09 Dec 2016 Fri 16:26 - Москва Торонто - 09 Dec 2016 Fri 09:26   

Глава 25. Враги Большого брата


Афины, 31 августа 2003 года. Бывший владелец НТВ Владимир Гусинский задержан по прибытии из Израиля на основании российского запроса по обвинению в мошенничестве и отмывании денег. Его объяснения, что суд в Испании уже рассматривал точно такой же запрос и принял решение в его пользу, не возымели никакого действия. Гусинского отпустили под залог и велели оставаться в Греции до конца разбирательства. Наконец, 14 октября афинский суд отверг запрос об экстрадиции, вынеся постановление, что вменяемые ему деяния по греческим законам не являются преступными.


К началу 2004 года кампания по демонизации Бориса приобрела в России масштабы государственной политики. В изображении подконтрольного Кремлю телевидения Березовский превратился в собирательный образ дьявола, гоголевского "чорта" для масс, эдакого оруэлловского Эмануила Гольдштейна из "1984" – врага народа и антипода Большого Брата, сбежавшего за границу, чтобы повести силы зла в поход против Страны и ее Президента. Подозрения в связях с Березовским стали синонимом политической неблагонадежности. Один из правозащитников даже подал в суд за клевету, когда его обвинили в получении финансирования от Бориса. В другой раз важный чин министерства юстиции заявил, что Березовский в сговоре с королями преступного мира организовал бунты заключенных в колониях. Министр обороны сказал, что наше финансирование солдатских матерей подрывает обороноспособность страны. Московское издательство, близко связанное с ФСБ, огромным тиражом опубликовало перевод не замеченной на Западе книги русско-американского журналиста Пола Хлебникова под названием "Крестный отец кремля: Борис Березовский и ограбление России", которая была столь же богата эмоциями, сколь бедна здравым смыслом, а телевидение раструбило о ней как о фундаментальном вкладе в новейшую российскую историю. Те, кто в России продолжал поддерживать с нами отношения, оказались в реальной опасности.

Эта очернительская кампания не обошла стороной и Сашу Литвиненко, "изменника на службе у олигарха". Благодаря своим двум книгам, разошедшимся по Москве и по Рунету, он вызывал особую злобу у своих бывших коллег и стал главным врагом спецслужб. На учениях бойцам спецназа выдавали Сашину фотографию в качестве мишени для стрельбы.

Однако превращение лондонских беглецов в символ ненавистной плутократии имело для кремлевской пропаганды один несомненный минус: чем громче по телевизору кричали о врагах народа, засевших в Британии, тем яснее становилось, что Путину до них не добраться, и это, в общем, сводило к ничьей историческую схватку президента с олигархами. А ему, привыкшему побеждать на ковре, была нужна одна победа. Образ победителя бледнел без фигуры побежденного. Миссия не могла считаться завершенной, пока к ногам ликующей толпы не будет брошена голова хотя бы одного врага народа – если не Бориса, то кого-нибудь еще. Наступил сезон охоты на олигархов.


ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ ПОСЛЕ того, как Гусинский с видом победителя покинул афинскую гостиницу "Интерконтиненталь", где отсиживался в ожидании решения суда, его коллега по Давосскому пакту, молодой и импозантный Михаил Ходорковский был арестован когда его самолет приземлился в новосибирском аэропорту. Ходорковский, владелец нефтяной компании "Юкос", считался самым богатым человеком в России; его состояние приближалось к 16 миллиардам долларов.

После ареста ФСБ распространила слух, будто он собирался сбежать за границу, и именно по этой причине отряд вооруженных до зубов спецназовцев в масках выволок олигарха из самолета в наручниках под дулами автоматов. Но на самом деле он и не собирался уезжать, а наоборот, только что вернулся из Вашингтона, где наносил визиты своим высокопоставленным знакомым – от Кондолизы Райс до Джорджа Буша-старшего. За последние несколько лет "Ходор", как его называли в олигархических кругах, соткал на Западе паутину важных связей, эдакую виртуальную сеть безопасности, включавшую знаменитостей вроде Генри Киссинджера и лорда Ротшильда, которых он ввел в правление своего благотворительного фонда "Открытая Россия". Он подарил миллион долларов Библиотеке Конгресса и стал спонсором нескольких вашингтонских политологических центров. Хотя Ходорковский знал, что в Москве над его головой сгущаются тучи (ближайший сотрудник Платон Лебедев уже был арестован), он был уверен, что с такими друзьями за океаном сумеет отбиться. И не слышал голосов, предупреждавших об опасности.

