04 Dec 2016 Sun 17:13 - Москва Торонто - 04 Dec 2016 Sun 10:13   

Глава 26. Обиды и оскорбления


В 1946 году Джордж Кеннан, архитектор "Доктрины сдерживания" СССР написал: "В основе невротического представления Кремля о мировой политике лежит традиционное инстинктивное чувство неуверенности в себе, страх перед более компетентным, сильным, лучше организованным обществом… Российские правители всегда чувствовали, что их власть не выдерживает сравнения с политическими системами западных стран". По мнению Кеннана, внешняя агрессивность Кремля вызвана исконным русским комплексом неполноценности, и ее невозможно умиротворить жестами доброй воли.

Кеннан был провидцем, потому что одной аналитической статьей он вскрыл наивность тогдашних творцов западной политики, не замечавших этой глубинной агрессии российской власти. Сам Рузвельт, отправляясь на Ялтинскую конференцию, сказал: "Я думаю, что Сталин не хочет ничего, кроме безопасности для своей страны. Если я дам ему все, что он захочет, то, noblesse oblige, он начнет работать на благо демократии и мира".

С похожей наивностью руководители Запада отнеслись и к новоиспеченному российскому лидеру, возникшему из ниоткуда в новогоднюю ночь в канун 21 века. Они думали, что будучи ставленником Ельцина, Путин разделяет его мечту: войти в клуб рыночных демократий на правах пусть и не полноценного еще, но подающего надежды участника западной цивилизации. Поэтому, когда стали поступать сообщения о зверствах российских военных в Чечне, разгроме свободной прессы и уничтожении введенных Ельциным институтов демократии, в Вашингтоне и Лондоне поначалу решили этого не замечать, надеясь, что традиционный прозападный импульс, исходящий от образованного класса, и чаяния новой элиты, осознавшей экономические преимущества свободы, возобладают над исконным российским варварством.

Но постепенно оптимизм остыл: стало ясно, что Западу в обозримом будущем цивилизовать эту страну не удастся.

Однако Россия была важна как экспортер нефти и газа и как хранитель советского арсенала оружия массового поражения, которое не должно попасть в руки террористов. И тогда западные лидеры стали относиться к Путину по принципу, который во времена холодной войны был не без успеха отработан на антикоммунистических диктатурах Латинской Америки: "Он, конечно, сукин сын, но он – наш сукин сын". Но и тут их ждало разочарование. Это был отнюдь не их сукин сын.

Задиристость Путина по отношению к Западу неуклонно возрастала. Он напоминал Сталина, который неожиданно и без всяких провокаций стал проявлять враждебность по отношению к бывшим союзникам после Второй мировой войны несмотря на все попытки его умиротворить. Буш и Блэр, как в свое время Рузвельт, не могли понять, из-за чего Путин на них обижается, ведь им-то самим казалось, что они весьма благосклонны к застенчивому малорослому русскому президенту, которого Буш ласково прозвал "Пути-пут". Чем больше Пути-пут огрызался, тем сильнее англо-американцы старались его задобрить.

С точки же зрения Путина, его взаимоотношения с Западом были сплошным разочарованием. Поначалу он принял за чистую монету их милые улыбки, встречи в верхах, разговоры о союзничестве в борьбе с исламскими фанатиками и перспективах торговли и взаимовыгодного сотрудничества. В этих разговорах было все, что хотели услышать два крыла путинской стаи: "нефтяники" и "силовики". Первым нравилось продавать энергоресурсы на Запад, купаться в роскоши и постепенно вытеснять шейхов и султанов из лондонских и средиземноморских дворцов. Вторых прельщала возможность следить за порядком в стране, собирать дань с нефтяников и иных бизнесменов и делить с американцами сферы влияния и рынки сбыта продукции ВПК. Так, во всяком случае, они понимали разговоры о сотрудничестве в области безопасности.

