вам есть ради чего жить. Лео ничего на это не ответил, а только пожал плечами.

– Вам придется закрыть свой магазин. Постарайтесь найти другую работу. Лучше не очень заметную. Восторга это у вас не вызовет. Но придется потерпеть.

– Я не смогу.

– Сможете. Вы обязаны.

– Ты думаешь? – спросил Лео, и Кира заметила, что он смотрит прямо в глаза Андрею.

– Андрей, для чего тебе понадобилось рассказать нам о письме Серова? – поинтересовалась она.

– Просто, чтоб все знали… На случай, если со мной что-нибудь случится.

– Что с тобой может случиться, Андрей?

– Ничего… ничего страшного. – Поднимаясь, он добавил: – Разве только, что меня выгонят из партии.

– Но ведь твоя партия… значила для тебя… так много.

– Да, это так.

– Неужели теперь тебе безразлично, выгонят тебя или нет?

– Нет, для меня по-прежнему она значит очень много.

– Ты будешь… ненавидеть их за то… что они исключат тебя?

– Нет.

– Простишь их… когда-нибудь?

– Мне не за что их прощать. Видишь ли, я очень признателен за то, что было в прошлом, когда я состоял в партии. Я не хочу, чтобы они чувствовали себя виноватыми или увидели, что я их обвиняю. Я не покажу им и вида, что я все понимаю. Однако мне хотелось бы, чтобы они знали это.

– Хотя они больше не вправе о чем-либо тебя спрашивать… их, наверное, будет волновать вопрос… о жизни, которую они загубили…

– Когда они выгонят меня, я настоятельно попрошу их не беспокоиться обо мне. И мой случай… войдет в анналы… партии не как катастрофа, а как неприятное воспоминание. И тем же останется для меня.

– Мне кажется, они смогли бы удовлетворить твою просьбу… если бы они знали.

– Я был бы им благодарен… если бы мог.

Андрей повернулся и взял со стола шапку.

– Ну, мне нужно идти, – сообщил он, застегивая куртку. – Да, вот еще что: держитесь подальше от Морозова. Он, конечно, уедет из города, но не навсегда. Он вернется и возьмется за новые махинации. Будьте осторожны. Он всегда выйдет сухим из воды, а вы будете за все отдуваться.

– Мы… тебя еще увидим, Андрей? – спросила Кира.

– Конечно. Я буду очень занят… некоторое время. Но потом я зайду… Спокойной ночи.

– Всего хорошего, Андрей.

– Подожди минутку, – спохватился Лео. – Я хочу у тебя кое-что спросить.

Держа руки в карманах, он подошел к Андрею: его слова медленно слетали с уст:

– Скажи, для чего ты все это сделал? Что у тебя с Кирой? Андрей бросил взгляд на Киру. Она стояла молча, с высоко поднятой головой и смотрела на мужчин. Кира все предоставила на усмотрение Андрея.

– Мы просто друзья, – объяснил он.

– Всего хорошего, -– сказал Лео.

Дверь за Андреем закрылась, затем хлопнула дверь в комнате Лавровых; вскоре в тишине раздался скрип открывающейся и закрывающейся двери коридора. Вдруг Кира сорвалась с места. Лео не смог рассмотреть ее лица. Он только услышал звук, который был чем-то средним между стоном и плачем. Она выбежала из комнаты; дверь за ней с шумом захлопнулась и задребезжали подвески на люстре.

Кира слетела по лестнице и выскочила на улицу. Шел снег. Она почувствовала, как воздух, подобно струе пара, обжег ее оголенную шею. Ее комнатные туфли были слишком тонкими и легкими для снега. Заметив удаляющуюся высокую фигуру Андрея, она бросилась вслед за ним, окликнув его по имени.

Андрей обернулся и, задыхаясь, проговорил:

– Кира! Такой снег, а ты без пальто!