– Не возвращайтесь, – увещевали его вашингтонские доброжелатели. – Максимум, что мы сможем для вас сделать, это выпустить пару заявлений.

Но Ходорковский от этих предупреждений отмахнулся. Он считал, что если его и арестуют, то ненадолго, и это только увеличит его политический вес. У него были большие амбиции.

У тех, кто с ним тогда говорил, сложилось впечатление, что Ходорковский верил в неприступность "Юкоса", своей корпоративной крепости, самой крупной и эффективной российской нефтяной компании, производившей полмиллиона баррелей нефти в день, у которой на Западе были тысячи мелких акционеров. Как раз в это время "Юкос" вел переговоры о стратегическом партнерстве одновременно с "Эксон-Мобил" и "Шеврон-Тексако". Тронуть "Юкос", по мнению Ходорковского, означало бы подорвать доверие Запада к русскому рынку.

Ходорковский был живым примером успеха философии Чубайса: каким бы несправедливым ни было первоначальное распределение ресурсов, рано или поздно новые владельцы встанут на путь просвещенного капитализма. Он первым ввел западные стандарты бухгалтерского учета, нанял профессиональных менеджеров, сделал корпоративную структуру "Юкоса" прозрачной, стал заботиться о рабочих и занялся благотворительностью. Барон-разбойник перековался в цивилизованного магната и сделался примером для других олигархов. Корпоративный Запад признал Ходора своим.

– Вот поэтому Володя на него и наехал, – сказал Борис. – Чтобы знал, кто в доме хозяин. Не для того он изничтожил телеканалы и губернаторов, чтобы терпеть в стране независимый бизнес.

Но Ходорковский, судя по всему, не понимал, что играет с огнем. Когда в преддверии думских выборов 2003 года все олигархи любезно согласились финансировать прокремлевскую "Единую Россию," он демонстративно стал давать деньги так называемым "демократам" – "Яблоку" и "СПС", явно готовя антипутинскую политическую базу. По оперативным донесениям Путин знал, что в узком кругу Ходор обсуждает возможные альтернативы кремлевскому кандидату на президентских выборах 2008 года.

Главное, Путин не мог забыть Ходору, как тот ему надерзил, когда после изгнания Гуся с Борисом Путин призвал всех олигархов к себе и предупредил, что больше не потерпит вмешательства бизнеса в политику. Ходор тогда сказал что-то вроде того, что и власть не должна вмешиваться в дела бизнеса. Это какое же право он имеет "качать права", когда богатство ему досталось щедротами государства? Его просто "назначили" олигархом, так пусть и не строит из себя Рокфеллера!

В Книге рекордов Гиннеса возвращение Ходорковского в Россию, безусловно, должно стоять в первой строчке раздела "Самые дорогостоящие ошибки" – эта обошлась в 16 миллиардов долларов, не говоря уже о потере личной свободы. Как мог человек его хватки и интеллекта, без которых нельзя сколотить подобное состояние, так просчитаться? Но увы: ложное чувство безопасности, иллюзия собственной неприкосновенности – оборотная сторона успеха; она ведь и Бориса чуть не затянула в ловушку три года назад, когда мы еле отговорили его лететь в Москву.

Многое изменилось в Кремле с тех пор, когда здесь задавали тон выдвиженцы Березовского. Теперь на их место пришла клика "питерских чекистов", бывших сотрудников петербургского ФСБ, которые неустанно нашептывали Путину, что для дальнейшей консолидации власти необходимо устроить показательную порку одного из давосских олигархов.