Но по мере развития событий Путину стало понятно, что под словом "интеграция" западные партнеры понимают именно ослабление его собственной власти внутри страны и ограничение влияния России в мире. Они стремятся установить гегемонию, как его и учили когда-то в Краснознаменном интституте! Нет, он совершенно не собирался интегрироваться с Западом на условиях, которые ему предлагают. Все эти разговоры о демократии, правах и свободах есть не что иное, как попытка подорвать власть, доставшуюся ему по праву в бою с Примусом, вдохнуть новые силы в его соперников – олигархов, региональные кланы, чеческих сепаратистов и так называемых демократов. Но он с детства знает что сильная власть лучше слабой. Слабых бьют. Почему он должен делить власть с людьми, которые только и думают, как занять его место? Почему он должен позволять им безнаказанно себя оскорблять, сваливать на него ответственность за все проблемы, плести интриги за спиной, смущать народ? Нет, уж если История доверила ему роль лидера нации, то для того, чтобы он выполнил миссию спасения России, а не выживал от кризиса к кризису, как его предшественник. Он должен быть полным хозяином в доме.

Что же касается места России в мире, то не пойдет он в младшие партнеры к американцам! Он оскорбился, когда Буш благосклонно сообщил человечеству, что увидел нечто симпатичное в путинской душе, заглянув ему в глаза. Почему, собственно, никого не интересует, увидел ли Путин что-то в глазах Буша?

Охлаждение Путина к англо-американцам началось из-за Чечни. Недостаточный энтузиазм в связи с российской антитеррористической операцией показал, что цель их не допустить, чтобы Россия "поднялась с колен". Ведь сепаратизм чеченцев был продолжением распада СССР, крушение которого он назвал "величайшей геополитической катастрофой 20-го века". Отказываясь поддержать его войну, Запад явно желал ускорить дальнейший развал России, превратить вековую империю в обычную европейскую страну вроде Италии или Франции. Именно в этом, полагал он, и состоит их тайный замысел, когда они твердят о демократии и реформах.

Разочарование в "партнерах" было искренним; оно читалось в выражении его лица, в эмоциональности выступлений. Особенно возмутило его вторжение англо-американцев в Ирак. Почему Бушу дозволено лукавить, когда он на голубом глазу утверждает, что Саддам Хусейн связан с Аль-Кайдой, а он, Путин, не имеет права называть Масхадова террористом? "Мы же видим, что в мире происходит, – объяснял он своим депутатам. – Куда только девается весь пафос борьбы за права человека и демократию, когда речь заходит о необходимости реализовать собственные интересы? Здесь, оказывается, все возможно, нет никаких ограничений. Как говорится, товарищ волк знает, кого кушать. Кушает и никого не слушает, и слушать, судя по всему, не собирается".

Буш и Блэр думали, что Путин "их сукин сын", но сам он видел себя волком среди волков.


ПЕРЕЛОМНОЙ ТОЧКОЙ СТАЛО предоставление убежища Березовскому и Закаеву. Он воспринял это как личное оскорбление. Как мог Тони Блэр, союзник в войне с террором, человек, которого Путин принимал в своем доме, так его подвести? Как он мог поставить его в дурацкое положение перед русским народом и всем миром? Как он посмел не выдать тех, кого Путин назвал мошенником и террористом?

До сего момента он полагался на слово Тони, партнера по "Большой восьмерке", эксклюзивному клубу мировых лидеров. Тот обещал, что Королевская прокуратура поддержит в британском суде выдачу его врагов. У Путина никак не укладывалось в голове, что какой-то чеченец в паре с беглым олигархом могли пересилить британскую власть. Путин никогда не допустил бы этого в российском суде!

– Ему бессмысленно объяснять, что Блэр не контролирует суд, – говорил Саша, – он этого просто не поймет; он продукт другой культуры. Я вот тоже не могу до конца это осознать, а ведь я здесь уже три года. Путин думает, что друг Тони его предал и публично унизил. Да он просто пудрил ему мозги, когда катал по Лондону в карете с Королевой! Такого не прощают.