Он схватил ее за руку и потащил обратно в плохо освещенный подъезд.

– Возвращайся! Немедленно! – приказал Андрей.

– Андрей… – заикалась Кира, – я… я…

В свете отдаленного фонаря она увидела мягкую нежную улыбку на лице Андрея. Он стоял, смахивая рукой снежные хлопья с ее волос.

– Кира, ты не считаешь, что так будет лучше? – прошептал он. – Мы не будем ничего говорить – ведь и без слов… мы знаем, что понимаем друг друга и что у нас с тобой так много общего?

– Конечно, Андрей, – согласилась она.

– Не беспокойся обо мне. Ты мне обещала это. Возвращайся сейчас домой, а то простудишься.

Кира подняла руку, и ее пальцы медленно и осторожно скользнули по щеке Андрея, от шрама на виске до подбородка, как будто кончики ее дрожащих пальцев могли сказать ему то, о чем она молчала. Андрей взял ее руку и прижал к губам. Где-то на улице проехал автомобиль; через стеклянную дверь резкий свет фар, скользнув по их лицам, пробежал по стене и исчез. Андрей выпустил руку Киры. Она повернулась и не спеша начала подниматься по лестнице. Она услышала, как позади нее открылась и закрылась дверь. Кира не обернулась.

Когда она вошла в комнату, Лео звонил по телефону:

– Алло, Тоня!.. Да, я только что вышел… Потом все тебе расскажу… Конечно, приезжай прямо сейчас… Возьми с собой что-нибудь выпить. У меня в доме нет ни капли…

* * *

Андрея Таганова перевели из ГПУ на должность библиотекаря в Ленинский уголок кружка домохозяек в пригороде Ленинграда – в Лесном.

Кружок размещался в бывшей церкви. Это было старое деревянное здание, продувавшееся насквозь ветрами, от которых шуршали яркие плакаты; в центре осевшую крышу подпирала перекосившаяся некрашеная балка; окно, в котором торчали остатки стекла, было заколочено досками; отапливала помещение чадившая вовсю «буржуйка». Над бывшим алтарем висело знамя из красного ситца, по стенам были развешены вырезанные из журналов картинки с изображением Ленина: «Ленин в детстве», «Ленин студент», «Ленин, выступающий с приветственной речью перед Петроградским Советом Народных Депутатов», «Ленин в кепке», «Ленин без кепки», «Ленин в Совнаркоме», «Ленин в гробу». В комнате стояли полки с книгами в бумажном переплете, стенд с лозунгом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и гипсовый бюст Ленина, на подбородке которого виднелась полоска засохшего клея.

Андрей Таганов старался сохранять присутствие духа.

В пять часов вечера, когда витрины магазинов начинали отбрасывать на белый снег желтые квадратики света и трамвайные огни раскатывались по темным улицам города, подобно цветным бусинкам, Андрей выходил из Технологического института и отправлялся в Лесное; сидя у окна в переполненном трамвае, он жевал бутерброд, поскольку времени на обед у него не было. С шести до девяти Андрей в одиночестве сидел в библиотеке Ленинского уголка кружка домохозяек, все это время он заполнял картотеку, приклеивал оторванные от книг обложки, подбрасывал в «буржуйку» дрова, пронумеровывал книги, протирал с полок пыль, а когда, отряхивая снеге тяжелых валенок, входили вперевалку какие-нибудь женщины, говорил:

– Добрый вечер, товарищи!.. Нет. «Азбуки коммунизма» сейчас нет на месте… Оставьте заявку, товарищ… Да, это очень хорошая книга, товарищ Самсонова, очень поучительная и до конца пролетарская… Да, товарищ Данилова, она рекомендована партийным советом сознательным рабочим в качестве обязательного учебника по политобразованию… Товарищ, пожалуйста, впредь не разрисовывайте библиотечных книг… Да, я знаю, товарищ, что печка оставляет желать лучшего, она постоянно дымит… Нет, у нас нет никаких книг по вопросу регулирования рождаемости… Да, товарищ Селиванова, целесообразно ознакомиться со всеми трудами товарища Ленина для того, чтобы понять идеологию нашего великого вождя. Пожалуйста, закройте дверь, товарищ… Извините, товарищ, туалета у нас нет… Нет, книг Муссолини мы не держим… Романов о любви у нас нет, товарищ Зяблова. Нет, товарищ Зяблова, я не смогу пойти с вами в воскресенье в клуб на танцы… «Азбука коммунизма» сейчас на руках…

В кабинетах ГПУ перешептывались:

– Дождется товарищ Таганов следующей партийной чистки.

Но товарища Таганова партийная чистка не пугала.

Одним субботним вечером Андрей стоял в районном кооперативном магазине в очереди за продовольственным пайком. Пахло керосином и гнилым луком. У прилавка, на котором коптила керосиновая лампа, стояли бочка с квашеной капустой, мешок сухих овощей, жестянка с льняным маслом и сложенные горкой куски голубого жуковского мыла. Через все большое голое помещение вытянулись в одну линию покупатели. Продавец был один, на правом глазу у него выскочил ячмень, что придавало его лицу сонное выражение.

Впереди Андрея стоял мужчина небольшого роста. На спине, чуть ниже расхлябанного воротника его пальто виднелась зеленоватая сальная заплата. Шея у него была тонкой и морщинистой; кадык напоминал куриный зоб. Он судорожно теребил пальцами свою продовольственную карточку и беспокойно ерзал на месте, пытаясь разглядеть через всю очередь прилавок. При этом он простуженно сопел и почесывал кадык.

Он обернулся и дружелюбно улыбнулся в сторону Андрея.

– Партийный? – поинтересовался он, указывая искривленным пальцем на красную звездочку на отвороте куртки Андрея. – Я тоже партиец, можете не сомневаться. Вот моя звездочка. Какой ужасный холод, товарищ. Надеюсь, что до нас сухие овощи не кончатся. Из них получается прекрасный суп «жюльен». Конечно, не мешало бы мяску, но я расскажу вам один маленький секрет: замочите их на ночь, затем пусть они покипят в простои воде, и, когда суп будет почти готов, влейте в него столовую ложку подсолнечного масла, всего одну столовую ложку, и на поверхности появятся такие же пузырьки жира, как и при мясном отваре, ни за что не отличите. Я очень люблю суп «жюльен». Надеюсь, нам достанутся сухие овощи. Продавец не очень-то расторопен. Только я не жалуюсь. Нет, нет, пожалуйста, не подумайте, я не жалуюсь, товарищ.

Он пристально поглядел в сторону прилавка, пересчитал, мусоля в пальцах карточку, оставшиеся талоны и, почесав кадык, конфиденциально прошептал, обращаясь к Андрею:

– Надеюсь, что до нас овощи не кончатся. Вы знаете, было бы неплохо, если бы все продукты продавались в одном магазине. Сегодня мы стоим здесь за овощными продуктами, завтра простоим два часа в очереди в хлебном магазине, а послезавтра мы снова придем сюда за керосином. Но все равно я не ропщу. Говорят, что на следующей неделе будут давать свиное сало. Вот будет праздник! Правда? С нетерпением будем ждать этого, не так ли?

Когда подошла очередь Андрея, продавец всучил ему паек и, раздраженно схватив его карточку, проворчал:

– Что за чертовщина, гражданин? Ваш талон наполовину оторван.

– Не знаю, – попытался оправдаться Андрей. – Должно быть, я случайно задел его.

– Вы знаете, что я мог и не принять его? Нельзя, чтобы талон был надорван. У меня нет времени проверять вас, проходимцев. Проследите за тем, чтобы в следующем месяце все было в порядке.

– В следующем… месяце? – изумился Андрей.