Конечно, силовой клан тоже не отличался бескорыстием. Аппетиты у этих людей были не меньше, чем у олигархов десять лет назад. Но силовики действовали не по одиночке, а единым кланом, и не стремились стать номинальными владельцами российских богатств. Их вполне устраивала роль управляющих государственным имуществом и они были готовы трудиться за зарплату на благо народа, государства и президента – совсем как в старые добрые времена советской номенклатуры. Если у них и были персональные богатства, то глубоко сокрытые от глаз публики, запрятанные в офшорах, оформленные на подставных лиц, жен, детей, племянников.

К концу 2003 года 70 процентов высших государственных постов заняли выходцы из спецслужб, и не было секретом, что главной их целью было прибрать к рукам ресурсы, приватизированные в ельцинские времена. Дело "Юкоса" стало началом второго грандиозного передела собственности в постсоветский период: реальный контроль перешел от частных владельцев к полицейско-бюрократическому аппарату.

После ареста Ходорковского "Юкосу" были предъявлены многомиллиардные налоговые претензии, значительно превышавшие весь его оборот, и компанию распродали на аукционах, еще более скандальных, чем те, что породили олигархов восьмью годами раньше. "Юганскнефтегаз", наиболее ценное дочернее предприятие "Юкоса", арестованное за долги, было продано за сумму гораздо ниже реальной стоимости никому не известной фирме. Вскоре выяснилось, что за подставной фирмой стоит госкомпания "Роснефть", председателем правления которой был старый друг Путина, лидер клана "питерских чекистов", замглавы президентской администрации Игорь Сечин, который, кстати, и считался организатором разгрома "Юкоса". 31 мая 2005 года Ходорковского и Лебедева приговорили к девяти годам тюрьмы. Оба не признали себя виновными, а правозащитные группы назвали суд "насмешкой над правосудием".

Падение Ходорковского продемонстрировало остальным олигархам, да и всему бизнес-сообществу, что реальные владельцы собственности теперь – "государственные люди". Новые правила четко сформулировал алюминиевый магнат Олег Дерипаска, когда заявил газете "Финаншл Таймс": "Если власть скажет, что [собственность] надо вернуть, мы вернем. Я не отделяю себя от государства. У меня нет других интересов". Точно так же почувствовали себя сотни тысяч мелких владельцев предприятий по всей России и послушно понесли мзду "ментам" и силовикам.

Осознав, что времена меняются, Рома Абрамович быстро продал "Сибнефть" государству. Он всегда оказывал должное уважение Путину, и тот отплатил добром за добро. Злые языки в среде журналистов, впрочем, утверждали, что Путин сам является тайным акционером Роминого холдинга "Милхаус капитал", получившего за "Сибнефть" тринадцать с лишним миллиардов долларов. (У Бориса с Бадри Рома выкупил "Сибнефть" примерно за миллиард). Ушел в отставку и Волошин, близкий к олигархам глава администрации, что не помешало ему, впрочем, сохранить с Путиным прекрасные личные отношения.

Разгром "Юкоса" привел к тому, что в масштабах страны контроль над экономической деятельностью перешел из рук собственников в руки бюрократов и людей в погонах. Однако унижение Ходорковского не достигло того политического эффекта, на который рассчитывал Путин. Вместо того чтобы снискать себе венок триумфатора – победителя олигархов, он добился лишь появления в обществе симпатий к несчастному Ходору. Известно, что сострадание к арестантам – одна из загадочных черт русской души. То ли потому, что всем известно, что тюрьма в России – воплощение средневекового варварства, то ли потому, что служители закона – менты, прокуроры и судьи испокон веков считались извергами: стоит человеку переступить порог тюрьмы, как он из злодея превращается в страдальца. Став жертвой власти, Ходор словно очистился от репутации своекорыстного эгоцентричного плутократа и приобрел ореол мученика.