По словам Саши, "Лондон теперь – вражеская территория; теперь нет разницы между Пикадилли и каким-нибудь Гудермесом. Борис и Ахмед должны срочно потребовать полицейскую охрану, как тот писатель, которого Аятолла к смерти приговорил. Иначе их замочат".

Увы, тогда мы сочли эти предостережения обычной Сашиной склонностью сгущать краски, хотя по крайней мере в одном он был прав: после вердикта по Закаеву и Березовскому Путин заметно охладел к Тони Блэру и стал с возмущением и обидой говорить о двойных стандартах британцев. А когда произошел очередной, особенно зверский теракт, связанный с Чечней, недоверие Путина к Западу перешло в полновесную конспирологическую теорию, согласно которой англо-американцы вместе с чеченцами и Березовским состоят в заговоре против России и используют в своих целях террористов.

Беслан, Северная Осетия, 1 сентября 2004 года. Группа чеченских боевиков захватила местную школу, взяв в заложники более тысячи детей и учителей. На третий день осады российский спецназ взял школу штурмом с применением бронетехники. В результате погибли 344 заложника, в том числе 186 детей. Ответственность за захват школы взял на себя Шамиль Басаев. Правительство Масхадова решительно осудило теракт.


ДУШЕРАЗДИРАЮЩИЕ РЕПОРТАЖИ ИЗ Беслана о том, как террористы сгоняли детей в школьный спортзал, как развешивали взрывные устройства на баскетбольных корзинах и сутками не давали детям есть и пить, всколыхнули мир. Человечество неожиданно вспомнило о Чечне. Но комментарии, посыпавшиеся со всех сторон, были неоднозначными. Одновременно с осуждением террористов зазвучали претензии к российской политике в Чечне, порождавшей терроризм, и призывы начать переговоры с правительством Масхадова. Путин был вне себя: его западные "партнеры" вроде как намекали, что часть ответственности за произошедшее ложится на него.

Обращаясь к нации после этого теракта он обрушил свой гнев на Запад. Он заявил, что ответственность за случившееся несут враждебные силы за рубежом: "Одни хотят оторвать от нас кусок пожирнее, другие им помогают. Помогают, полагая, что Россия – как одна из крупнейших ядерных держав мира – еще представляет угрозу. Поэтому эту угрозу надо устранить. И терроризм – это, конечно, только инструмент для достижения этих целей".

Несколько дней спустя министр иностранных дел Сергей Лавров разъяснил суть российской обиды: "Мы активно сотрудничаем с США и нашими европейскими партнерами в борьбе с терроризмом. Но предоставление убежища Ильясу Ахмадову в США и аналогичный шаг Великобритании в отношении Ахмеда Закаева не может не наводить на мысль о двойных стандартах". Министр обороны Сергей Иванов добавил, что Россия теперь вправе "наносить точечные удары по базам террористов за рубежом", используя "все средства, кроме ядерного оружия", но "заранее говорить кому-то, каким способом мы нанесем этот превентивный удар, мы конечно не будем".

– Знаешь, кого он имеет в виду, когда говорит про базы террористов? – спросил Саша. – Бориса, Ахмеда и нас с тобой.

8 марта 2005 года в городке Толстой-Юрт в ходе спецоперации ФСБ убит Аслан Масхадов. Ичкерийский президент скрывался в подземном бункере под домом одного из своих дальних родственников. В ходе штурма Масхадов оказал сопротивление, и спецназовцы взорвали бункер вместе с домом. 15 марта центр общественных связей ФСБ объявил, что вознаграждение в размере 10 миллионов долларов за информацию о местонахождении Масхадова было выплачено "в полном объеме", не уточнив при этом, кто его получил.


ПОСЛЕ ГИБЕЛИ МАСХАДОВА мечты Кремля представить сепаратистское правительство бандой террористов стали постепенно сбываться.