– Да. И в следующем году тоже. Иначе будете ходить с пустым брюхом… Следующий!

Андрей вышел из магазина, держа в руках паек, который состоял из фунта квашеной капусты, фунта льняного масла, куска мыла и двух фунтов сухих овощей для супа «жюльен». Он шел по улице, покрытой утоптанным, раскатанным снегом, который, поскрипывая, продавливали каблуки прохожих. Под фонарями снег искрился, подобно хрусталикам соли, и в островках света, отбрасываемого витринами магазинов, играли веселые огоньки. На подернувшемся мягким прозрачным инеем плакате крепкий исполин в красной робе властно и победоносно вздымал руки к лозунгу:

МЫ – СТРОИТЕЛИ НОВОГО ОБЩЕСТВА!

Андрей шел уверенным шагом. Как обычно, приняв решение, он был невозмутим и спокоен.

Войдя в комнату, он включил свет и положил на стол сверток. Сняв шапку и куртку, Андрей повесил их в углу на гвоздь. Медленным движением он смахнул со лба прядь волос. В камине тлели раскаленные угли. Андрей снял пиджак и расправил измятые рукава рубашки.

Он неторопливо осмотрелся по сторонам. Заметив лежащие на полу книги, он поднял их и аккуратно сложил на столе.

Андрей стоял неподвижно посреди комнаты, подобно манекену в витрине магазина, прижав локоть к бедру: не спеша поднося к губам дымящуюся, зажатую между прямыми длинными пальцами сигарету, он описывал рукой в воздухе неизменную траекторию; пепел падал на пол.

Андрей почувствовал, как обожгло ему пальцы – сигарета догорела до основания. Бросив окурок в камин, он подошел к столу и сел за него. Открывая один за другим ящики, Андрей просматривал их содержание. Выбрав несколько бумаг, он собрал их вместе и положил на стол.

Затем Андрей встал и направился к камину. Он встал рядом с ним на колени и, положив в угли смятую газету, стал дуть на них до тех пор, пока не взметнулись яркие, оранжевые язычки пламени. Подбросив в огонь два полена, Андрей подождал, пока они заполыхают. После чего он вернулся к столу и, схватив отобранные им бумаги, швырнул их в камин.

Андрей открыл старые ящики, которые служили ему гардеробом. В них были сложены вещи, не предназначавшиеся для всеобщего обозрения. Вытащив оттуда женское атласное платье, Андрей тоже кинул его в камин. Он наблюдал, как съеживается горящая ткань, распространяя едкий запах. Взвились тоненькие струнки дыма. В глазах Андрея застыли безнадежность и изумление.

Вслед за платьем в огонь последовали черные атласные тапочки, батистовый платочек и кружевная кофточка с белыми ленточками; один из ее рукавов выскользнул из камина и остался лежать на почерневших от сажи кирпичах кладки; нагнувшись, Андрей поднял его и отдал на растерзание пламени.

Среди вещей Андрей обнаружил маленькую игрушку – в стеклянном пузырьке, наполненном красной жидкостью, плавала черная фигурка. Посмотрев на нее, Андрей некоторое время колебался, а затем осторожно опустил ее в тлеющие кружева. Стеклянный пузырек лопнул, и вытекшая из него жидкость зашипела на раскаленных углях, фигурка закатилась в золу.

После этого Андрей извлек из ящика черный пеньюар.

Он стоял у камина, перебирая пальцами тонкую черную пелену нежного, неуловимого, как дым, шелка.

Затем, опустившись на колени, Андрей накрыл пеньюаром огонь. На секунду красные угли потускнели, как будто темное мутное стекло отгородило их от внешнего мира; вдруг под действием невидимого порыва ветра по шелку пробежала рябь; уголок оборки пеньюара загнулся, и тоненький язычок голубого пламени лизнул кромку выреза.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 ]

предыдущая                     целиком                     следующая