"Это его и зароет, – сказал Саша. – Ходора никогда не выпустят, ему станут добавлять срок за сроком, и с каждым разом он будет все опаснее, потому что все больше будет выглядеть жертвой. Как граф Монте-Кристо. А Путин никогда не откажется от власти: вдруг его преемник решит выпустить Ходора?"

Впрочем, сам Ходорковский долго этого не понимал. Он не мог поверить, что двери тюрьмы захлопнулись за ним навсегда, и единственное, что ему остается – постараться подороже обойтись своим мучителям. Он строго-настрого запретил адвокатам политизировать разгром "Юкоса" и винить в этом лично Путина. По инструкциям, которые он передавал на волю, из него не следовало делать принципиального оппонента власти, "узника совести", политзаключенного. Он – жертва клеветников, корыстных силовиков, сослуживших дурную службу стране и президенту.

Ходор надеялся убедить Путина, что еще может быть ему полезен. Он велел своим соратникам за границей, а большая часть руководства "Юкоса" успела выехать и вывести из России существенные активы, держаться подальше от "людей Березовского", открыто называвшего Путина тираном и призывавшего к свержению режима. В тюрьме он написал трактат под названием "Кризис либерализма в России", в котором признавал ошибки и призывал "отказаться от бессмысленных попыток поставить под сомнение легитимность президента. Президент – это институт, гарантирующий целостность и стабильность страны… Надо перестать пренебрегать интересами страны и народа… Пришло время спросить себя: "Что ты сделал для России?"

Как раз в те дни, когда Ходор сживался с новой реальностью в камере "Матросской тишины", в Национальном театре в Лондоне шла пьеса Ника Дира под названием "Власть", посвященная судьбе капитала в эпоху абсолютизма. Это был пересказ истории Николя Фуке, финансиста при дворе молодого короля Людовика XIV. Я сидел в зале и не верил своим ушам: настолько точны были параллели 350-летней давности с сегодняшним днем.

В первом акте удачливый месье Фуке щедро жертвует на искусство и культуру, в то время как дом Бурбонов находится на грани банкротства.

– Месье, пока не поздно, бегите в Англию, – увещевает его доброжелательница, узнавшая, что бюрократ-государственник Жан-Батист Кольбер готовит обвинения против беспечного финансиста.

– Но почему я должен бежать? – удивляется Фуке. – Мой успех только на пользу Франции.

Однако король, нуждаясь в деньгах на строительство дворца в Версале, решает прибрать к рукам богатства Фуке. В последнем акте пьесы Людовик посещает ограбленного и сломленного финансиста в Бастилии. Олигарх пытается убедить монарха, что от его разорения никому не будет пользы. Он пытается предложить ему рецепты выхода из экономического кризиса, он все еще хочет быть полезным Франции.

– Ваше Величество! Почему вы так со мной поступили? Ведь я не сделал вам ничего плохого!

– Ты так и не понял? – искренне удивляется Людовик. – Да потому что я могу!


"ЖАЛЬ ХОДОРА, – СКАЗАЛ Борис, ознакомившись с "Кризисом либерализма". – Он так и не осознал "всемирно-исторического значения" того, что с ним произошло. Он все еще мыслит в масштабах отдельно взятой нефтяной компании. Мы должны ему как-то помочь".

И Борис изложил идею, которая показалась мне одной из наиболее экстравагантных его затей.

26 мая 2004 года кавалькада из ста серебристых "Мерседесов" с прикрепленными на крышах портретами Ходорковского и лозунгами вроде "БИЗНЕС ПРОТИВ ПОЛИЦЕЙСКОГО ГОСУДАРСТВА", змеей проползла по центру Лондона под удивленными взглядами прохожих. Кортеж остановился у ворот российского посольства, и из головной машины появился Березовский с плакатом "СВОБОДУ ХОДОРКОВСКОМУ". Он стоял один перед строем журналистов и телекамер, и огромная, мрачная кирпичная стена посольства только подчеркивала его уязвимость.