Новым президентом Ичкерии полевые командиры выбрали малоизвестного исламского богослова Абдул-Халима Садулаева, не обладавшего и долей той популярности и легитимности, какую имел Масхадов. Садулаев был компромиссной фигурой, приемлемой для большинства командиров именно благодаря своей слабости.

Между тем федеральный центр сменил тактику, взяв курс на "чеченизацию" конфликта, то есть усмирение Чечни руками самих чеченцев. В новой стратегии Путин сделал ставку на двадцативосьмилетнего Рамзана Кадырова, сына марионеточного промосковского президента, погибшего в результате теракта. Молодой Кадыров славился личной свирепостью и жестокостью своей "милиции", наводившей страх на население и враждовавшей с федеральными силами, особенно с ФСБ. Путин назначил Кадырова премьер-министром и дал понять, что сделает его президентом Чечни, как только ему исполнится необходимые по Конституции 30 лет. В распоряжение Кадырова был предоставлен неограниченный бюджет плюс обещания свести к минимуму участие русских солдат в операциях, и предоставить кадыровцам индульгенцию от любых обвинений в нарушении прав человека. Получив свободу действий, Кадыров стал бороться с повстанцами простым и эффективным методом: те из боевиков, кто соглашался "спуститься с гор", получали солидное вознаграждение и место в кадыровской милиции. Те же, кто продолжал сопротивляться, стояли перед перспективой что их родные, включая стариков, женщин и детей, будут похищены кадыровцами, подвергнуты жестоким пыткам и, не исключено, убиты. Несмотря на протесты правозащитников, западные лидеры со всем этим молчаливо согласились и продолжали соревноваться друг с другом в усилиях завоевать благосклонность Путина.

Все это не могло не посеять в рядах прозападных ичкерийцев разочарование и нигилизм с неизбежным результатом: влияние радикального крыла сильно возросло. Новоиспеченный президент Ичкерии Садулаев включил в состав своего кабинета Шамиля Басаева – человека, ответственного за теракт в Беслане.

– Басаев – террорист, – сказал я Ахмеду. – Не понимаю, как ты можешь оставаться с ним в одном правительстве.

В ответ Закаев разразился тирадой: "Ты стал совсем как администрация Буша! Что вы от нас хотите? Русские убивают нас уже десять лет, истребили четверть населения, убили сорок тысяч детей, и никто не сказал ни слова! А из-за Басаева подняли страшный крик. Я не приглашал его в правительство. Я с ним всегда боролся, всю мою политическую жизнь. А теперь ты хочешь, чтоб я ушел в сторону и оставил ему поле битвы? Ну, допустим, я уйду. И не останется никого, кто противостоял бы Басаеву. А как насчет тех, кто мне верит и думает так же, как и я? Мы ведь пока еще народ, у нас растет молодежь – и дома, и в горах, и по всей Европе. Что они скажут – Закаев сдался? Наш лидер – Басаев? Вот тогда-то Басаев точно победит, с помощью русских и Запада! Нет, дорогой, я останусь и буду гнуть свою линию!"

17 июня 2006 года в бою с российскими военными убит президент Ичкерии Садулаев. Три недели спустя при взрыве автомобиля с боеприпасами погиб лидер террористического крыла Шамиль Басаев. Лидеры боевиков избрали президентом полевого командира Доку Умарова, откровенного ваххабита. Ахмед Закаев заявил о полном разрыве с Умаровым и начал создавать "правительство в изгнании".


РАСКОЛ СРЕДИ ЧЕЧЕНЦЕВ вылился в яростную полемику, за которой интересующиеся могли следить по материалом Интернета. Закаевский сайт "Чечен-пресс" проповедовал современное демократическое государственное устройство независимой Ичкерии по типу Турции. Его главный противник Мовлади Удугов, скрывавшийся в одной из ближневосточных стран, на своем сайте "Кавказ-центр" продвигал суровую, архаичную модель радикального ислама, в котором джихад занял место идеи национальной независимости.

"Чечен-пресс" стал трибуной и для Саши Литвиненко, который вел там регулярную колонку. За пару лет он опубликовал около сотни пафосных статей с заголовками типа "Мафия и ФСБ – близнецы-братья" или "Гонители Трепашкина будут сидеть на скамье подсудимых". Дело было не только в том, что независимых от Кремля интернет-ресурсов было мало, а Ахмед предоставлял Саше столько места, сколько тот хотел. Саша воспринимал чеченскую трагедию очень близко к сердцу и в последнее время все чаще стал говорить об ужасах, которые там натворила Россия. Как русский и как бывший фээсбэшник он чувствовал персональную вину за Чечню. Немалое влияние оказала на него и дружба с семьей Закаева, особенно с его маленькими внуками, с которыми он много возился и обучал русскому языку.

– Ты только представь, – говорил он мне, – к Ахмеду гости пришли, чеченская семья с детьми, и когда им сказали, что я – русский, они заревели и разбежались по углам. Мы для них как немцы для евреев. Когда кончится война, я буду единственным русским, которого чеченцы смогут назвать другом, а Ахмед – единственным чеченцем, кто с нами еще будет разговаривать.

И, усмехнувшись, добавил:

– Вот мы с ним и подпишем мир и будем вместе судить Путина.

Перечитывая впоследствии Сашины статьи на "Чечен-пресс", я вспомнил слова Бориса, что все, произошедшее с нами – мыльная опера, в которой стреляют по-настоящему. Следуя законам этого жанра, Саша не упускал ни одной возможности песонально уколоть обидчивого российского президента. Последним из таких уколов стала статья "Кремлевский Чикатило", опубликованная за четыре месяца до отравления.

Материал был посвящен эпизоду, который случился 28 июня 2006 года, когда Путин, прогуливаясь по территории Кремля, заметил в толпе туристов мальчика лет пяти. Президент присел на корточки и спросил, как его зовут. Мальчик был явно смущен, однако ответил: «Никита». После этого Путин немного потормошил мальчонку в руках, а затем неожиданно задрал на нем футболку и… поцеловал в живот. Затем встал, погладил ребенка по голове и удалился, рассекая толпу изумленных туристов. Этот эпизод был запечатлен телекамерами и в тот же вечер разошелся по миру, вызвав бесчисленные спекуляции на тему, не отражает ли сей странный порыв нездоровые сексуальные склонности Путина.

– Боже мой, что вы делаете, господин президент? – съязвил ведущий американского канала "Эн-Би-Си", комментируя репортаж из Москвы. – У нас в бойскаутском лагере вожатый такое совершил, так ему запретили приближаться к детским учреждениям ближе чем на пятьсот футов!

В Сашиной статье, посвященной президентскому поцелую, утверждалось, что о педофильских склонностях Путина давно шел слушок среди личного состава, и именно поэтому в 1979 году, после окончания Высшей школы КГБ, его не взяли в центральный аппарат разведки, а отправили в Ленинградское УКГБ на нижестоящую должность.

Саша был убежден, что Путин лично читает его статьи. Я в этом сильно сомневался. Признаюсь, что статью по Чикатило я тогда даже не прочел и сделал это только после его смерти, когда услышал от сыщика Скотланд-Ярда, что Сашины персональные нападки на Путина рассматриваются как один из возможных мотивов убийства.

Москва, 7 октября 2006 года. В подъезде своего дома на Лесной улице убита Анна Политковская. Рядом с телом найден брошенный пистолет с глушителем и спиленным серийным номером, а также четыре гильзы, по числу пулевых ранений, два из которых оказались смертельными. Покушение произошло в день рождения президента России. Комментируя гибель журналистки, Борис Березовский заявил: "Россия возвращается к языческим временам, это – чисто ритуальное убийство, посвященное Путину".