– Странный человек Боря, – сказал Саша Литвиненко, с которым мы наблюдали за происходящим с противоположной стороны улицы. – Когда его гнобили, ни один из олигархов не заступился. А он бегал к Путину просить за Гуся и вот теперь стоит с плакатом за Ходора. Знаешь, как мы у себя в КГБ таких называли? Диссидент! То есть тот, кому "больше всех надо". Полковник так и объяснял на лекции: "Им больше всех надо!". Вот и Боре больше всех надо. Не лез бы на рожон, был бы у него сейчас нос в табаке, как у Ромы.

В голосе Саши звучало не то восхищение, не то сожаление.

– Мне не нравится эта театральность, – заметил я. – Борис уже второй раз устраивает клоунаду; помнишь, как он вышел из суда в маске Путина? Все это выглядит как-то по-детски.

– В этом он абсолютно прав, – возразил Саша. – Лучший способ Путина задеть. Ведь это бандитская культура, а бандиты ценят понты. Вот если, допустим, от Палаты лордов поступит заявление в защиту Ходора, то это никого не колышет. Нехай лорды пишут. А тут завтра вся их кодла соберется в Кремле и пойдут разговоры: "Слыхали, что БАБ отмочил? Сто лимузинов! Это круто!" Это бьет по больному месту: мол, я в Лондоне что хочу, то и делаю, и тебе, Володя, меня не достать!

К ЭТОМУ ВРЕМЕНИ в разных странах образовалось уже человек десять беглецов, экстрадиции которых безуспешно добивалась Россия. Помимо Бориса, Закаева и Гусинского, в список входили соратник Ходорковского Леонид Невзлин в Израиле, чеченский политик по имени Ильяс Ахмадов в США, несколько юкосовцев в Лондоне и еще человек пять бизнесменов, которые сумели доказать, что предъявленные им обвинения в экономических преступлениях на самом деле политически мотивированы.

Эпизод с Гусинским в Афинах выявил неожиданную проблему, вставшую перед новыми политэмигрантами, а именно – опасность поездок по миру несмотря на документ об убежище. Россия продолжала засыпать Интерпол своими запросами, так называемыми "красными уведомлениями", и то обстоятельство, что какая-то страна уже рассмотрела эти обвинения и отказала в экстрадиции, не спасало от задержания и необходимости нового разбирательства в другой стране.

Теоретически изгнанники находились под защитой международной конвенции, обязывающей признавать статус беженца. Но Россия использовала все возможные дипломатические и экономические рычаги для того, чтобы создать беглецам как можно больше проблем. Чтобы не раздражать Кремль, большинство стран не решалось игнорировать "красные уведомления" и предпочитали передавать вопрос на усмотрение судов. Каждый раз это, как минимум, означало задержание, внесение залога, расходы на адвокатов и так далее. Британцы, имеющие больший, чем кто бы то ни было, опыт в предоставлении "безопасной гавани", придумали способ обойти эту проблему – беженцам давали возможность сменить имя. Так Саша Литвиненко стал Эдвином Редвальдом Картером, Закаев назвался именем одной чеченской исторической фигуры, а Березовский стал Платоном Елениным. Имя взялось из книги Юлия Дубова "Большая пайка", основанной на биографии Бориса, где главного героя звали Платон, а фамилия была производным от имени его жены Лены.

Саше удалось сохранить свой секрет до конца, но инкогнито Бориса не выдержало и нескольких недель. Его первая поездка была к другу Бадри в Грузию в декабре 2003 года. Один из самых известных персонажей на постсоветском пространстве, Борис был моментально узнан в ВИП-зале тбилисского аэропорта. Предприимчивый пограничник продал ксерокопию его документа в газеты, и на следующий день по российской прессе прокатилась сенсация: "Британцы выдали Березовскому фальшивый паспорт". Российский МИД тут же направил Грузии ноту протеста с требованием задержать Бориса, и тому пришлось срочно выбираться из Тбилиси и возвращаться в Лондон.