ПОСЛЕ ГИБЕЛИ ЮШЕНКОВА это было второе убийство, отозвавшееся в Лондоне шоком личной потери. Политковская часто сюда приезжала и была своим человеком в нашем кругу, проведя несчетные часы в разговорах с Ахмедом и Сашей, Борисом и Ванессой Редгрейв. Все в один голос высказывали опасения за ее жизнь, особенно после выхода книги "Путинская Россия" и серии статей, разоблачавших злодейства Рамзана Кадырова. За несколько недель до гибели я сидел с ней в кафе на Стрэнде и уговаривал не возвращаться в Москву. Анна отмахнулась от предостережения. Ее слова прозвучали мрачноватой шуткой: "Меня так легко убить во время командировок в Чечню, что раз этого до сих пор не произошло, то, значит, никому и не нужно".

Психологи провели множество исследований о соотношении объективного и субъективного в оценке риска. В профессиональных сообществах – среди солдат, пожарных и моряков, индивидуальная смелость поддерживается благодаря групповой культуре бесстрашия. Может быть, именно поэтому между Анной и Сашей возникла особая симпатия – они одинаково относились к риску. Это было не ложное чувство безопасности, как у Ходорковского, а профессиональный навык подавления эмоции страха вопреки тому, что говорит рассудок. Они призывали друг друга к осторожности, и оба отшучивались в ответ.


ВПОСЛЕДСТВИИ СЕМЬЯ АННЫ и ее коллеги-журналисты из "Новой Газеты" всерьез рассматривали три возможные версии убийства.

По первой из них, подозрение падало на друзей командира Ханты-Мансийского ОМОНа, который был осужден российским судом за зверства в отношении мирных жителей в Чечне, после того как о них написала Политковская. В тюрьме он вскоре умер. У его друзей, безусловно, были основания ненавидеть Анну.

По второй версии, подозрение падало на Рамзана Кадырова, против которого в последние месяцы было направлено острие публицистики Политковской. Ее застрелили за два часа до того, как она должна была отправить в печать результаты сенсационного расследования о пытках в кадыровских застенках.

Согласно третьей версии, которая в свете последующих событий оказалась наиболее правдоподобной, убийство организовали конкуренты Кадырова – "чеченская линия" ФСБ с целью "подставить" скандального путинского питомца и убедить президента он него избавиться. Чеченцы-агенты ФСБ и именитые коллаборационисты были недовольны, что Кадыров вытесняет их из республики. "Повесив" на Кадырова убийство международно известной журналистки-правозащитницы, конкуренты надеялись сделать его кандидатуру неприемлемой для роли президента Чечни, которую прочил ему Путин.

Однако все эти версии возникли потом, а в первые дни после убийства Анны два голоса – один из Кремля, а другой из Лондона запальчиво бросились обвинять друг друга, не дожидаясь ни улик, ни фактов.

Первым начал Путин. 10 октября, комментируя на пресс-конференции в Дрездене гибель Анны, он заявил, что располагает данными, будто "некоторые люди, которые скрываются от российского правосудия за рубежом, давно вынашивают планы принести жертву, чтобы создать волну антироссийских настроений и навредить России… Убийство Политковской нанесло [нам] гораздо больший ущерб, чем ее публикации… оно направлено против нашей страны, против действующих властей".

Речь Путина, увековеченная в видеоархивах Интернета, относится к числу его знаменитых "минуток ненависти", тех эмоциональных всплесков, когда его плохо сдерживаемый гнев вырывается наружу. Было видно, что перед его глазами стоят вовсе не журналисты, собравшиеся на пресс-конференцию, а лондонские заговорщики во главе с главным врагом – Борисом. Он искренне верил в то, что "эти люди" убили Анну, чтобы навредить лично ему.

A Саша Литвиненко с таким же пафосом обвинял Путина. Видеоролик его выступления в лондонском клубе "Фронтовая линия", где собираются военные корреспонденты, также можно найти в Интернете.

– Я заявляю, что Анну убил Путин, президент Российской федерации, – сообщил непривычно сумрачный Саша притихшему залу. – Я готов это заявить в любом суде, вы можете писать об этом, ссылаясь на меня…

До его собственного отравления оставалось девять дней.