Нечто подобное произошло и во время первой поездки Закаева в Осло. Как только он появился в норвежском парламенте, российский МИД разразился нотой: "Остается надеяться, что официальный Осло выполнит свои обязательства члена антитеррористической коалиции". Норвежцы не стали задерживать Закаева, но вежливо попросили больше не приезжать.

Один лишь Израиль проигнорировал российский запрос на Бориса, а Катар – на Закаева. За этими исключениями оба они оказались практически запертыми в пределах Великобритании.

Когда в ноябре 2004 года на Украине победила Оранжевая революция, мы ждали, что Березовский получит приглашение от новоизбранного президента Виктора Ющенко. В критические дни противостояния на Майдане Борис выделил десятки миллионы долларов на то, чтобы обеспечить "оранжевых" демонстрантов бутербродами, кофе, палатками, спальными мешками и передвижными туалетами. Когда Ющенко с признаками отравления был доставлен в австрийскую больницу и был уже готов сойти с дистанции, Борис провел час на телефоне, уговаривая его этого не делать, ставя в пример Ельцина, который превозмог сердечный приступ и продолжил предвыборную кампанию. Теперь, после победы, мы ждали от Ющенко благодарности.

Но Ющенко просил передать, что очень извиняется, но не может сыпать соль на раны Кремля, ведь Украина полностью зависит от поставок российского газа. Свой первый визит Ющенко собирался нанести в Москву, чтобы наладить отношения, но в Кремле четко дали понять: если Борис появится в Киеве, то в Москву Ющенко может не приезжать. Поэтому тот и просил, чтобы вместо Бориса на инаугурацию приехала его жена Лена, а сам он получит визу позже. И было бы неплохо, если бы сначала Борис "засветился" в какой-нибудь другой постсоветской стране; после этого его появление в Киеве уже не будет выглядеть таким вызовом Путину.

Однако попытка Бориса наведаться еще в одну из стран ближнего зарубежья привела к международному скандалу и правительственному кризису, став, пожалуй, самым комичным эпизодом в этой богатой драматизмом истории.


ИТАК, ЧТОБЫ ВЫПОЛНИТЬ пожелание Ющенко, Борис решил съездить в Латвию. Из всех бывших советских республик она казалась наиболее подходящей для того, чтобы проверить, насколько длинны у Кремля руки, особенно после той неудачной попытки в Грузии. Во-первых, по двустороннему соглашению с Британией для въезда в Латвию не требовалось визы. Во-вторых, после вступления Латвии в НАТО появление Бориса не многое могло добавить к уже натянутым отношениям с Москвой. В Латвии с разрешения властей действовало отделение "Фонда гражданских свобод". В Риге печатались Сашины книги для отправки в Россию.

Для подстраховки Березовский пригласил с собой в поездку именитого приятеля, который по всем меркам был абсолютно "неприкасаемым". Вот уже несколько месяцев он активно общался с Нилом Бушем, младшим братом американского президента. Борис вложил крупную сумму в его техасскую компанию, которая производила программное обеспечение для школ. Он свел Нила с Бадри, который поразил его пышностью грузинского застолья во время посещения Тбилиси.

Я не мог понять, зачем Борису понадобился Нил Буш: за ним тянулась скандальная слава человека, постоянно впутывающегося в неприглядные истории: то связь с каким-то сомнительным банком, который с треском лопнул, то истории с какими-то женщинами легкого поведения в азиатских столицах, то выступление во время визита в Саудовскую Аравию, вызвавшее негодование в Израиле.

Но Саша Литвиненко говорил, что Борис все делает правильно, "доставая" Путина таким способом.

– Ведь Путин не понимает, что Буш не Ельцин, а его брат не Таня Дьяченко, – объяснял Саша. – Он-то думает, что в Белом доме все как в Кремле. Когда Путину докладывают, что Борис задружился с президентским братом, он вспоминает, как сам через Бориса внедрялся в кремлевскую "семью", и ему делается не по себе.


САМОЛЕТ БЕРЕЗОВСКОГО С братом Буша на борту приземлился в Риге 21 сентября 2005 года.

Когда через несколько дней, по следам разразившегося скандала Борис устроил "разбор полетов", выяснилось, где произошел прокол. Борис был уверен, что вояж в Ригу, как и все передвижения президентского брата, одобрен Белым домом. Да и как могло быть иначе? Ведь Нил Буш – лакомый кусочек для террористов, не говоря уж о журналистах. Борис жил в Англии и считал, что Белый дом следит за передвижениями членов "Первого семейства" так же, как Букингемский дворец – за поездками членов Королевской семьи.

Как правило, в общении с Нилом Бушем Борис старался не упоминать его высокопоставленного брата, чтобы не ставить приятеля в неловкое положение. Он чувствовал, что тот терпеть этого не может, ибо считает, что люди должны дружить с ним как с самостоятельной личностью, а не из-за знаменитой фамилии. Но перед полетом в Ригу он на всякий случай поинтересовался: "Нил, надеюсь, ты поставил в известность о нашей поездке тех, кого это касается? Я бы не хотел никому доставлять неудобств".

– Не беспокойся, все в порядке, – отмахнулся Нил Буш.

Борис был уверен, что Белый дом предупрежден, но в действительности это было не так. Не знали о грядущем визите и в Риге, включая министра внутренних дел Эрика Екабсонса, который по должности отвечал за взаимоотношения с Интерполом.

Новость о прибытии Березовского в компании с братом Буша повергла политические круги Латвии в ступор, подобно появлению петербургского ревизора в провинциальном городе в известной пьесе Гоголя. Президент Вайра Вике-Фрейберга пребывала в полной растерянности. Ведь, согласно протоколу, ей следовало пригласить брата американского президента к себе в резиденцию на чашку чая. Но как быть с Березовским?

За несколько месяцев до этого в Риге с историческим визитом побывал сам Джордж Буш, и тогда его появление было воспринято как вызов Москве. Не может ли быть так, что, отправив теперь в Ригу брата вместе со злейшим врагом Кремля, американский президент специально хочет уязвить Путина? Но почему американское посольство ее не предупредило? Срок президентских полномочий Вике-Фрейберги вскоре истекал, и она собиралась выдвинуть свою кандидатуру на пост Генерального секретаря ООН. Для это необходимо было иметь поддержку как Буша, так и Путина, и поэтому в последнее время она воздерживалась от резких выпадов в сторону Кремля. Этот визит ставил ее в очень деликатное положение…

Новость о том, что Березовский разгуливает по Риге под руку с братом президента США, моментально долетела до Москвы. Латвийского посла вызвали в МИД и вручили ноту с требованием немедленно задержать и экстрадировать Бориса. Многочисленные российские агенты влияния в Латвии – руководители крупнейших банков, поставщики нефти и газа – все как один стали звонить членам Кабинета: Латвия полностью зависит от российских энергоносителей и не может себе позволить наносить личное оскорбление российскому президенту. Но главное, что тревожило латышей – с ведома ли Белого дома все это происходит?

Между тем утром 22 сентября на брифинге для журналистов в Вашингтоне кто-то задал вопрос:

– Сообщается, что брат президента Нил вместе с Ходорковским находятся в Латвии. Хорошо известно, как Ходорковский не популярен у русских…

Ходорковский? – на лице пресс-секретаря Госдепа Шона Маккормака выразилось полное изумление.

– Тот, который в Лондоне, – уточнил журналист.

– А-а, Березовский…

– Березовский, извините, Березовский.

– Окэй.

– Были ли какие-то консультации с Госдепартаментом, прежде чем эта парочка отправилась в Латвию?

– Мне нужно выяснить, Барри.

– Были ли какие-то договоренности? – не унимался журналист. – Мне известно, что у брата президента имеется бизнес. Интересно, вы, ребята, ему в этом помогаете?

– По этому вопросу, Барри, мне придется… я выясню и сообщу.

А в это время в Риге несколько местных бизнесменов устроили в честь важных гостей прием в банкетном зале гостиницы "Отель де Рома".