Конечно, эти два выступления стоили друг друга как по своей эмоциональности, так и по беспочвенности. Но они показывают, насколько были накалены страсти между Кремлем и Лондоном в последнем эпизоде этой мыльной оперы непосредственно перед Сашиным убийством.


sasha42


Саша с Анной Политковской.

"Меня так легко убить, что раз этого до сих пор не произошло, то, значит, никому и не нужно".


Глава 27. Консультант Ее Величества


20 июня 2005 года. В четырех городах Испании арестованы 28 человек по подозрению в причастности к "Русской мафии". В операции приняли участие более 400 полицейских. Все задержанные – выходцы из бывшего СССР. Им предъявлены обвинения в принадлежности к преступной организации, финансовых махинациях и отмывании денег. По словам министра внутренних дел Испании, это была самая масштабная акция против организованной преступности в Европе. Арестованы десятки объектов недвижимости и заморожено более 800 банковских счетов.


За пять лет эмигрантской жизни Сашино отношение к себе и окружающим прошло через несколько подъемов и спадов. Психологи, изучающие феномен эмиграции, выделяют пять этапов душевной метаморфозы изгнанников: сначала наступает "медовый месяц" – пора эйфории и неадекватных надежд. Затем происходит "шок" разочарования от столкновения с жизненными реалиями, который часто сопровождается тягой к покинутой родине и неприязнью к новой стране и ее обитателям. После этого грядет "кризис" – период неуверенности и чувства беспомощности, который сменяется этапом "адаптации", когда уныние постепенно уступает место оптимизму, повышается самооценка и появляется удовлетворенность жизнью. Пятый этап – полной "интеграции" – характеризуется расцветом личности и эмоциональным благополучием.

Саша так и не дожил до состояния гармонии, которая, может статься, и наступила бы после получения им полноценного британского гражданства в октябре 2006 года, но спустя месяц он погиб. Однако несомненно, что в течение двух предыдущих лет градус его настроения постоянно повышался – происходила адаптация. Мне это было особенно хорошо заметно, так как общался я с ним раз от разу во время своих приездов в Лондон.

Поначалу он, как и все эмигранты, ворчал, жаловался и критиковал англичан, в первую очередь в вопросах, в которых разбирался.

– Они ничего не понимают в российских бандитах, не видят, насколько преступность срослась с властью, – говорил он, комментируя очередную историю о разоблачении русской мафии в какой-нибудь западноевропейской стране. Спросили бы меня, я бы им все объяснил.

С какого-то момента к нему действительно стали обращаться за советом. О том, что у него появились контакты с британскими коллегами по цеху, мне стало ясно по изменению тональности его комментариев.

– Они серьезные ребята и знают, что делают, – неожиданно сообщил он, когда зашла речь о британской полиции.

С начала 2003 года он стал отказываться от интервью по телевидению: по радио готов выступать сколько угодно, а по ТВ ни в коем случае, а это первый признак действующего опера, который не хочет быть узнанным на экране.

Судя по всему, западные коллеги обратили на него внимание после опубликования письма в газету "Вашингтон Пост" 31 августа 2002 года. В нем Саша призывал американцев повнимательнее "присмотреться к своим союзникам" по коалиции в Афганистане, созданной после 11 сентября для борьбы с талибами:

"Сушествует глубокая связь между российскими спецслужбами и силами "Северного альянса". Коррумпированная верхушка ФСБ заработала миллионы, сотрудничая с генералом Абдулрашидом Дустумом в организации экспорта афганских наркотиков на европейские рынки сбыта. Я расследовал эту связь в бытность сотрудником отдела организованной преступности ФСБ. Поток наркотиков на улицы российских и европейских городов не прекращается и сегодня…"

Вскоре после этого Саша попросил меня перевести на английский язык главу из "Лубянской преступной группировки" под названием "Узбекский след", в которой тема транспортировки героина по маршруту Афганистан-Узбекистан-Россия-Европа освещалась в подробностях.