– Нил очень милый человек, – сообщила мне одна из рижских знаменитостей, сопровождавшая его в ознакомительной поездке по городу. – Интересуется нашей историей, архитектурой. Не то что его брат, который в своей речи ухитрился перепутать Латвию с Литвой.

За ужином я оказался рядом с Нилом Бушем, который действительно оказался гораздо приятнее своего брата (если судить по его телевизионному образу), хотя и был на него удивительно похож, что придавало трапезе атмосферу некоторой чертовщины. Он обладал незаурядным чувством юмора и полностью отдавал себе отчет о политической буре, разразившейся в связи с их визитом.

– Ты представить себе не можешь, какую кучу дерьма вывалило на меня мое семейство из-за этой поездки, – сообщил он мне с видом заговорщика. – Целый день звонят из офиса брата. Говорят про каких-то чеченских террористов. Я не вижу здесь никаких террористов. И что они привязались к Борису? Я им сказал, что он мой друг.

По выражению его лица было видно, что разгорающийся скандал доставляет ему огромное удовольствие.

К утру рижский скандал стал главной темой политического злословия в Москве.

– Путину было очень обидно узнать, что брат его "друга" имеет дела с Березовским, – цитировали газеты слова одного хорошо осведомленного комментатора.

А источник в посольстве США заявил корреспонденту "Москоу Таймс": "Государственный департамент никоим образом не участвовал в организации визита и не играет никакой роли в пребывании этих двух частных лиц в Риге".

Судя по всему, американское посольство в Риге сообщило то же самое латвийским властям, намекнув, что они могут поступать с Березовским по собственному усмотрению. В коалиционном правительстве разразился кризис. Премьер-министр Айгар Калвитис, колхозное прошлое и характерная внешность которого заработали ему в Латвии прозвище "Свинопас", усмотрел в ситуации шанс расправиться со своим конкурентом – интеллигентным главой МВД Екабсонсом, который не стал арестовывать Бориса. Премьер обрушился на коллегу с обвинениями в безответственности. Через несколько дней, выступая по телевидению, Калвитис скажет, что Борис "представляет угрозу для государства и должен быть объявлен персоной нон грата… его визиты вызывают международные осложнения". Президент Вике-Фрейберга поддержала премьера, заявив, что соберет по этому вопросу Совет национальной безопасности.

Утром 23 сентября стало очевидно, что далее испытывать судьбу в Латвии небезопасно, и двум приятелям пришлось в срочном порядке улетать в Лондон. Латвийский Совбез, собравшись на специальное заседание, внес Бориса в список нежелательных лиц. Разразившийся коалиционный кризис привел к отставке Екабсонса. Вике-Фрейберга так и не стала Генеральным секретарем ООН, зато Айгар Калвитис удостоился ужина в узком кругу с Путиным. А Белый дом наложил запрет на въезд Бориса и в Америку. Как сказал мне один высокопоставленный чиновник в Вашингтоне, которому я пожаловался на вопиющую несправедливость этого решения: "Боюсь, что до конца нынешней администрации Борису визы в Америку не видать".


sasha38


Нил Буш и Березовский в Риге.

"Ты представить себе не можешь, какую кучу дерьма вывалило на меня мое семейство из-за этой поездки. Целый день звонят из офиса брата!".


sasha39


Березовский в маске Путина в дверях лондонского суда. (Graeme Robertson/Getty Images)

"Это бьет по больному месту: мол, я в Лондоне что хочу, то и делаю, и тебе, Володя, здесь меня не достать!"


sasha40


Михаил Ходорковский.

"В Книге рекордов Гиннеса возвращение Ходорковского в Россию, безусловно, должно было бы стоять в первой строчке раздела "Самые дорогостоящие ошибки" – эта обошлась в 16 миллиардов долларов, не говоря уже о потере личной свободы".


sasha41


Николя Фуке – опальный олигарх.

"Ваше Величество! Почему вы так со мной поступили? – Ты так и не понял? – удивился Людовик. – Да потому что я могу!"


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 ]

предыдущая                     целиком                     следующая