– Хочу кое-кому показать, – сообщил он с загадочным видом, получая явное удовольствие от выражения моего лица. Он знал, что мне не нравилась эта глава: мы много спорили о ней, когда готовили книгу к печати.

В ней Саша развивал версию, что Путин в бытность свою заместителем мэра Петербурга имел связь с довольно известной криминальной группой, которая под покровительством ФСБ переправляла афганский героин на Запад. Строгих доказательств этому не было: были лишь косвенные свидетельства. Во-первых, Путин отказался дать ход Сашиной оперативной справке о связи высших чинов ФСБ с героиновой мафией, которую тот вручил ему во время их единственной встречи в 1998 году; во-вторых, вплоть до своего избрания президентом Путин числился членом совета директоров и консультантом немецкой фирмы "СПАГ", в отношении которой власти Лихтенштейна проводили расследование по обвинению в связях с колумбийской наркомафией, о чем много писали в прессе. Российскими фигурантами, связанными со "СПАГ", были известные в Петербурге криминальные авторитеты – участники Тамбовской ОПГ. В-третьих, о криминальных знакомствах Путина Саше рассказал агент, сотрудник путинского секретариата, которого застрелили на улице вскоре после их разговора. Мне казалось, что этого недостаточно для прямых обвинений президента. Но Саша все же включил материал в книгу.

"Главная тайна России – это отношения нашего президента и уголовного элемента по фамилии Барсуков-Кумарин. Это лидер Тамбовской ОПГ, – писал Саша. – Я предвижу взрыв негодования в связи с тем, что бездоказательно обвиняю Путина в том, что он, как минимум, сознательно покрывает преступную сеть контрабанды афганских наркотиков. Но я ничего не собираюсь доказывать. Я не прокурор, а опер. И я анализирую оперативную информацию. Если бы гражданин Путин не был президентом, то я не стал бы это публиковать, а завел на него оперативное дело. Но он – президент, и проверить эти факты обычным путем невозможно. К тому же он лицо нации, и спрос с него другой. Поэтому он должен отвечать на все эти вопросы перед общественностью".

В этом, конечно, была определенная логика, но мне было непонятно, где кончается профессионализм опера и начинается запальчивость новообращенного диссидента, желающего уязвить, обидеть Путина. К тому же мое собственное понимание путинского характера было ближе к тому, что говорил Борис: до того, как попасть на вершину власти, Путин не был коррумпирован.

И вот теперь Саша собирался предложить "Узбекский след" британским сыщикам в качестве доказательства своей компетентности.

Но, вопреки моим сомнениям к Сашиному материалу отнеслись серьезно. Во всяком случае, эта информация обсуждалась в закрытых материалах Форин-офиса, где ей, впрочем, не дали ходу. Об этом вспоминал в 2007 году в статье в "Дэйли Мэйл" бывший британский посол в Узбекистане Крэйг Муррэй.


В 2003 году я стоял на "Мосту Дружбы" в Термезе и видел, как на джипах с затемненными стеклами афганский героин едет в Европу. Героин перевозился из Афганистана в Узбекистан и попадал в руки людей президента Ислама Каримова. Оттуда его по железной дороге в тюках с хлопком везли в Санкт-Петербург и Ригу. Литвиненко обнаружил петербургский конец этой цепочки и был поражен тем, насколько велика вовлеченность в контрабанду наркотиков представителей городских властей, местной милиции и служб безопасности на самом высоком уровне…


Посол с горечью пишет, что британское политическое руководство проигнорировало его сообщения точно так же, как и информацию Литвиненко. Но, судя по всему, на уровне британской полиции Сашину справку восприняли достаточно серьезно, чтобы включить его материал в оперативные сводки.

Вскоре после этого он начал ездить "в командировки". Он не особенно распространялся о своих занятиях, но примерно раз в месяц исчезал на несколько дней "по делам", которые ничего общего не имели с делами Березовского.


Страницы


[ 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 ]

предыдущая                     целиком                     следующая